ЛитМир - Электронная Библиотека

В течение дня с востока доносились какие-то звуки. Шеррилрайен держала свои волчьи уши торчком. Потом Клеф заметил в небе широкий столб разноцветного дыма. Послышались мощные взрывы.

— Это Голубой Адепт сражается с Красной, — объяснила сука. — Сперва она убила его, а теперь он изводит её.

— Я, конечно, понимаю, что это волшебный мир, — сказал Клеф, — но все равно это звучит как-то слишком абсурдно.

— Война меж двух Адептов — это скверно, — согласилась волчица.

— Как они могут убивать друг друга по очереди?

— Есть личности по две у многих из людей: по одной в каждом из двух миров, — объяснила она. — Одна личность никогда не встречает другую, но когда один человек умирает, то пустота рождается, и вот тогда другой может пройти сквозь Занавес. Сейчас Голубой Адепт мстит за смерть второй своей сущности.

— Ага, понятно, — с сомнением в голосе сказал Клеф. — А я тоже должен отомстить за убийство другой своей сущности?

— Быть может. Поведай, где ощенили тебя?

— На другой планете, — ответил удивленно Клеф. — Я подписался стать рабом на Протоне, когда был еще совсем ребенком.

— Тогда корни твои не здесь, и не имеешь ты здесь другого «я», и потому не запрещается тебе пересекать границу меж мирами.

— О, как удачно. А у тебя есть другая личность на Протоне?

— Нет, но если перейду, то стану лишь простою псиной, не способной к превращению, к тому же там неважная охота.

Клефу пришлось со смехом согласиться:

— Весь Протон за пределами куполов — это пустыня, там нет ничего, кроме отходов и загрязнений.

— Правда твоя, — согласилась она, наморщившись. — Когда людей на планете становится слишком много, они уничтожают её.

— Но ведь Стайл — Голубой Адепт — на Протоне такой же раб, как и я.

— Ощенили его на Протоне, а значит, корни здесь произрастают у него.

Клеф посмотрел на рассеивающиеся клубы дыма.

— Я рад, что я ему не враг! — подытожил он, прибавив шаг. Ему повезет, если на такой скорости он до темноты преодолеет хотя бы миль десять.

В действительности, как он понял, это путешествие до Маленького Народца вполне могло занять несколько дней. Он еще так мало знает о Фазе, а эта прогулка была хорошим способом познакомиться с планетой. По прибытии у него будет более полное представление об этом мире и о том, как нужно вести себя. Все эти встречи с волшебством дадут ему необходимый опыт жизни на Фазе.

Волчица безропотно поддерживала темп передвижения Клефа, переходя из одной формы в другую: для разговора с Клефом по его желанию или для разведки местности, когда поблизости было что-то подозрительное.

По прошествии какого-то времени он не выдержал и спросил волчицу:

— Скажи, Шеррилрайен, а тебе не в тягость сопровождать новичка, пока твоя стая находится где-то в другом месте?

— Я — клятвенный друг единорога Нейсы, — ответила волчица. — Ради неё, если понадобится, я готова хоть снежного демона в ад сопроводить, но только половину пути.

— Почему только половину пути?

— А к тому времени растает он, — улыбнулась она беззлобно. — Кроме того, старой суке эта обязанность вовсе не в тягость. Уверена: у Голубого Адепта веские причины отправлять тебя в Горные Владения.

Она задумалась, а затем спросила:

— Позволительно ли мне узнать?..

— Я должен сыграть на Платиновой Флейте для Маленького Народца, чтобы они решили: действительно ли я тот, кого они называют Предопределенным, — вот все, что я знаю. А еще я знаю, что моя жизнь потеряет смысл, если не смогу оставить у себя это величайший инструмент.

— Предопределенный! — воскликнула она. — Значит близок конец Фазы!

— Почему? Полагаю, это слишком громко сказано. Возможно, просто ничего не значащий титул, и, конечно же, нет никакой гарантии, что я тот, кого они ищут. Я всего лишь музыкант и весьма неплохой фехтовальщик. Как я могу повлиять на судьбу волшебного мира?

— Это все, что я знаю, — призналась волчица. — Не обижайся, Клеф-человек, но надеюсь я, что ты не тот, кого они ждут.

