ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Демократы явно недооценивали Бориса Николаевича, называя его партократом из плотников.

- И немудрено! - обрадовался Люцифер. - Из всех театральных произведений Ельцин предпочитал оперетту режиссера Курочкина. Классическую музыку — не слушал. В литературе понимал не больше, чем в высшей математике. Он никогда не читал какие-нибудь серьезные книжки. Только детективы типа Чейза, да и то — на отдыхе.

Хотя дома у него была хорошая библиотека. В основном собрания сочинений. Но он получал их по выписке. Это было тогда модно и престижно.Единственная книга, которую он обожал, была подарена Хазановым: томик произведений какого-то классика. Открываешь, а внутри — спрятана бутылка водки...

- Всех этих гнилых поделов я кинул! - огрызнулся Ельцин.

- Какая трагедия! - забормотал философ. - Умные, интеллигентные, начитанные эти профессора против драчуна и выпивохи оказались пустым местом...

- Из четырех сопредседателей МДГ (скоропостижно умерший Сахаров не в счет) в большой политике не остался ни один. Афанасьев удовлетворился местом ректора Историко-архивного института, Попов и двух лет не просидел мэром Москвы, эстонец Пальм вернулся к себе в Тарту, - дал историческую справку Сатана. - Ладно, для Борьки это были чуждые по духу люди! Но давайте вспомним его доверенных лиц — самую первую команду, работавшую на него на выборах и в союзный, и в российский парламент. Каждый готов был за него жизнь отдать! Их всего-то насчитывалось девять человек; казалось, чего проще, возьми с собой, они-то уж точно – заслужили. Куда там! Из девятерых трудоустроен был только один – Владимир Камчатов, назначенный полпредом президента в Москве. Впрочем, тоже ненадолго...

А как он кинул верного своего соратника Михаила Бочарова, популярного депутата, тоже, кстати, строителя, президента концерна “Бутэк”! В 1990 году, став спикером российского парламента, Ельцин обещал ему пост предсовмина республики. Однако в премьеры предложил Ивана Силаева.

Даже те, кто считали себя ближайшими его соратниками, кичились его дружбой, в мгновение ока исчезали: Бурбулис, Полторанин, Скоков.

Из состава первого ельцинского кабинета больше двух лет не проработали и половина министров!

Особенно он любил тасовать глав правительств. И не то, чтоб те не справлялись со своей работой. Причина их отставок проста, как амеба: как только Ельцину начинало казаться, что очередной премьер становится самостоятельной фигурой и что его популярность растет, президент мгновенно багровел и хватался за перо.

Так было с Черномырдиным, которого безо всяких объяснений уволили в марте 1998 года, а потом после дефолта, спохватившись, принялись возвращать обратно, да Госдума не допустила.

Потом был Примаков, взявший на себя неблагодарную роль ликвидатора последствий дефолта. В благодарность за наведенный порядок его тоже выгнали взашей.

Степашин продержался меньше всех — 82 дня. Пытался проявлять принципиальность: отказался начинать кампанию против «Мост-Медиа», не назначал рекомендованных ему Семьей министров, задрал ножку на Березовского.

«Мы с вами остаемся в одной команде», - ласково сказал ему на прощание Ельцин. Больше они никогда не встречались...

Большинство этих увольнений проходили со скандалами: с выбрасыванием вещей и отключением телефонов. Лебедя вообще едва не арестовали — боялись, что он увезет со Старой площади свои архивы.

Причем царь Борис не только вычеркивал изгнанников из памяти и сердца, но и запрещал общаться с ними другим. Главе кремлевской администрации Сергею Филатову президент выговаривал за Бурбулиса и Степашина: «Перестаньте с ними дружить, если хотите остаться в нашей команде».

А вскоре сам Филатов на собственной шкуре ощутил Борискину опалу: в январе 1996 года его сняли с должности! Он позвонил Илюшину, первому помощнику президента:

- «Я поеду на десять дней в Железноводск, можно бумаги мои из кабинета пока не выкидывать?»

- «Ну что Вы, Сергей Александрович. Все будет по-человечески. Отдыхайте, я прослежу».

Бумаги выкинули через полчаса после данного обещания...

