ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Лишь спустя много лет стало известно, что все извлеченные останки сожгли, а пепел развеяли над рекой Бидериц в районе города Шенебек в 11 километрах от Магдебурга. На хранении в Центральном архиве КГБ при СМ СССР остались в качестве вещественных доказательств только изъятые в 1945 году из трупов зубы Адольфа и Евы Гитлеров да часть фюрерского черепа.

- Странно, - пробормотал Гиммлер, - мне это напоминает нашу акцию прикрытия, когда эсэсовские компанды «тысяча и пять» взрывали в концлагерях могильники и рвы, заполненные трупами, раскапывали и сминали тела, а скелеты пропускали через костедробилки. Руководил операцией Ганс Блобер, штандартенфюрер из ведомства Эйхмана! Бесплодная была затея – все равно ничего не скрыли.

Душа «преступника №1 в мировой истории», как его окрестили СМИ, безмолвно стояла и смотрела, как пепел от его сгоревшей плоти, смешанный с прахом самых близких ему людей, развеивается над никому не известной речушкой...

- Как верно я в свое время предсказал, - бормотал он. - «Для меня существуют две возможности: либо добиться полного осуществления своих планов, либо потерпеть неудачу. Добьюсь – стану одним из величайших в истории, потерплю неудачу – буду осужден, отвергнут и проклят».

- Здесь, наверное, уместно было бы исполнить грустную песню, столь любимую у тебя на родине, - предложил философ Ельцину.

- «Реквием»? Но его не поют, а только играют...

- Названия я не знаю, а вот первую строчку запомнил: «И никто не узнает, где могилка моя», - пропел обладавший идеальным музыкальным слухом Ницше, для которого, как оказалось, не было ничего святого. - Герр Гитлер, не сожалеете ли Вы, что Ваш и Вашей супруги прах используется так нерационально, без всякой пользы для Рейха? Было бы правильнее сдать его на мыловаренный завод, как пепел сожженных в печах жертв концлагерей, не так ли?

- Заткнись! - душа Бориса Николаевича чуяла, что глумиться над покойником, даже над Гитлером, в такие минуты просто нельзя...

А вокруг фюрера бушевал вселенский катаклизм. Ломались судьбы отдельных личностей. Рушились государства. Пылали континенты. Маршировали фронты и армии. Летели в стороны кишки и оторванные конечности. Невинные падали под огнем расстрельных взводов, царапали ногтями стены «душегубок», горели в концлагерных топках, штабелями укладывались в братские могилы. И души десятков миллионов замученных истерзанных людей невиданно огромным роем клубились, заполняя близлежащее пространство, подлетали сверху, снизу, спереди, сзади, слева, справа и шептали, говорили, кричали, орали ему на ухо:

- Ты нас убил – ты разделишь с нами все наши муки! Придет час возмездия! Жди архангельского трубного гласа – и мы тоже будем ждать!

И несмотря на свое бесспорное мужество Адольф Гитлер терзался предчувствием своей неповторимо ужасной участи... Но повторял раз за разом свой девиз:

- «Я не сдамся, я не покорюсь!».

- «В вашей смерти должны еще гореть ваш дух и ваша добродетель, как вечерняя заря на земле, - или смерть плохо удалась вам», - процитировал себя посерьезневший Ницше. - Это я сказал душе Бонапарта - говорю напоследок и Гитлеру. «Наполеон был последним воплощением бога солнца, Аполлона». А фюрер – воплощение корсиканца...

- Какие там, панимаш, солнечные боги! Мрази они оба – и суперубийцы! Я не встречал личности более страшной, чем Гитлер, - прохрипел потрясенный, измученный чужими и собственными страданиями Ельцин. - И вряд ли встречу...

- Сейчас увидишь еще такого же, - разуверил спутника его инфернальный гид.

Зона третья. Светлое коммунистическое настоящее

Прямо из ниоткуда падая в никуда, эрзац-Данте и псевдо-Виргилию преграждал дорогу железный занавес. Метрах в пяти друг от друга на нем висели, словно охотничьи флажки, сотни серпасто-молоткастых красных стягов. В металлической гигантской стене имелись единственные открытые ворота, посередине которых торчали две души. Одна – в форме пограничных войск НКВД СССР, с полковничьими знаками различия – непоколебимо стояла, скрестив руки на груди. Вторая – в каком-то балахоне и с чалмой на голове – сидела на четвереньках, высунув длинный розовый язык и время от времени изображая, будто нюхает окружающий инфернальный воздух. Рядом с пропускным пунктом виднелось прорезанное в заборе окно, крест-накрест заколоченное двумя гробовыми крышками с красными пятиконечными звездами. Всю живописную, но мрачную картину венчала надпись «Лагерь победившего коммунизма», сделанная алой краской, подозрительно похожей на кровь.