— На тебя я вовсе не в обиде, сука! — Он давно подметил, что слова, которые он считал нелестными, здесь оцениваются иначе.

— Играешь хорошо на флейте ты?

— Да, очень.

— Лучше Голубого Адепта?

— Да, но зарекся я играть на этом инструменте в мире Фазы, пока не повстречаю Маленький Народец. Говорят, что горы содрогнутся, если…

— Да-да, — согласилась она. — Но играть я вовсе не прошу.

— Музыку ты любишь, Шеррилрайен?

— Немного. Вой, например, на полную луну.

— Вой, к сожалению, не мой конек, хотя могу свистеть.

— А разве это музыка? — весело спросила она.

— Может быть такой, если правильно исполнить. Есть много типов свиста. Свист с помощью рук похож на деревянную дудочку.

— А-а! С помощью волшебства.

— Вовсе нет, сука. Например, вот так… — он приставил ладони вместе, изогнув свои длинные пальцы до нужного положения, и начал дуть. Раздался красивый, протяжный звук. Он подстроил пальцы, будто настраивая инструмент, и дунул снова, произведя другой по высоте звук. Затем он заиграл минорную мелодию.

Звучание было чистым и прекрасным. Клеф не преувеличивал, когда утверждал, что играет хорошо. Вероятно, он был самым искусным и разносторонним музыкантом на планете. Голыми руками он извлекал музыку лучше, чем могли сыграть большинство людей, даже с помощью самых превосходных инструментов.

Зачарованная музыкой Шеррилрайен слушала, попеременно переходя то в одну телесную форму, то в другую, чтобы оценить игру каждой телесной оболочкой.

— Это не волшебство? — спросила она с сомнением, когда он прекратил играть.

— Я не знаком с магией. Это просто возможности тела.

— Не слышала никогда ничего подобного, — воскликнула она. — Голубой Адепт играл на флейте во время Единолимпика, и я считала, что то была самая лучшая мелодия из когда-либо звучавших. Теперь я думаю, что мастерство твое затмевает мастерство Адепта. Скажи, а просто свистеть — ты тоже можешь?

Клеф улыбнулся такой наивности. Он сжал губы и выразительно просвистел несколько тактов классического музыкального произведения. Волчица пребывала в полном восхищении.

Так они продолжали свой путь, а вечером он исполнял ей серенады — настоящий свистовой концерт. На ближайших деревьях появились восторженные слушатели — белки и воробьи. Клеф понял, как можно наладить контакт с дикими созданиями этой красивой, безлюдной местности.

Ночью волчица-оборотень отыскала пригодную для ночлега пещеру. Из наваленной соломы они сделали постель для Клефа, волчица же легла, свернувшись у входа. Ночь прошла спокойно. Фаза начинала нравиться Клефу.

* * *

Стайл опять проснулся.

— Пора на Игру, — пробормотал он.

— Еще рано, спи, — успокоила Шина.

Она была упрямой машиной, могла удерживать его очень долго и была полна решимости сделать это. В данном мире она была его самым лучшим и, вероятно, самым близким другом, она уже не раз спасала ему жизнь. Он доверял ей всецело — и без колебаний снова погрузился в сон.

* * *

На третий день мышцы Клефа приспособились и путешествовать ему стало гораздо легче, но мир Фазы, казалось, был чем-то встревожен. С востока раздавался топот лошадиных, или единорожьих, копыт, мимо пробежал одинокий волк.

— Что происходит?

— Голубой Адепт попал в ловушку Красной, — ответила Шеррилрайен, каким-то образом узнавшая об этой новости из волчьего лая и рогового пения единорогов. — Он серьезно ранен, но пересечь Занавес и исцелить себя магией — не может. Василиск, сидящий в нем, не даст ему это сделать. Очень скверно.

Она была в самом деле обеспокоена — настолько, что шерсть у нее на загривке встала дыбом; хоть Клеф был знаком со Стайлом всего несколько часов к моменту, когда они расстались, Стайл ему нравился и судьба Стайла была Клефу не безразлична. Однако помочь ему, казалось, возможности не было.

Чуть позже ситуация прояснилась:

3
{"b":"171033","o":1}