ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Она уныло покачала головой. Фигурка должна быть где-то в имении Комина, и где бы она ни была, ей придётся постараться, чтобы найти её. Она могла бы вернуть её домой.

Сможет она найти дорогу обратно в имение Комина.

Конечно, убедила она себя. После путешествия по заросшим кустарником просёлочным дорожкам на две тысячи миль, Эдриен де Симон могла найти дорогу куда угодно. Но быстро, пока она всё ещё была под покровом ночи. И до того её решительность ослабнет.

*****

Тридцать минуь спустя она была уже готова. Пробравшись на цыпочках на кухню, она промасленный мешок и наполнила его твёрдыми хлебцами и сыром, и ещё парочкой яблок. Тэвис храпел на стуле у дверей, его рука держала полупустой стакан – она осторожно принюхалась – с чистым зерновым спиртом, если судить по запаху. После того, как она забежит на минутку в Зелёную комнату, где она оставила сапожки, которые Лидия дала ей, она будет готова идти.

Выскользнув из кухни, она быстро двинулась вниз по недлинному коридору и толкнула дверь в Зелёную комнату. Её глаза расширились от испуга. Здесь спал Ястреб, с ногами, обёрнутыми белой льняной простынёй, и торсом, обнажённым для утренней ласки рассвета. Его темноволосая голова металась по белым подушкам, и он спал один – сжимая в руках платье, в котором она была в тот день, когда в неё метнули дротик.

Его называли королевской шлюхой, напомнила она себе. Возможно, это было на самом деле королевское назначение на подобную должность. Или возможно он просто был таким неразборчивым, что сам заслужил подобный титул. Независимо от этого, она не будет снова одной из многих.

Эдриен обнаружила свои сапожки на деревянном сундуке у подножия кровати. Осторожно отведя глаза от своего спящего мужа, она стянула их с глянцевой сосновой крышки и метнулась обратно к двери, бесшумно, как котёнок, закрыв её осторожно за собой.

А сейчас самая сложная часть. Охранники стояли вокруг всего замка. Она сбежит через сады, вниз по вековечному мосту к заставе, а там через восточную башню. Ей доводилось раньше убегать и от худших вещей, и из худших краёв. Как-нибудь управится. Всегда делала, когда приходилось бежать.

*****

Хоук приоткрыл один глаз и смотрел, как она уходит. Он мрачно заворчал и переместил своё тело, сложив свои мускулистые руки за головой. Он смотрел на дверь долгие минуты.

Уходила от него?

Никогда. До тех пор, пока он жил и дышал, и в нём было чертовски много боевого духа, больше, чем она, должно быть, думала.

Он вскочил на ноги и схватил свой килт, завязывая его свободно на бёдрах.

Так вот как оно будет, горько думал он. При первом же признаке чего-то менее приятного из его прошлого, и она уже бежит. Он не относил её к непостоянному и легкомысленному типу. Он думал, что это была девушка пламенного темперамента под роскошной внешностью, но один вздох его постыдного прошлого и она готова покинуть его. После того наслаждения, что она так очевидно испытала в его руках, тем не менее, собиралась уйти.

Хорошо, где, к чёрту, она думала, он научился, как доставлять женщине удовольствие?

О, нет. В следующий раз, когда его жена будет лежать у него в руках, и когда будет следующий раз, он примет одно из цыганских снадобий, что сделает его отстранённым. А потом он на самом деле покажет ей те преимущества, которые она получила из прошлого, которого так яростно сторонилась.

Он предлагал ей свою любовь, щедро и открыто. Он, тот кто не предлагал ничего, кроме физического удовольствия на короткое время любой девушке, дарил этой женщине свою жизнь.

А она всё ещё не принимала его.

И она даже не знала той главной треклятой правды о том, что значило быть королевской шлюхой. Оливия почти собиралась сказать ей, там в садах. Оливия, которая жестоко воспользовалась его службой королю, упросив Джеймса приказать Ястребу предоставить ей сексуальные услуги, в которых до этого он ей отказывал. Оливия, та что подсказала Джеймсу новый способ унижать Ястреба. Воспоминания об этом бесчестили его и приводили в ярость. Он отогнал эти мысли и слепящую ярость, которую они порождали, с прочной гибкостью своей непреодолимой воли.

