ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Я хотел бы дать свое заключение, - вмешался Фрейд. - Красивые дамы помогали доктору Геббельсу преодолеть комплекс неполноценности, а патологическим типом и лгуном он стал не из-за больной ноги, а в результате обладания властью.

Отвяжись от Йозефа, жид ученый! - заорал фюрер. - Он - «единственный оратор, которого я могу слушать, не засыпая».

И все же я хотел бы отмести обвинения в жидофилии, - вернулся к болезненной для него теме колченогий враль. - «В нынешней исторической схватке каждый еврей является нашим врагом... Разве евреи - тоже люди? Тогда то же самое можно сказать и о грабителях-убийцах, о растлителях детей, сутенерах. Евреи - презренная раса, произрастающая, как гнилостная плесень, на культуре здоровых народов. Против них существует только одно средство — отсечь ее и выбросить. Уместна только не знающая жалости холодная жестокость!».

Глупости Вы изрекаете с умным видом, рейхсминистр! - возмутился Ницше. - Из евреев, составлявших менее одного процента населения Германии, вышло 25 процентов всех нобелевских лауреатов, приходившихся на эту страну. В 1914-1918 годах за фатерлянд пали в боях 12 тысяч евреев! Эти люди - гордость нашей нации!

Источник антисемитизма моего пациента, - поставил диагноз Фрейд, — личная неприязнь к отдельным индивидуумам этой национальности. Главный редактор одной из влиятельнейших газет, еврей Теодор Вольф не взял его на работу и не напечатал ни одну из пятидесяти статей, которые ему посылал Геббельс. Тот ему пренебрежения не простил: 57-летнего Вольфа, заблаговременно бежавшего от нацистов, депортировали из Франции в рейх, где он погиб в Заксенхаузене.

Магда, слушавшая всю эту перепалку, пришла в себя, и внимание собравшихся переключилось на ее жизненные перипетии.

Молодая красавица вышла замуж за немецкого фабриканта Гюнтера Квандта, годившегося ей в отцы. (А вы не верите в «Эдисов комплекс!» - торжествующе отметил основатель психоанализа). Но быстро разочаровались в браке. Пожилой супруг оказался скупцом: вынудил новобрачную вести книгу учета расходов по домашнему хозяйству и в ней точно записывать, сколько денег и на что она тратит. Магда не стала счастливой с этим мужчиной, который был больше женат на своих фабриках, чем на ней. Через семь лет семейной жизни у нее появился любовник, полный антипод ее благоверному: лишь на три года старше ее, брюнет приятной наружности и вдобавок ко всему — еврей! Его звали Хаим Виталий Арлозоров, он был приверженцем сионизма, выступал за создание свободного еврейского государства в Палестине.

Магда, восторженно принявшая идеи Арлозорова, не прилагала ни малейших усилий скрывать свои отношения с ним. Она встречалась с любовником в Бад-Годесберге в том же отеле, в котором они с Квандтом праздновали свою свадьбу. После того как последний узнал об адюльтере, он закрыл дверь своего дома и запретил ей преступать его порог. Изменница встала перед проблемой: как представить приближающийся развод, чтобы ее не признали виновной в нем. В противном случае она теряла право на содержание и право опеки над своим собственным сыном Харальдом.

Магда переехала к своей матери и обдумала стратегию: в доме Квандта она обнаружила несколько старых любовных писем, которые Гюнтер получил еще в молодости. Изменщица передала их своему адвокату, который обсуждал с Квандтом развод. Тот, чтобы избежать скандала, согласился выполнить все требования своей супруги: гарантировал ей единовременную выплату в размере 50 тысяч рейхсмарок, кроме того, месячное содержание в 4000 рейхсмарок — в четыре раза больше, чем к примеру, зарабатывал гауляйтер Берлина Йозеф Геббельс. Ей также обещали, что она будет принимать участие в воспитании Харальда. Брак был расторгнут по обоюдному согласию летом 1929 года.

- Какая хитрожопая! - восхитился Сатана.

Когда о разводе узнал ее близкий знакомый — племянник американского президента мультимиллионер Герберт Гувер, он немедленно поехал в Берлин, чтобы сделать ей предложение. Но сердцеедка осталась с Арлозоровым. Она часто сопровождала Хаима в его поездках, например, в Лондон, где тот работал над осуществлением своих сионистских целей. Если бы не колченогий Йозеф, Магда, скорее всего, вскоре стояла бы на посту перед кибуцем в Палестине с ружьем на плече и лозунгом из Ветхого Завета на устах.

