ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

- Взять его? - встрепенулся Берия.

- Да нет, я сказал для примера...

- Так для примера и возьму! Точнее, в назидание...

- Остынь, Лаврентий! Так вот, Владимир Ильич, назначенный Вами нарком народного просвещения – хотя внешне и блестящий человек, на самом деле совершенно пустой малый и морально очень неразборчивый... Такие оргии устраивал в театрах с артисточками.

- Согласен с Вами! «Это, знаете, настоящий фигляр... По своим убеждениям и литературно-художественным вкусам он мог бы сказать устами Репетилова, персонажа комедии «Горе от ума» Грибоедова: «Да,водевиль есть нечто, а прочее все гниль...» Да и в политике он типичный Репетилов: «Шумим, братец, шумим!»... Не так давно его укусила муха богоискательства, конечно, также фиглярно, как весь он фиглярен, то есть просто стал в новую позу. Но, знаете, как тонко посмеялся над ним по этому поводу Плеханов... Это было во время партийного съезда в Лондоне в 1907 году... Плеханов в кулуарах, конечно, вдруг подходит к нему какими-то кротко монашескими мелкими шажками, останавливается около него, крестится на него и тоненьким дискантом пропел ему: «Святой отче Анатолий, моли Бога о нас!»... Скажу прямо, - это совершенно грязный тип, кутила и выпивоха, и развратник, на Бога поглядывает, а по земле пошаривает, моральный альфонс, а, впрочем, черт его знает, может быть не только моральный... Подделался к Горькому, поет ему самые пошлые дифирамбы, а того ведь хлебом не корми, лишь пой ему славославие... ну и живет у них на Капри и на их счет...»

- Несмотря на такое мнение о нем Вы назначили его руководителем образования и воспитания русского юношества! - возмутился автор «Заратустры».

- Так ведь другие еще хуже... - имитировала грустный вздох душа Ильича.

- В России так все время происходит, и я сам в этом деле грешил: назначал на важные должности всяких случайных проходимцев. Потом сложно было от них избавляться, - поддался ностальгии ЕБН.

- Ничего не сложно! - возразил Сталин. - С подчиненными надо обращаться, как с туалетной бумагой или кондомами: использовал – и выкинул! Кстати, Владимир Ильич, Вы только что Плеханова и Горького упомянули... Будем их привлекать к участию в новой революции?

Вмешался Молотов:

- Плеханов много лет против большевизма боролся. После Февральской революции «... выпустил сборник против Ленина. Тоже обвинял.

...Поносил Ленина за то, что он помогает немцам... Горький тоже заблуждался. Он против Октябрьской революции выступил».

Старик отозвался о своем бывшем кумире Плеханове с известным, хотя и недобрым почтением:

- «Он, знаете, склизкий и ершистый, - так голыми руками его не возьмешь. Но крупная личность с громадным значением в истории рабочего движения, настоящий апостол русского марксистского социализма, впрочем, с сильным креном в сторону буржуазии...»

«Великого пролетарского писателя» он охарактеризовал куда хуже:

- «Это, доложу я вам, тоже птица... Очень себе на уме, любит деньгу. Ловко сумел воспользоваться добрым Короленкой и другими, благодаря им взобрался на литературный Олимп, на котором и кочевряжется и с высоты которого ругает направо и налево и грубо оплевывает всех и вся... И подобно Анатолию Луначарскому, которого он пригрел и возложил на лоно, тоже великий фигляр и фарисей, по русской поговорке «спереди благ муж, а сзади всякую шаташеся»... Впрочем, человек он полезный, ибо, правда, из тщеславия дает деньги на революцию и считает себя так же, как и Шаляпин, «преужаснейшим» большевиком...

А знаете вы его жену, Андрееву? Знаете, у Горького есть один рассказ, где какой-то из его героев, говоря своему товарищу о лешем, так характеризует его: «Леший, вишь, вон он какой – одна тебе ноздря...» - «Как ноздря?» - спрашивает удивленный собеседник. - «Да так... просто ноздря и больше ничего, - вот он каков леший-то»... Так вот Мария Федоровна похожа именно на горьковского лешего, ха-ха-ха!» - и Ленин весело расхохотался, довольный своим действительно метким сравнением.

