ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Наиболее эффектное падение выпало на долю СССР, который, обладая, как и царская Россия, «многоукладным» хозяйством, содержал и достаточно уверенно развивал внутри себя все уровни технологической пирамиды, включая высший - генерирование новых технологических принципов.

Таким образом, до разрушения Советского Союза в мире существовало не одна, а две «технологические пирамиды»: советская и западная. Они не могли интегрироваться из-за технологической несовместимости. Хотя последняя наблюдалась зачастую и на достаточно низком уровне (так, например, разные технологии производства стали сделали невозможными применение ряда советских металлорежущих станков на Западе, а западных - в СССР), в основном она проявлялась на верхних, наиболее сложных и индивидуализированных уровнях технологической пирамиды.

С этой точки зрения борьба за влияние в «третьем мире», бывшая после войны наиболее острым направлением соперничества двух типов политических систем, была борьбой за расширением фундамента и, соответственно, ресурсного потенциала двух технологических пирамид. Включение той или иной развивающейся страны в орбиту политического влияния СССР или США «привязывало» хозяйство этой страны к одной из этих пирамид и со временем, по мере развития и «подтягивания» к уровню страны-лидера, делало ее невосприимчивой к «чужим» технологиям.

Уничтожение Советского Союза уничтожило и поддерживаемую им технологическую систему. Относительно простые производства, обладавшие конкурентными преимуществами (не только дешевизной материальных ресурсов и рабочей силы, но и доступом на емкие внутренне рынки) имели шансы на сравнительно безболезненное поглощение, интеграцию в западную технологическую пирамиду, ставшую общемировой, глобальной. Относительно сложные, в советских терминах «наукоемкие» производства не имели такой возможности и были в целом уничтожены западной технологической пирамидой (в том числе и при помощи простого лишения ресурсов развития) как потенциально конкурирующие с ней.

Поэтому наибольший урон в результате распада мировой социалистической системы понесли наиболее технологически развитые страны: Болгария, ГДР, а на территории бывшего СССР - Армения и ряд областей России с высокой концентрацией высокотехнологичных (то есть оборонных) производств. Наименее же развитые страны испытали при перестраивании в другую технологическую пирамиду лишь минимальный технологический дискомфорт.

Сегодня и Россия, и другие бывшие относительно развитыми страны постсоциалистического пространства (включая бывшую ГДР - «восточные земли» объединенной Германии) в целом отброшены на четвертый-пятый уровни мировой технологической пирамиды. Максимум, на который они могут надеяться в жестокой конкурентной борьбе, - это прорыв на третий уровень. Их отставание от развитых стран, занимающих второй «этаж», сегодня можно с полным основанием считать окончательным и необратимым.

Это отставание еще более усугубляется тем, что сама глобальная технологическая пирамида отнюдь не остается неизменной, сформировавшейся раз и навсегда. По мере интеграции науки в экономику и вызванного этим усложнения производства она растет, усложняясь и дополняясь все новыми «этажами». Так, «ноу-хау» стало самостоятельным товаром лишь во время научно-технической революции - уже во второй половине ХХ века, то есть второй уровень технологической пирамиды образовался не более чем 50 лет - всего лишь два поколения людей - назад. Создание же новых технологических принципов стало фактором рыночного влияния лишь на следующем шаге - не ранее середины 70-х годов, то есть всего лишь одно поколение назад.

Этот процесс продолжается и сегодня, на наших глазах и даже с нашим участием. В 90-е годы ХХ века новые технологии, в первую очередь информационные, привели к началу создания наиболее развитой частью человечества того самого «информационного общества», о котором на протяжении последних десятилетий говорили так много, что перестали воспринимать его всерьез.

Реалии его повседневного функционирования, действующие внутри него причинно-следственные связи, равно как и его конкурентный потенциал, в силу интеллектуального и технологического разрыва мало доступны для представления и даже восприятия тех, кто находится за его пределами. Так, в России до массированного применения в ходе президентской компании 1996 года практически не были представимы возможности современных технологий корректировки общественного сознания. Переход же в 1994 году банкира Гусинского в сферу информационных технологий тогда не был понят и оценен большинством наблюдателей и вызвал у них жалость и недоумение.

Важнейшим проявлением качественного технологического рывка, приведшего к возникновению информационного общества, и одновременно одной из его наиболее существенных черт стало появление метатехнологий, описанных выше (в параграфе 7.3.). Сегодня они существуют еще как один из реализованных технологических принципов. Однако специфичность этой группы технологий и значительность предоставляемых ею рыночных преимуществ делают возможным формирование на ее основе следующего - «нулевого» - уровня технологической пирамиды.

8.3. Горизонтальная и вертикальная конкуренция:

деньги теряют значение

Здесь вам не равнины,

Здесь климат иной…

Владимир Высоцкий

Чтобы понять значение метатехнологий для технологической пирамиды и причину, по которой автор готов присвоить их уровню окончательный, нулевой номер, предполагающий, что этот уровень является завершающим и следующих номеров не потребуется, следует отметить, что в технологической пирамиде конкуренция существует не только внутри каждого уровня, но и между ними.

Владение относительно передовой технологией само по себе еще не гарантирует успеха в конкуренции. Так, несовершенство более простых и менее уникальных технологий может компенсироваться достижением большего масштаба деятельности, контролем за ресурсами и установлением за рынками сбыта не коммерческого или технологического, но административно-политического контроля.

Относительно простые технологии могут одерживать коммерческую победу над более сложными в случае большей (весьма часто технологически обусловленной) среднеотраслевой рентабельности производства. Другой фактор (который, как правило, отражается в рентабельности) - производство критически важных для функционирования общества товаров и услуг (см. предыдущий параграф). Так, добыча однородной нефти по этим причинам всегда гарантированно обеспечит более полный контроль даже за самыми либерализованными рынками и большую рыночную силу, чем производство самых уникальных джинсов.

Возможно, прорывы на первом уровне технологической пирамиды, то есть появление новых технологических принципов, наиболее вероятное сегодня в биотехнологии и, в частности, генной инженерии, сделают осуществившие эти прорывы корпорации выше влиятельнее владельцев метатехнологий. Однако, скорее всего, прорывы такого рода просто приведут к формированию новых видов метатехнологий - на сей раз не являющихся информационными.

В целом исключения лишь подчеркивают общее правило: по мере повышения уровня технологической пирамиды конкуренция производств, находящихся на более низком уровне с производствами более высокого уровня становится все более затрудненной.

Принципиально важно различие между конкуренцией, ведущейся между уровнями технологической пирамиды и внутри одного и того же ее уровня.

65
{"b":"170876","o":1}