На горе сионизму молодая дама, до сих пор не интересовавшаяся политикой, в 1930 году впервые услышала речь Геббельса, который из-за своего маленького роста, представлявшего резкий контраст по сравнению с идеалом высокого светловолосого немца, тогда носил произвище «крошка-германец». Уже на следующий день она записалась в члены Ниционал-социалистической германской рабочей партии и вскоре уже работала руководительницей женской нацистской группы в берлинском районе Вестэнд. Деловые отношения с гауляйтером Берлина с февраля 1931 года переросли в интимные.

Магда вначале и не думала о том, чтобы порвать с Арлозоровым. У обоих любовников она старалась зажечь ревность, рассказывала каждому, что у нее есть другой. Только не выдавала, кто это был. 12 апреля 1931 года ситуация наконец достигла своего пика - и «шведский брак» немца, немки и еврея распался.

Вечером того дня Геббельс сделал запись в своем дневнике о «глубочайшем разочаровании» и о «безумной ревности». Он описывал, как утром безрезультатно пытался дозвониться до своей пассии. Никто не брал трубку. Проходили часы, потом Магда наконец позвонила гауляйтеру. Геббельс не выдержал и высказал наболевшее:

«Человек, которого она любила до меня, тяжело ранил ее пулей в ее же квартире. Она была все еще там. Я слышал по ее голосу, что я могу ее потерять...»

К Магде пришел в то утро Хаим. Произошла ссора, во время которой дамочка сильно разозлила своего любовника. Арлозоров выхватил пистолет и выстрелил. Пуля застряла в дверном косяке. Никто не пострадал, но отношения между ними прекратились. Борец за сионизм отправился в Палестину, где в июне 1933 года в Тель-Авиве стал жертвой покушения... правого сиониста.

Мои убийцы предполагали, что я был связан с немецкими национал- социалистами, вел с ними переговоры о переселении немецких евреев в Палестину. Это не так! Шлепнули меня ни за что! Зато в мою честь сегодня названы улицы в городах Израиля и поселения: Кфар-Хаим, Кирьят-Хаим и киббуц-Хаим, - похвастался Арлозоров.

После разрыва с евреем вертихвостка охотно заменила его на антисемита.

Поначалу особой радости мне это не доставляло, - вспомнил Геббельс. - Конечно, Магда «пленительно дика» и любит так, как могут любить только великие женщины. Но уже на следующий день я понял: «Мое доверие к ней исчерпано. Она любила так много, мне же рассказывала об этом обрывками. И вот я лежу до утра. И меня бьет плеть ревности...»

Что случилось бы дальше, никто не знает, если бы в жизнь в буквальном смысле слова пошедшей по рукам женщины не вошел новый мужчина, жертвой очарования которым она стала: Адольф Гитлер.

Дочь горничной познакомилась с ним осенью 1931 года на чае в берлинском отеле «Кайзерхоф». Геббельс представил ее фюреру, правда, умолчав о том, что она его любовница. Гитлер прочитал Магде политический доклад, она же не отрывала взгляда от его губ. Это ему понравилось.

Адъютант фюрера Отто Вагенер:

- «Гитлер очаровался этой блондинкой с огромными серо-голубыми глазами. После их первой встречи мы поехали в оперу, позже он немного посидел со мной в салоне. Казалось, впечатления Гитлера от посещения оперы и знакомства с Магдой странным образом перемешались. Он говорил о неземных моментах, о божественности человека, о больших чувствах, которых ему недостает после смерти Гели и которые вновь с силой захлестнули его, когда он увидел Магду».

- Что ж ты, лопух, ее сразу не трахнул! - загоготал Люцифер. - Она ж - как сорока в детском стишке: «Этому дала, этому дала...» Никому не отказывала! Нацист №1 поморщился: не любил пошлостей. Его адъютант пояснил:

- Герман Геринг намекнул, что Магда - подруга Геббельса, «Гитлер был

потрясен. Его лицо исказилось, очевидно, он хотел засмеяться. Но это был не смех». Он вновь заговорил со мной после того случая с Магдой: «Эта женщина могла бы сыграть большую роль в моей жизни, даже не будучи моей женой. Она могла бы быть женским полюсом в моей работе, моих односторонних мужских инстинктов. Она могла бы быть для меня второй Гели. Жаль, что она не замужем».

239
{"b":"171952","o":1}