Эдриен была его непосредственной проблемой. Хоук фыркнул. Убегала ли она, чтобы расширить кругозор в руках своего кузнеца?

Да. Он был в этом уверен.

В этот момент, Гримм толкнул дверь и просунул голову, с молчаливым вопросом в глазах.

“Она направляется на север?”, лицо Хоука было ожесточённым.

“Не”, озадачил его Гримм. “Я тоже так предполагал, но она идёт в восточном направлении”.

“К воротам? Одна?”

“Да. С крохотной сумкой”.

“Должно быть, он встретит её там”, размышлял Хоук. Охрана следует за ней?”

“Да, на расстоянии. До тех пор, пока ты не отдашь приказ”.

Хоук повернулся спиной и посмотрел на угосающие угольки. Его приказ. Позволит ли он ей уйти? Сможет ли он? А если она присоединится к Адаму, как он удержит себя от того, чтобы не убить кузнеца голыми руками? Нет. Лучше остановить её до того, как ему придётся признать с полной достоверностью её предательство. “Что ты узнал об Адаме?”, спросил Хоук, стукнув по камину ногой.

“Ничего, Хоук. Это так, словно его принёс ветерок и он взял да пустил корни. Крайне странная вещь. Никто не знает, откуда он пришёл. Я думал, что Эсмерельда наш лучший источник сведений, так как она согревает её постель. Но я всё никак не могу выйти на её след”. Гримм задумчиво потёр челюсть. “Кажется, народ Эсмерельды двинулся прочь от северных рябин дальше на восточные выгоны”.

Хоук крутанулся на пятках, его тёмные глаза пристально смотрели в глаза Гримма. “Цыгане никогда не меняют положения лагеря. Они всегда остаются на северных выгонах всё лето”.

“Только не этим летом”. Гримм пожал плечами. “Поистине странно. Говорят даже, что Самайн будут праздновать на новом месте в нынешнюю жатву”.

“Непонятно”. Размышлял Хоук над этой новой странностью. Но он уделил лишь минуту мыслям о цыганском клане, что располагался в Далкейте – были и более важные проблемы, которым следовало уделить внимание. Его жена покидала его. “Останови её у ворот, Гримм. Я скоро там буду”.

*****

Эдриен знала, что за ней следуют по пятам.

Бежать из замка было так же тяжело, как пытаться вырваться из тюрьмы. У неё было меньше шансов ускользнуть от стражи, чем у её желания вернуться в двадцатый век. В этот раз у неё даже нет оружия.

Как в ту ночь, когда погиб Эберхард – та ночь, когда она пообещала себе никогда больше об этом не думать.

Она не преполагала ничего из того, что случилось. Она даже не знала, что происходит, до той ночи, когда она, наконец, обнаружила, почему Эберхард отсылал её на все эти одинокие отдыхи. Так восхитительно и глупо доверчивая. Кажется, эти слова она услышала, когда он описывал её в ту ночь, когда она неожиданно вернулась из Лондона, надеясь сделать ему сюрприз?

О да, сделать ему сюрприз – это у неё получилось.

Проскользнув через заднюю дверь гаража в его роскошный дом, Эдриен подслушала разговор, который не предназначался для её ушей.

За то, что она слышала этот разговор, он убил бы её.

Она не произнесла его имени, когда положила руку на дверь его берлоги. Голос Жерарда отчётливо доносился через дверь.

“Руперт встретил её в Лондоне?”

Эдриен застыла. Они говорили о ней. Как они узнали, что Руперт был в Лондоне? Она встретила его там только вчера. Она даже не звонила Эберхарду и ничего ещё не обсуждала с ним. Она вернулась ночным рейсом и это забрало у неё весь день и пол ночи, чтобы добраться домой. Она прижала ухо к двери, с любопытством слушая.

Эберхард засмеялся. “Как мы и планировали. Он сказал ей, что он находился в городе, чтобы купить подарок для своей жены. Ты знаешь Эдриен, она поверит во что угодно. Она ничего даже не заметила, когда он подменил ей багаж. Она такая красивая и доверчивая. Ты был прав насчёт неё с самого начала, Жерард. Она совершенная простачка. Её надуть легче простого. И она никогда не поймёт, что мы делаем, пока будет слишком поздно и перестанет иметь значение”.

35
{"b":"170867","o":1}