- Насколько я понял, мы их всех берем... - пробормотал первый чекист. - Как насчет Чичерина?

Свое мнение опять высказал кадровик Молотов:

- «Грамотных людей б-было мало, и Ленин старался каждого использовать. Чичерина он считал м-малопартийным, но ценил как работника. Нарком иностранных д-дел – и не член ЦК!

... Сохранилась такая з-записка Ленина на письме Чичерина от 20 января 1922 года: «т. Молотову для всех членов Политбюро:

Это и следующее письмо Чичерина явно доказывают, что он болен и сильно. Мы будем дураками, если тотчас и насильно не сошлем его в санаторий».

- Вот она, знаменитая ленинская забота о соратниках! - пришел в невольное восхищение ЕБН. - А я-то никогда ни о ком из своих подчиненных не радел! Чем Чичерин болен был тогда?

- Ничем особенным, - ответил Вячеслав Михайлович. - Просто «перед этим Чичерин п-писал Ленину, что «можно было бы за приличную компенсацию внести в нашу конституцию маленькое изменение». Речь шла о том, чтобы в Советах были представлены н-нэпманы, священники и т.п. Сделать это в угоду американцам. Ленин п-подчеркнул слова «можно было» и написал: «Сумашествие!»

- Этот случай особо показателен для менталитета Ленина. Большевик, настоящий марксист, в его понимании, не может быть нормальным человеком, коль у него зародилась мысль о возможности предоставления каких-то политических прав эксплуататорам. Такой человек подлежит лечению и изоляции, - сделал научный психологический вывод Фрейд.

- Изоляции и ликвидации! - уточнил Сталин.

- Чтоб не тратить время на отдельные голосования, давайте пройдем по всему списку, по ходу отсеивая недостойных, - предложил Старик. - Принимается?

Несогласных не оказалось, и Дзержинский следующим назвал легендарного Дыбенко. Участник самого первого советского правительства, затем командарм, все делал, как велел Хозяин: безропотно участвовал в суде над друзьями-военачальниками, преданно выявлял вредителей. Все равно его обвинили в том, что он – американский шпион. Полуграмотный командарм оправдывался: «Я американским языком не владею... Товарищ Сталин, умоляю Вас дорасследовать...» Не помогло... Расстреляли...

- Не понял герой революции, превратившийся в трусливого, сильно выпивающего немолодого «боярина»: уходил не лично он – герр Джугашвили отправлял в небытие весь его мир, - сделал вывод Ницше.

На июньском пленуме 1937 года были арестованы 18 членов ЦК. Они покорно пошли к стенке – и перед смертью дружно славили Вождя. Столь усердствовавший в репрессиях Рудольф Эйхе, признав все ложные обвинения, умер с криком: «Да здравствует Сталин!»...

- Мартин Лацис, - представил своего сподвижника Дзержинский. - Член коллегии ВЧК – и при том крупный ученый...

- Палач-теоретик... - пробормотал Ницше. «Железный Феликс» свирепо покосился на болтуна и продолжил:

- Лацис писал «научные труды» и публиковал в своем журнале «Красный меч». Он всерьез исследовал зависимость расстрелов по полу и возрасту, по социальному составу уничтоженных в зависимости от времени года и состояния погоды, по климату данной местности и направления ветров. Товарищ Лацис, представьте на суд собравшихся наиболее характерные свои высказывания.

- «Правила войны? Это смешно. Вырезать всех раненых в боях против тебя – вот закон гражданской войны.

... Для нас нет и не может быть старых устоев морали и гуманности, выдуманных буржуазией для эксплуатации низших классов... Мы не ведем войны против отдельных лиц. Мы истребляем буржуазию как класс. Не ищите на следствии материалов и доказательств того, что обвиняемый действовал словом или делом против Советов. Первый вопрос, который вы должны ему предложить, - к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, образования или профессии. Эти вопросы и должны решить судьбу обвиняемого. В этом – смысл и сущность красного террора».

- Замечательно! - в один голос воскликнули великий тиран и «первый имморалист».

- Иосиф Виссарионович, не кажется ли Вам, что у нас повторяется давняя история? - недовольно вопросил Ильич.

110
{"b":"171952","o":1}