- Про отверстие знаю, - предугадал незаданный вопрос спутника философ. - Это окно в Европу, прорубленное Петром Первым и забитое большевиками. А вот зачем столько красных тряпок понавешали, не соображу...

- На то есть четыре причины, - обрадованно превратила монолог в диалог явно скучавшая полковничья душа. - Первая: чтоб замаскировавшиеся волчары из нашей родной коммунистической зоны не выскочили. Вторая: чтоб хищники-буржуины к нам не лезли, остерегаем их заранее. Третья: чтоб подразнить «быков» из только что появившейся и быстро растущей ельцинской зоны. Четвертая: чтоб оградить территорию Второго СССР как особо опасное место для всех чужаков...

- Понимаю, - попытался по старой земной привычке кивнуть головой автор «Заратустры». - Как в городах окружали красными флажками ямы, люки, провалы и тому подобное...

- А ты кто будешь, служивый? - президентским баском спросил Ельцин, не любивший тянуть кота за хвост и понимавший, что, в отличие от полковника и философа, располагавшими вечностью для пустой болтовни, его собственное время было ограничено менее чем сорока днями. За этот срок нужно было собрать побольше информации и принять какое-то решение, чтобы предстать перед Христом более-менее подготовленным для первичного суда.

- Полковник пограничных войск НКВД СССР, Герой Советского Союза Никита Карацупа! - вытянулся во фрунт охранник советской зоны в пекле.

- А этот? - полюбопытствовал Фридрих, кивая на чалмоносца.

- Индус.

- Сам вижу, что не европеец. Кто он?

- Не «кто», а «что»! Это – мой сторожевой пес по кличке Индус!

- Погоди, так ведь всех твоих овчарок, начиная с первой, звали Ингус, - попытался опровергнуть собеседника Борис Николаевич, вспомнивший, с кем говорит. - Ты ведь знаменитый погранец, который поймал более четырехсот шпионов и диверсантов?

- Никак нет и так точно!

- Не понял...

- Я имею ввиду, что так точно, я – тот самый Карацупа. Но, никак нет, всех моих служебно-розыскных собак звали Индус. Однако в печати, чтобы не обижать товарищей из братской угнетенной Индии, в кличке меняли одну букву: ставили «г» вместо «д».

- Товарищи, - заговорил было объект обсуждения...

- Фу! Молчать! - заорал на него полковник. - Кто позволил голос подавать? Вот я тебя!

«Пес» униженно завертел задней частью тела и распростерся ниц перед хозяином.

- Вот так-то! Это - бывший сотрудник Коминтерна из Индии. Решением Политбюро ЦК ВКП(б) и лично товарища Сталина определен на охрану государственных границ Второго СССР в качестве моей сторожевой собаки...

- Как же можно?! - не то восхитился, не то вознегодовал Ницше. - Человека одним словом превратить в пса?!

- Чего тут такого! - возмутился невежеством своего гида бывший кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС. - Партийный орган любого ранга, панимаш, мог превратить кого угодно в дерьмо или в труп, не то что в какую-то там овчарку!

- Верно говорите! - подтвердил Карацупа. - Настоящую-то собаку здесь не сыщешь!

- Кстати, почему? - забормотал писатель. - Ведь многие представители рода «канис» куда лучше людей...

- Церковь учит, что у собак нет души, значит, ад или рай для них закрыты, - просветил неуча экс-коммунист, под старость обратившийся почти в святошу. - Такая вот загогулина. А этому, - Ельцин кивнул на индуса, - как я понял, не привыкать. В тридцатые годы все коминтерновцы – и советские, и иностранные - были сталинскими шавками, так что он просто свою давнюю роль теперь и в преисподней исполняет.

71
{"b":"171952","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Мотив убийцы. О преступниках и жертвах
BIANCA
Такая дерзкая. Как быстро и метко отвечать на обидные замечания
Из гарема к алтарю
Билет в один конец. Необратимость
Вам нужен бюджет. 4 правила ведения личных финансов, или Денег больше, чем вам кажется
Звездочёты. 100 научных сказок