ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– А ты не хотел бы переспать со мной ради зачатия?

Потом она перевела это в шутку. Мол, на алименты от тебя не претендую, а рожать не хочу. Может, через тысячу лет решусь на ребенка, но только с участием суррогатной матери. Когда входная дверь закрылась и мужчина ушел, про себя добавила – точно не от него.

Ее партнер тоже не испытал никаких возвышенных чувств. Был ли он когда-то влюблен в эту странную женщину? Теперь и самому непонятно. Он подставил лицо яркому утреннему, хоть и не июльскому солнцу, вдохнул его свет и неспешно двинулся к тоннелю монорельса, вспомнив почему-то старую лирическую песню, впервые спетую задолго до его рождения.

There I was on a July morning
Looking for love
With the strength of a new day dawning
And the beautiful sun[2].

Не всем удалось провести последние часы комфортно и в любовных утехах, как Веронике и ее знакомому.

…Сознание пульсировало и не хотело включаться. Поймав какую-то слабую искру просветления, как заношенный двигатель хватается за одиночную вспышку в цилиндре, он позвал зеленые ленты. В голове немедленно прояснилось, тут же накатилось жуткое удушье – нос и рот погружены во что-то вязкое и мерзкое, не пошевелить ни руками, ни головой, грудь также чудовищно вдавлена.

«Домой!»

«Прошу увидеть точное место для переноса».

Твою ж мать! Как ему надо было, по щелчку переместил. Теряя сознание, на этот раз – точно навсегда, заживо похороненный вызвал перед внутренним взором офис израильского торгпредства, не желая выяснять с глобом, на какую территорию тот согласится доставить тело.

Когда нечто в рост человека, но мало на него похожее, хлопнулось на офисный стол, опрокинув компьютер и забрызгав клерка, Иосиф чуть чувств не лишился. Но когда сие нечто с хрипом отдышалось и бросило: «Шолом, Йося», нервы израильтянина не выдержали. Он с воплем кинулся на улицу. Китайские танковые колонны выглядят не столь ужасно, как этот бесформенный кусок мяса. Отдышавшись, еврей с опаской глянул через стекло внутрь. Помещение опустело.

Убираясь в офисе и очередной раз поминая еврейское счастье, Иосиф вдруг остановился как громом пораженный. Он точно слышал этот голос несколько месяцев назад. Неужели «брат»? Хоть денег попросил бы, триста процентов – нормальная ставка. Впрочем, когда назавтра из магазина привезли новый терминал вместо разбитого и торгпред подключился к облакам, то увидел прибавление на счете в миллион юаней. Он сердечно возблагодарил Бога и воскликнул:

– Таки заходите еще!

Глава восемнадцатая

Правительство Великой монгольской империи, как пышно читалось самоназвание клочка пустынных земель на севере Китая, получило уведомление о прохождении через территорию страны русских бригад. Заручиться согласием на передвижение войск русские не озаботились. Княжеская армия готовила клещи, накапливая ударные части на китайской границе со стороны Восточной Монголии и Кыргызстана.

Радислав, надутый важностью от причастности к великому действу, безвылазно торчал в Генштабе, полируя с генералитетом последние детали операции. В движение пришли миллионы людей, десятки тысяч единиц самоходной техники… Колоссальная армия, двигаясь через половину Евразии, создавала организационные проблемы, решавшиеся усилиями множества штабистов, транспортников, снабженцев и командиров частей.

Старшего княжича не прельщали лавры стратега. Улучив возможность, он сбежал на Карское море, в оставшийся на северных островах магический полигон. Впервые в истории войн нижнего мира планировались орбитальные бомбардировки. Вернувшись в Тайную Москву, он застал письмо от человека, которого не чаял услышать или увидеть в ближайшее время.

«Ярослав захвачен. Требуют гарантий, что китайский переход останется у «Минтянь».

Записка личная, регенты, Радислав и члены правительства о ней не знают. Более того, кроме регентов о воскрешении князя никто не в курсе. Богуслав приказал никого не пускать, заперся в своей комнате и сосредоточился.

Что делать?

