ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Путники вышли наконец на тропу, ведущую к вершине Молчаливый Гром. Кедригерн вел лошадь под уздцы и уныло смотрел себе под ноги. И вдруг он испустил восторженный крик, захлопал в ладоши и завопил от радости. Принцесса не смогла устоять, видя такое веселье, и тоже засмеялась, хотя в глазах у нее стоял немой вопрос.

— Я нашел ответ, Принцесса! Мы победим алхимиков их же методом! — сиял от счастья волшебник. — Когда они превратят весь свинец в золото, свинец станет большой редкостью. Поэтому, — Кедригерн перестал смеяться, хлопать в ладоши и приплясывать на тропинке, — мы превратим золотую гору в свинцовую! Гениальная идея. Гениальная! Ты согласна, любовь моя?

— Ква-а, — ответила Принцесса.

Джулия С. Мандала

Один долгий день в Аду

Джулия Мандала (Julia S. Mandala), юрист по образованию, начала профессиональную писательскую карьеру в 1993 году, когда журнал «Марион Циммер Брэдли» (Marion Zimmer Bradley) опубликовал ее первый рассказ. В рассказе «Адвокат Дракулы» (Dracular's Lawyer, 1995) Джулия опирается на собственный опыт юридической работы. «Один долгий день в Аду» (A Slow Day in Hell) раскрывает анархическую сторону личности писательницы.

Сатана, Князь Тьмы и Повелитель Зла, прихлебывал ледяной коктейль «Маргарита» и разглядывал из окна своего охлаждаемого кондиционером офиса стонущие массы грешников, которые корчились внизу, в огнедышащей преисподней. Не то чтобы ему мешала жара… И «Маргариту» он не слишком любил. Ему больше нравилось старое доброе «Шардоне», но никакой другой напиток не пробуждал у грешников такого терзающего отчаяния, как обжигающе студеный коктейль. Долгими скучными днями ему приходилось прибегать к этим незначительным пыткам, пока на горизонте не появлялось что-нибудь поинтереснее.

Послышалось визжащее царапанье когтей по двери. Сатана отвернулся от своих подопечных и крикнул: — Входи, Меф!

Никому, кроме Мефистофеля, не удавался этот неподражаемый скрежет, от которого мурашки бежали по коже волосы вставали дыбом и сердце выпрыгивало из груди.

Мефистофель, Величайший из Демонов и Левая Рука Сатаны, втащил низкорослого пухленького чертенка, который съежился от страха и ужаса, подобающих ситуации и льстящих самолюбию Повелителя.

— Я привел Сирила, о Первичное Зло! — произнес Мефистофель и подмигнул Сатане поверх головы черта.

— Хорошо, можешь идти.

От перспективы оказаться наедине с Повелителем Зла лицо Сирила исказила паника.

Мефистофель с жалостью посмотрел на него.

— Ладно, — вздохнул Величайший из Демонов и вышел, оставляя черта перед лицом судьбы.

Сатана ждал, не сводя с крошечного чертика огненно-жгучих глаз. Сирила затрясло еще сильнее. Он заревел, пуская слюни, и принялся, ломая когти, отчаянно раздирать свою жесткую шкуру. Сатана по-прежнему молчал, продолжая буравить Сирила пронзительным взглядом. В конце концов черт не выдержал.

— Ну пожа-а-алуйста, ваша милость, простите мою опло-о-ошность, — взвыл Сирил и рухнул на пол, сотрясаясь от дрожи. — Откуда мне было знать, что он любит, когда его бьют?

— В его досье четко указывалось на склонность к мазохизму. Ты что, с ним не ознакомился?

— Я думал, это значит, что он ходил в католическую церковь, — всхлипнул Сирил.

Князь Тьмы презрительно взмахнул рукой:

— Приговариваю тебя к общей яме в Аду.

— Не-е-ет! Только не это! Вы же знаете, что грешники делают с осужденными чертями.

— Наверное, такие же мерзкие, отвратительные, порочные штучки, какие и ты проделывал с ними, — равнодушно ответил Сатана.

— Пожалуйста, о Первичное Зло, дайте Сирилу еще один шанс, — взмолился черт. — Сирил способен на зло. Сирил может вызывать громадные несчастья. Да-а, может!

Сатана презирал тех, кто говорит о себе в третьем лице, поэтому испытывал сильное желание отправить Сирила в Ад и покончить с этим. Но… день был таким скучным.