- Ренегат Ельцин явно разделяет мое мнение: “Благодарность – это такая собачья болезнь”! - захохотал Сталин. Рябов на секунду замер, но продолжил:

- Равных себе Ельцин не терпел. Тех, кто слабее, - презирал. И проблема была вовсе не в профнепригодности этих чиновников: просто Борису неприятно было осознавать, что рядом с ним работают люди, помнящие его падения; видевшие его в опале и забвении; они были живым напоминанием его прошлого, о котором президент хотел позабыть как можно скорее.

А как он боялся конкурентов! Был один эффективный способ, как избавиться от своего врага в Кремле. Надо было прийти к Ельцину и сказать: “Борис Николаевич, а все-таки Вы не ошиблись с Ивановым! Такой замечательный деятель! Все про него говорят: “Второй Ельцин!” Многие даже спрашивают: “Не он ли будет Вашим преемником?” Повторять уже не требовалось: объект похвалы уходил в политическое небытие!

Весной 1993 года у выступавшего на “Эхе Москвы” вице-премьера Шахрая журналисты поинтересовались:

- “А Вы президентом хотите быть?”.

- “Очень хочу”, - честно признался тот, имея в виду 2000-й год.

Через неделю, на встрече с главными редакторами СМИ, президент рычал: “Не дождутся, панимаш, никакие Шахраи... Ничего они не дождутся!”

Вице-премьер написал заявление об уходе, пошел к шефу. Тот смутился: “Мне ж не сказали, что это через срок... Кругом одни сплетники, панимаш... Никому нельзя верить...” Тем не менее заявление подписал.

Осенью 1995 года министр иностранных дел Козырев прилетел в Мурманск.

- “Ты как отнесешься к моему выдвижению в президенты?” - поинтересовался он у местного губернатора Комарова, пока они ехали в машине. Никого, кроме них и водителя, в салоне не было. Стоило Козыреву вернуться в Москву, как Ельцин мгновенно перестал его принимать и в упор – даже на официальных мероприятиях – не замечал. Две недели спустя тот был уволен.

Время от времени царь Борис специально устраивал боярам проверки.

- “Вот такой преемник мне и нужен, - доверительно говорил он потенциальному конкуренту, похлопывая его по плечу. - Вы готовы... ежели чего...”

Несколько раз он даже изображал приступы, хватался за сердце, начинал хрипеть:

- “Болит, панимаш, сердце... в любую минуту могу умереть... на кого оставить Россию?”

От реакции испытуемого целиком зависела его будущая судьба... Если он соглашался стать преемником, то становился политическим нулем.

А как Борька поспешил расправиться с самым главным конкурентом – бывшим своим благодетелем Горбачевым?!

- Какой, на хрен, благодетель... - попробовал протестовать ЕБН, но Рябов не позволил ему лгать:

- Он тебя в ЦК взял, хозяином Москвы сделал, в Политбюро ввел, а когда ты на него взлаял, не уничтожил тебя политически, а оставил на посту фактически замминистра – заместителя председателя Госстроя СССР. И как ты его “отблагодарил”, когда он упал? Начал с того, что отобрал у него Барвиху... Зачем?

-Да меня Наина постоянно долбила: “Когда переедем, когда переедем?” Взамен Меченый попросил другую дачу - “Москва-река-5”: там, где он жил когда-то. Согласился: пусть забирает...” Забавно получилось. В 1986 году генеральный секретарь Горбачев уступил объект “Москва-река-5” кандидату в члены Политбюро Ельцину. А пять лет спустя все стало наоборот!

- Ну, это ты поначалу в доброту и демократичность играл. Но мы поняли, чем все кончится, когда рано утром, в 8.20 ты с прихлебалами вскрыли дверь горбачевского кабинета и прямо на рабочем столе бывшего президента бывшей державы распили бутылку коньяка под конфетку. Когда Горбачев узнал об этом, то отреагировал одной фразой: “Пир зверей”...

Через полгода выделенный ему лимузин ЗИЛ был заменен обычной “Волгой”, число охраны сократилось с двадцати человек до трех. К середине 90-х пенсия экс-президента СССР равнялась 2 долларам США, а в его бывшей представительской квартире жила дочка твоего держателя общака – олигарха Березовского...

267
{"b":"171952","o":1}