Очевидно, что замысел террориста, устроившего взрыв в Шанхае, после которого княжич оказался в яме с трупами, провалился. Если замысел целенаправленно ориентирован на закрытие перехода. Пленившие отца обвиняют Ярослава во взрыве, правы или не правы – неизвестно.

Допустим, информация расползается, местное общество слышит, что князь жив и в заложниках. Что тогда?

Формально он уже не правитель Руси, официально признан умершим и кремированным, хоть перезахоронение праха в Новодевичьем не оглашалось. В усыпальнице Милославских, точнее – родовом колумбарии, лишь символическая щепотка праха, виртуальная, как и все здесь. Для восстановления власти он должен прибыть в Тверь и около истукана Рода прилюдно заявить, что является князем всея Руси, оставшись неиспепеленным. Прецедентов нет, после Христа никто не воскресал. Зато имеется другой пример, когда пленение князя и его малой дружины не остановило наступление; правителя казнили, но государство не упустило военную победу. Однако моральному духу армии подобные спекуляции ни к чему. Ярослав должен служить усопшей легендой, а не выныривать в роли лузера, вляпавшегося в неприятности.

Он – отец. Не просто пробегавший молодец, воспользовавшийся мимолетной женской слабостью. Отец с большой буквы, обоим сыновьям уделил огромное внимание, отрывая время и силы от управления страной. Дал фамилию и целую империю в наследство, даром что скромно именуемую княжеством. Ярослава надо спасать, даже рискуя, даже вне зависимости от его вины в массовом убийстве русских и китайцев. Вина, кстати, не доказана.

Так что правильное решение очевидно, хоть оно и не вызывает восторга. Милослава получила в компьютер файл, который раскроется, если после пяти дней с момента исчезновения княжича о нем не поступит новостей. Богуслав провел несколько минут в контакте с Родом и бросился к ближайшему переходу.

– Как его вычислили?

– Обидно признаваться, но, скорее всего, через меня.

Вероника затянулась тонкой коричневой сигариллой, чьим запахом должен пропитаться салон авто. Дорогую натуральную кожу регулярно чистят, а с появлением хозяйки машина вновь набирается дыма.

– Подробности не помешают.

Кривицкая обратила внимание, что бывший любовник старается не обращаться на «ты» или на «вы». Не хочет подчеркивать дистанцию «выканьем», сейчас не до этого, но и «ты» неуместно.

– Мои компаньоны остались недовольны сообщением, что с начала операции до блокирования перехода ожидается не менее года.

– Недозаработанные сотни миллиардов. Соболезную.

– Зря шутишь. Когда счет идет на подобные суммы, решения принимаются быстрые, жесткие и радикальные. Без сантиментов. В общем, Китайская республика не без труда избежала новой интервенции. А обошлось без войны лишь потому, что люди, заинтересованные в успехах «Минтянь», есть в администрации США, в правительствах европейских стран. И в России, конечно.

– В результате решили ускорить методами, независимыми от правительств?

– Да. Тут как раз Ярослав нарисовался. Я была в шоке, лично хоронила… Странный, обозленный. Нес какую-ту пургу о материализации виртуального мира.

– Увы, это не пурга, а часть механизма взрывов. В том числе под Тверью.

– Оставим. Тем более я не озабочена русским патриотизмом и комфортом тверских жителей. В общем, я поняла, что он может организовать катаклизм внизу. То что надо. Он выполнил просьбу, потом приехал ко мне в Чайна-Таун. На следующее утро исчез. На день, месяц или год – неизвестно, неопределенность в его духе. А далее случилось ужасное. Мои партнеры и компаньоны начали прессовать меня за возобновление поставок чипов уже через неделю. Взрыв в нижнем Китае не помог! Акции «Минтянь» не продаются через биржу, но они бы не успели обвалиться. Вдобавок появилось давление с другой стороны. Некто, играющий за чипмейкеров, захватил Ярослава и начал угрожать, требуя гарантии, что снизу все будет тихо.

вернуться

2

Июльским утром
Я искал любовь,
Силой нового дня
И прекрасного солнца.
Начальные строки сингла July morning
группы Uriah Heep (пер. автора).
52
{"b":"171938","o":1}