ЛитМир - Электронная Библиотека

Максимы и мысли узника Святой Елены. Рукопись, найденная в бумагах Лас Каза

Издание осуществлено при финансовой поддержке Банка «Новый Символ»

MAXIMES ET PENSÉES

DU

PRISONNIER DE SAINTE—HÉLÈNE

MANUSCRIT

TROUVÉ DANS LES PAPIERS DE LAS CASAS

Paris

Chez L’Huillier, Libraire, rue Serpente, N 16

1820

Максимы и мысли узника Святой Елены - i_001.jpg

Текст печатается по изданию: Максимы и мысли узника Св. Елены/пер. с фр. С. Н. Искюль.Санкт-Петербург : ИНАПРЕСС, 1995.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Былые впечатления, кои теснятся в моей памяти, все еще потрясают душу. Приложите же руку к моему сердцу, и вы услышите, как оно бьется.

Mémorial de Sainte-Hélène

Следовать за мыслями великого человека есть наука самая занимательная.

А. С. Пушкин

В 1830 г., когда Париж был охвачен революцией и королевский режим, казалось, едва удерживал власть, Стендаль, проживавший тогда на улице Ришелье, записывал свои впечатления от увиденного и услышанного на полях потрепанной книги. Этот, не раз прочитанный им том он сделал со временем любимым чтением своего героя: Жюльен Сорель из романа «Красное и черное» весьма дорожил им и никогда не расставался с этой книгой, которая называлась «Мемориал Святой Елены».

Впервые книга вышла в свет спустя семь лет после падения Наполеона, в 1823—1824 гг.; она принадлежала перу добровольно последовавшего за Наполеоном в его изгнание на остров Св. Елены графа де Лас Каза[1]. Вслед за первым изданием последовали другие. Книга неоднократно переиздавалась и переиздается до настоящего времени, как по-французски, так и в переводах на иностранные языки. Феноменальный успех «Мемориала» – одного из «евангелий»[2], составляющих Библию приверженцев Наполеона и его почитателей, – объясняется тем, что к началу 20-х гг. XIX в. негодование, которое вызывало в эпоху Реставрации одно лишь упоминание имени Наполеона, сменилось иными умонастроениями и иными чувствами. Одинокая смерть в удушливой атмосфере скалистого острова посреди Атлантического океана произвела сильное впечатление на общество и пробудила воспоминания о блеске былых побед и величии Первой империи.

В 1814 г., когда Империя рушилась, различные течения антинаполеоновской оппозиции (роялисты, либералы и пр.) объединились против Наполеона и поддержали Реставрацию Бурбонов, оправдав тем самым иноземное вторжение. Тогда, в 1814 г., казалось, сама необузданность страстей породила крайнее ожесточение и ненависть к поверженному режиму. Однако взрыв недовольства и негодования, вызванный тяготами рекрутских наборов, военными поражениями, налоговым бременем, следствиями Континентальной блокады, вскоре утих; на смену ему пришло усталое безразличие, граничившее поначалу с полным забвением прошлого величия и славы[3]. После «Стадией» вряд ли кто мог предполагать, что через несколько лет развенчанный и втоптанный в грязь образ Императора вновь захватит умы.

Историки согласны с тем, что в возникновении и распространении во Франции наполеоновской легенды огромную роль сыграла книга Лас Каза «Мемориал Святой Елены», но при этом, как правило, не упоминают о том, что этот успех в значительной мере был предопределен многочисленными публикациями различных сочинений, в той или иной степени посвященных пребыванию Императора на острове Св. Елены[4]. Многое из того, что связано с написанием и опубликованием «Мемориала» Лас Каза, известно, и, казалось бы, нет особой нужды вновь обращаться к истории создания этого важнейшего памятника наполеоновской эпохи. Благодаря исследованиям французских историков Ж. Тюлара и Ф. Боннара, пристально занимавшихся источниками наполеоновской легенды, историей «Мемориала» и сочинениями других членов свиты Наполеона на острове Св. Елены, установлен не только максимально полный корпус наполеоновских сочинений, написанных в разные годы и разными людьми под диктовку Императора, но и, что весьма важно, выявлены все те публикации, которыми пользовался Наполеон и члены его свиты, а также последовательность доставки Наполеону необходимых источников, пополнявших его библиотеку в Лонгвуде[5].

