ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Барран, который, как вы, наверное, уже догадались, был сообразительным молодым человеком, согласился с этим и живо прибавил:

— Разумеется, но я всего лишь хотел кое-чем поделиться с вашим высочеством.

— Чем это еще?

— А что вы скажете на это?

К ужасу Мушлы, он распахнул дверь и ввел в комнату Наду.

— Вот жена, которую я для вас нашел. Она владеет таким же… э-э-э… даром, но его можно использовать, в том числе и для украшений. Скажи-ка несколько слов, моя дорогая, — нетерпеливо прибавил он, обращаясь к Наде.

Нада согласилась, и после первых же ее слов принц, как он сам потом выразился, влюбился в нее.

В течение нескольких минут все устроилось — я уже говорил, что в те времена все вообще быстро происходило, — и высокий гость собрался уходить, милостиво согласившись взглянуть на то, что наваял муж Мушлы, после чего несколько бестактно заметил, что и сам давно мечтал заняться вырезыванием из дерева горгульи.[72]

Мушла, впрочем, была вовсе не рада оттого, что ей приходится терять Наду, которая помогала по дому, и оставаться с Грумиллой.

— А что же Грумилла? — раздраженно спросила она у Баррана. — Или вы не говорили, что и вам нужна жена?

— Говорил, — беспечно ответил молодой человек, — но, как вы, наверное, уже догадались, жену я искал для него, не для себя.

— Но… но…

— Послушайте, любезная, — продолжал он все тем же тоном делового человека, который не намерен вступать в долгие переговоры, — вот что я сделаю. Если дадите за этой девушкой хорошее приданое, я на ней женюсь. Вот так-то!

Мушла обдумала это предложение. Если уж Нада уходит, то надо бы избавиться и от Грумиллы, от которой только прибавится работы в доме, а делать она ее все равно не будет.

— Хорошо, — сказала она.

— А как же насчет приданого?

— Несите мешок, — ответила Мушла, сама удивляясь своей находчивости, — и я попрошу Наду продекламировать «Падение вечерней звезды»,[73] пока она не ушла…

— Нет. Лучше что-нибудь с большим количеством слов, — тотчас возразил сын визиря.

Вот и все. Но, как я уже говорил, Барран был очень сообразительным молодым человеком. Он-то догадался, что алмазы скоро упадут в цене, раз их можно выдавать большими партиями. Тогда как уголь — это всегда уголь. Вот этого-то Мушла с мужем и не поняли, а ведь в этом королевстве угля мало, и потому он ценен, а низшим классам практически неизвестен.

И он как можно скорее женился на Грумилле и основал компанию с ограниченной ответственностью «Барран. Поставщик угля», и дела у него пошли хорошо. Холодными зимними вечерами он старался подольше не приходить домой, чтобы потом жена выговорила ему все, что о нем думает, и, таким образом, у него в распоряжении всегда имелись значительные запасы угля, которые он предлагал по достойным ценам, стремясь удовлетворить все возраставший сезонный спрос.

Элиот Финтушел

Malocchio[74]

Элиот Финтушел (Eliot Fintushel, род. 1948) преподаватель и клоун-мим. Как артисту ему дважды присуждалась Национальная премия Америки для артистов индивидуального жанра. Рассказы и эссе Финтушела с 1993 года публикуются в журналах художественной литературы и научной фантастики. Представленный ниже рассказ написан совсем недавно.

Вообще-то я самый настоящий пацифист, но однажды я сглазил Джо Галуччи. Это случилось летом перед моим поступлением в колледж, когда я работал в компании «Мандрагора & Семена Кинси» (ныне почившей). Я сидел рядом с Джо, производил расчеты — сколько настурций и сколько портулаков отослать в «Спенд & Сейвс Джаспер», штат Иллинойс, — и насвистывал не слишком-то подходящий ко времени и месту отрывок из Le Sacre du Printemps.[75]

— Знаешь, Джо, — проворковал я, — ежедневно множество молодых людей внезапно умирает по неизвестным причинам, — и продолжил насвистывать.

Как-то в перерыв на кофе Джо позвонил своей маме. Мейер, мой единственный друг в той компании, случайно подслушал их разговор.

— Malocchio, мама! — шептал Джо. И далее, как докладывал Мейер, он попросил свою мать приготовить травяную мазь, чтобы она втирала ее ему в череп, для снятия моего сглаза. — С работы я сразу домой. Отцу не говори. Приготовишь, ладно?