— Ладно. Есть у меня одно непростое дельце. К нам поступила новенькая, и, если ты ее одолеешь, она отправится в Ад вместо тебя.

— Благодарю! Благодарю! — Сирил вцепился в рукав Сатаны и принялся целовать его в знак признательности.

Сатану этот жест нисколько не тронул. На дорогой ткани остались пятна от слюны черта.

— Ну давай, иди! — И Сатана стряхнул Сирила с такой силой, что тот с грохотом врезался в дверь и пробил ее насквозь, оставив за собой лишь отверстие, повторяющее его очертания.

— Простите! — донесся из-за двери голос Сирила.

Куда же я вляпался, подумал чертик, ковыляя на своих ногах-обрубках по пыльной, изрезанной колеями дороге. А ведь дорога не обязательно должна быть пыльной. Совсем не обязательно. Ад такой, каким его видят живущие здесь черти и демоны. Но в этом-то и вся проблема. Никто не сомневался в том, что Сирил добросовестно относится к своей работе. Как и все в Аду, он испытывал наслаждение, причиняя боль и навлекая несчастья. Но в конце концов даже Сирил уразумел: ему не хватает пылкости воображения и горячности убеждения.

— На этот раз я им покажу! — поклялся он, проталкивая пластиковую карту в сканер замка секретного доступа, который открывал ворота в помещение предварительного содержания. — Я заставлю эту несчастную женщину визжать и выть от отчаяния.

Вот только как?

На папке, которую выдал ему скучающий дежурный, значилось: «Марджори Морнингтон». Сирил просмотрел материалы — ничего особенного. Домохозяйка. Погибла при пожаре. Оптимистка… Странно, зачем они это упомянули? Близорукость и прочие физические недостатки после смерти исчезают.

Сирил открыл дверь помещения предварительного содержания. На пластиковой скамье, выпрямив спину и скрестив ноги, сидела Марджори Морнингтон. По виду — типичная мать семейства средних лет: безукоризненно уложенные волосы, выкрашенные в неестественный темно-коричневый цвет; скрадывающее полноту ярко-синее домашнее платье в веселеньких желтых ромашках; голубые махровые шлепанцы, под цвет глаз. Сирил потер руки и облизнул потрескавшиеся губы. Легкая добыча.

— Морнингтон! — рявкнул черт, хотя, кроме них двоих, в комнате никого не было.

Марджори помахала рукой и улыбнулась:

— Я здесь!

Сирил пронзил ее своим самым зловещим взглядом:

— Я Сирил, худший из твоих кошмаров.

— Какой же вы милый малыш! — И она провела по последнему пучку волос, торчавшему в центре лба Сирила. — Это Ад? — Не дожидаясь ответа или каких-нибудь указаний, она вышла из приемной в собственно Ад. — Как же здесь приятно и тепло. Терпеть не могу холод. Зимой я постоянно просила Боба (это мой муж) прибавить отопления, а он не обращал на меня внимания и только жаловался, сколько приходится платить за газ. — Она с удовольствием потянулась и вздохнула. — Поэтому-то я сюда и угодила.

Марджори хихикнула. Не так страшно и омерзительно, как хихикают черти, а славно и невинно, как набедокуривший ребенок, которого журят снисходительные родители.

— Эта зима была особенно холодной, и в конце февраля мое терпение лопнуло. Я в последний раз попросила Боба прибавить тепла. Я так ему сказала: «Боб, в последний раз прошу, поверни этот чертов регулятор». Я решила, он поймет, что мне не до шуток, если дело дошло до бранных слов. Но он продолжал читать газету и только заметил: «Рад, что этот раз последний». Ну что ж, он уже не так радовался, когда я задула огонь в газовой горелке, выждала несколько минут и чиркнула спичкой. — Она снова вздохнула. — Пламя было таким теплым, таким красивым!

Сирил почесал голову и слишком поздно вспомнил, что от прикосновения когтей его кожа лезет клочьями. Да, дельце оказалось не таким уж простым. В идеале Ад для нее должен быть холоднее, чем Антарктика глубокой зимой. Но холодных дней в Аду не случалось так давно, к тому же Сирил не имел ни малейшего представления, как вызвать даже один такой день, не говоря уже о вечности.

Он напряг свою единственную извилину. Что может ненавидеть приятная дама средних лет? Бесовская улыбка появилась на его бесовской физиономии.

23
{"b":"171973","o":1}