Историки изучали возникновение и развитие так называемой наполеоновской легенды во Франции после Первой реставрации Бурбонов, неизбежно касаясь при этом «Мемориала Святой Елены» Лас Каза[6], изучали влияние сочинения Лас Каза на литературу французского романтизма и европейскую литературу XIX в.[7] Однако те, кто в той или иной степени обращался к истории создания «Мемориала», его тексту и источникам, а также к биографии автора, не останавливали своего внимания на книге, которая была выпущена в Париже за год до смерти Наполеона и которая имеет самое прямое отношение к «Мемориалу Святой Елены» и к самому Лас Казу. Речь идет о книге под названием «Максимы и мысли узника Святой Елены. Рукопись, найденная в бумагах Лас Каза. Перевод с английского»[8]. В многочисленных переизданиях «Мемориала Св. Елены» комментаторы либо обходили полным молчанием эту книгу[9], либо безоговорочно называли ее «приписанной» Лас Казу[10]. Историки эпохи Второй реставрации Бурбонов во Франции, исследователи либерального движения и истоков оживления наполеоновской легенды также не обратили внимания на эту книгу[11].

Предположение о том, что французский издатель намеренно назвал «Максимы и мысли узника Святой Елены» переводом, дабы обезопасить себя от цензурных придирок и полицейского преследования, должно быть сразу же отвергнуто, т. к. и в самом деле книга является переводом с первого издания, вышедшего в Лондоне в том же 1820 г.[12] Другое дело, что, собственно говоря, именно этот прецедент, видимо, и позволил французскому издателю опубликовать «Максимы и мысли», несмотря на жесткие цензурные препятствия взглядам на Наполеона, не совпадавшим с официальной точкой зрения. В прошлом на подобные сочинения налагался безусловный запрет, как, например, в случае с «Рукописью, присланной со Святой Елены…»[13], и хотя в 1820 г. ситуация была иной, имя Наполеона оставалось в известной степени одиозным, и не иначе как поэтому французский издатель везде заменил его нейтральным, но весьма «прозрачным псевдонимом „узник Святой Елены“» и перед текстом высказываний, где в английском оригинале стояло «Максимы Наполеона», поставил «Максимы и мысли узника Святой Елены». Заметим кстати, что в «Максимах и мыслях» некоторые имена зашифрованы отточиями либо криптонимами. Для современников скрытые имена были очевидны, но издатели знали, что раскрытие отдельных имен могло быть чревато неприятностями, ибо некоторые упоминаемые в книге лица к моменту ее издания еще занимали высокие государственные посты…

вернуться

1

Las Cases, Aug. Em. D. Comte de. Le Mémorial de Sainte-Hélène, ou Journal où se trouve consigné, jour par jour, ce qu’a dit et fait Napoléon durant dix-huit moix. Vol. 1 —8. Paris, l’Auteur. 1823-1824.

вернуться

2

Napoléon à Sainte-Hélène, par les quatre évangélistes Las Cases, Montholon, Gourgaud, Bertrand. Textes choisis, préfacés et commentés par J. Tulard. P. 1981. Выражение «евангелие» применительно к сочинениям близких Наполеону людей на острове Св. Елены впервые было употреблено Г. Рейне в сочинении «Идеи. Книга Ле Еран», которое поэт написал в 1826 г. и где он называет евангелиями книгу Лас Каза, а также воспоминания врачей Наполеона – ирландца О’Мира и корсиканца Антоммарки.