Этот ублюдок делал свои расчеты для «Спенд & Сейвс Джаспер» быстрее меня — просто удивительно, каким продуктивным может быть недостаток серого вещества, — он постоянно передо мной этим хвастал. Более того, он с вожделением глазел на Хелен Войтцах в тот день, когда мы встретились с ней, чтобы пойти на ланч. У него даже хватило наглости подойти и представиться, при этом он вклинился между нами так, будто меня не существовало.

Внизу у автоматов с горячим шоколадом, печеньем «Сара Ли», кофе и леденцами «Лайф Сейверс» Джо в перерывах трепался в своей обычной компании. Он был как рыба в воде среди любителей автожурналов, которые разбираются в ремонте и моделях автомобилей, и любительниц мыльных опер, которые разбираются, у кого с кем в какой серии роман. Они смеялись, флиртовали, хлопали друг друга по плечу и временами выскакивали на ланч попить пивка «у Слима». Мне туда дорога была закрыта. В семнадцать лет алкоголь запрещен. Джо было восемнадцать.

— Эй, Эл, — цеплялся он, выуживая леденцы «Лайф Сейверс» из пасти автомата, — тебя никогда не примут в компанию, знаешь об этом? Никогда.

В одну секунду четвертаки у меня в руке превратились в медный кастет. Я сжал кулаки. И разжал.

— Не будь таким жестоким, Джо, — вякнул кто-то.

Вся компания расхохоталась, а я сунул кулаки в карманы и повернул к своим дурацким сандвичам и шахматам с Мейером. Pax in terra.[76]

Когда Джо был в настроении, он любил надо мной поиздеваться. Мы работали за одним длиннющим столом, просматривали одни и те же таблицы с цифрами, и он порой давал мне подзатыльник. А когда я оборачивался, он хихикал, уткнувшись в свои бумаги. Наш начальник никогда ничего не замечал.

Сам я по природе не склонен к насилию. Я просто одаривал Джо взглядом. Или насвистывал.

Думаю, именно поэтому бес пришел ко мне и предоставил шанс мне, а не Джо Галуччи. Когда воздерживаешься, как я, от таких вещей, как мордобой, это порождает где-то в голове определенный потенциал, высвобождает энергию, и в результате появляются бесы, полтергейсты и тому подобное. Во всяком случае, я так считаю.

Бес явился ко мне, когда я дремал в кабинке в туалете — мой обычный ритуал без четверти двенадцать. Я услышал его прежде, чем увидел.

— Этот Галуччи — редкостный полудурок, правда?

— Мейер, ты?

Пробуждение было таким внезапным, что я не сразу понял, что делаю, сидя на унитазе в штанах.

— Нет, я не Мейер. — Его голос звучал, словно сквозь шарф. — Давай выходи. У меня к тебе предложение.

Я отодвинул задвижку. Потом открыл дверь, выскользнул, захлопнул ее за собой, сразу припечатался обратно и засвистел.

Бес скривился:

— Прекращай это!

Он был три фута ростом и по очертаниям напоминал дольку чеснока. Его физиономия была потрескавшейся, как чесночная шелуха. В щелках глаз — анисовые цветочки. В щели рта вместо языка — перец чили.

— Ненавижу. Терпеть не могу визг.

Его прикид — тряпье, воняющее мочой и окурками, от помпона на колпаке до помпонов на шлепанцах. Две сморщенные конечности при его чахлом теле, как я понял, служили ему руками. Если у него и были кисти рук, они были спрятаны в карманы.

— Только без блева, красавчик, — сказал бес. — Можешь хлопнуться в обморок, многие так делают. Уделать Галуччи — вот для чего я тебе пригожусь, если, конечно, ты не струхнешь и согласишься.

Он подскользнул ближе на своих слизняковых, серпообразных конечностях — изысканное зрелище, Диснейленд на льду, если не считать автомат с презервативами.

вернуться

72

Горгулья — драконовидная змея. Скульптуры в виде горгулий украшают готические сооружения. (Прим. ред.)

вернуться

73

Поэма американского поэта Г. У. Лонгфелло (1807–1882).

вернуться

74

Спад, порча (ит.).

вернуться

75

Le Sacre du Printemps («Весна священная») — балет на музыку И. Стравинского. (Прим. ред.)

вернуться

76

Мир на земле (лат.).

104
{"b":"171973","o":1}