вернуться

3

Глубокий знаток наполеоновской эпопеи А. Моруа писал о тлевших под внешним безразличием ностальгических чувствах, обуревавших молодых людей постнаполеоновского общества, и о «болезни века» – полосе самоубийств среди мыслящих людей, в какой-то момент узревших перед собой мир, лишенный былой притягательной силы и для многих лишенный надежды (Моруа А. Шестьдесят лет моей литературной жизни. М. 1977. С. 140, 274).

вернуться

4

Campagne de 1815, écrite à Sainte-Hélène parle général Gourgaud. Paris. Mongie. 1818; Le manuscrit de l’île d’Elbe, ou Des Bourbons en 1815, publié par le comte†††. London. Didgway. 1818; Documents particuliers en forme des lettres sur Napoléon Bonaparte, d’après des données fournies par Napoléon lui-même, et par de personnes qui ont vécu dans son intimité. Paris. Plancher. 1819; Mémoires pour servir à l’histoire de France en 1815. Paris. Barrois ainé. 1820; Raisons dictées en réponse à la question si l’ouvrage intitulé «Manuscrit de Sainte-Hélène» est l’ouvrage de Napoléon ou non. London. Philipps. 1820.

вернуться

5

Gonnard Ph. Les origines de la légende napoléonienne. Paris. 1906; Gonnard Ph. La légede naapoleonienne et la presse libérale (1817—1820)//Revue des études napoléoniennes. T. 1, pars 1912. P. 235—258; Gonnard Ph, Sainte-Hélène (Les sources, les travaux, ce qui reste à faire) // Ibidem. T. 2, juillez-dé-cembre 1912. P. 132—151. Первое упомянутое здесь исследование Ф. Боннара послужило одним из основных источников для обобщающей статьи А. Собуля «Берой, легенда и история» (Французский ежегодник. 1969. М. 1971. С. 233—254).

вернуться

6

Lucas-Dubreton J. Le culte de Napoléon, 1814—1848. Paris. 1960.

вернуться

7

Dechamps J. Sur la légende napoléonienne. Paris. 1931; Descotes M. La légende de Napoléon et les écrivains français du XIXe siècle. Paris. 1967.

вернуться

8

Maximes et pensées du prisonnier de Sainte-Hélène. Manunscrit trouvé dans les papiers de Las Casas, traduit de l’anglais. Paris, chez L’huillier, Libraire, rue Serpente, № 16. 1820.

вернуться

9

Tulard J. Le Mémorial, chef-d’oeuvre de propagande// Las Cases. Mémorial Sainte-Hélène. Paris. 1968; Napoléon à Sainte-Hélène. Paris. 1981.

вернуться

10

Fugier A. Introduction // Las Cases. Mémorial de Sainte-Hélène. T. 1. Paris. 1961. P. XXVIII.

вернуться

11

Справедливости ради следует отметить, что Ф. Роннар все же поместил указание на «Максимы и мысли» в своей книге, но в перечне изданий, подлинность которых вызывает сомнение. Однако историк ограничился только этим и в самом исследовании даже не упомянул об этой публикации (Gonnard Ph. Op. cit. P. 381—382).

вернуться

12

A manuscript found in the portfolio of the Las Cases, containing maximes and observations of Napoléon, collected during the last two years of his residence at St. Helena. Translated from the French. London, printed for A. Black. 1820.

вернуться

13

Manuscrit venu de Saint-Hélène d’une manière inconnu. London. J. Murray. 1817. Это издание неоднократно переиздавалось (первый раз сразу после лондонского издания в Брюсселе); оно приписывалось Б. Констану, Э. Ж. Сийесу, Ж. де Сталь. Каталог анонимных сочинений А. Барбье называет автором сочинения женевца Жакоба Люллена де Шатовье. Наполеон был знаком с этой книгой и выступил с ее опровержением.

1
{"b":"171774","o":1}