ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Мебель для дома своими руками. Приемы работы и подробные чертежи
Свидание у алтаря
Тихий человек
Восторг, моя Флоренция!
Судьба на выбор
Метро 2033: Пифия-2. В грязи и крови
AC/DC: братья Янг
Пираты сибирской тайги
Месть по-царски
Содержание  
A
A

— Посмотри, — услышал он голос матери. — Это чудо.

Он медленно и неохотно приоткрыл один глаз.

Незнакомец все еще стоял — более того, незнакомец продолжал удаляться от них как ни в чем не бывало, будто бы между лопаток у него не торчала смертоносная стрела.

— Панцирь, — размышлял вслух Микра-Маус. — Должно быть, под плащом у мальчишки толстый кожаный панцирь. Это единственно возможное объяснение. Но даже если так, удар был настолько сильным, что должен был свалить его…

Старик перешел на бормотание и вскоре совсем затих.

— По коням! — раздался радостный вопль Тога. — Я разберусь, в чем там дело!

Два воина послушно подвели племенного коня. Тог взял поводья и начал проверять, все ли оружие на месте: мечи, кинжал, топоры, копья, палицы, булавы…

— Нет, не надо! — вскрикнула Леса Исчезнувшая, увидев, что они замышляют. — Этот человек — чужестранец, а значит, наш гость. Приведите его сюда, и мы встретим его со всем радушием и заботой, если он ранен.

Тог был совершенно сбит с толку.

— Убейте его! — хрипло прорычал старый вождь. — Он вторгся на нашу территорию. Его надо четвертовать — другого языка все эти нарушители не понимают.

— Не делай этого, отец! — решительно вступился за чужеземца Эллоний, к которому наконец-то вернулся голос. — Я сам поскачу вслед за бедолагой и попрошу разделить с нами трапезу, а матушка вытащит стрелу и омоет его рану.

— Берегись, сынок, Болото Томасины очень опасно! — воскликнула Леса Исчезнувшая, сжав руки у пышной груди. — Обитающие там Орды Мутантов Черных Сил съедят тебя в мгновение ока! И смотри не промочи ноги, а то опять заболеешь.

Старик только бормотал и ворчал что-то себе под нос — да что поделаешь, лежа в постели? Набравшись невесть откуда появившейся храбрости, Эллоний оттолкнул младшего брата. Весь трясясь, он с трудом вскарабкался в седло, пришпорил фамильного коня — и вскоре возгласы матери и брата, такие разные, остались позади.

* * *

Становилось жарче, а Эллоний все никак не мог нагнать чужеземца. Конь был старый и грузный, но это едва ли объясняло ту странность, что, сколько бы он ни вонзал шпоры в его бока, юноша в плаще цвета ржавчины по-прежнему опережал его на двести метров. Еще больше его недоумение усиливала кажущаяся неспешность худощавого юнца: тот шел прогулочным шагом и даже пару раз остановился, чтобы внимательно рассмотреть клочок белого торфяного мха. Может быть, размышлял Эллоний, чужеземец — всего-навсего химера, призрак, посланный богами ему в испытание: они лишь хотят убедиться, что у него хватит мужества и стойкости вступить во владение долей отцовской земли.

Вдруг до него дошло, что по размеру этот участок из достаточного для жизни превратился в необъятный и с каждой минутой разрастался все больше и больше. Поерзав в седле, он обернулся и посмотрел туда, откуда тронулся в путь: позади остались два широких отрезка болотистой земли, не говоря уже о сменяющих друг друга грядах холмов между ними.

Если так пойдет, то очень скоро, прикинул он, они с загадочным юношей, за которым он так упорно следует, достигнут берегов коварного Болота (тут внизу что-то громко чавкнуло, и фамильный конь под ним зашатался) Томасины.

Изо всех сил стараясь вывести бедное животное на твердую почву, он краем глаза заметил, что преследуемый им человек стоит примерно в десяти метрах и с серьезным видом наблюдает за происходящим. Этого короткого взгляда хватило, чтобы понять: перед ним не мальчик, как он думал раньше, а молодая женщина.

Как только им с конем удалось вновь обрести твердую почву под ногами, он посмотрел еще раз. Девушка была не похожа ни на одну из тех, кого ему приходилось видеть в своей жизни. При свете полуденного солнца казалось, будто ее короткие, торчащие во все стороны волосы отлиты из меди. Ее руки и ступни были маленькими и бледными; а тело выглядело таким невесомым, что и легкого дуновения было достаточно, чтобы подхватить ее и унести, как сухой лист. Она разглядывала его не таясь, всем своим видом демонстрируя полное спокойствие, и тут он понял, что ее глаза, ее желто-зеленые кошачьи глаза смогли бы вместить в себя целый Мир. Украшенное парой одиноких перьев древко фамильной стрелы выглядывало из-за ее плеча, но он едва обратил на это внимание.

Пошевеливайся, садись на коня, и поехали, — приказала она. — Дорога впереди длинная, и надо успеть, пока на землю не опустится ночь.

— Я проделал весь этот путь, чтобы попросить прощения… — начал он. Казалось, ему в глотку залили патоку. Он сделал еще одну попытку. — Прекрасная путница, — обратился он к незнакомке, — вы…

— Как-как ты меня назвал? Распутница?

— Прекрасная распут… Нет-нет! Я совсем не это хотел сказать. Какая же вы распутница?! Совершенно обычная…

Два красных пятнышка вспыхнули на лице женщины, по одному на каждой щеке.

— Так и быть, с тем, что ты назвал меня прекрасной путницей, я еще смогу смириться, — сделав кислую мину, процедила она, — но что касается «совершенно обычной» — и за более безобидные фразочки целые континенты отправлялись ко дну, что уж говорить о…

— Я совсем не… — опять начал было Эллоний, вываливаясь из седла. — Позвольте предложить вам моего коня, чтобы вы могли дать отдых вашим…

Я влюбился! — с удивлением подумал он, а сердце уже пело и ликовало. — Я, тот, кто и помыслить не мог, что такому чистому и волшебному чувству найдется место в моей душе у — если, конечно, не считать моего чувства к матери, но это совсем другое, — я, Эллоний, наследник племенных болот, Я ВЛЮБИЛСЯ!

— Я часто действую на мужчин подобным образом, — холодно заметила женщина, гневный румянец сошел с ее лица так же быстро, как и появился, — но в любом случае приятно узнать, что старые приемчики все еще работают. В два миллиарда лет жизнь только начинается. — Она бросила взгляд на свои ногти, по ее улыбке он понял, что она осталась довольна их видом. — А теперь садись обратно в седло, мой мальчик, и следуй за мной, как и прежде. До наступления ночи нам предстоит обогнуть Болото Томасины, а я не большая поклонница ночных путешествий. Полагаю, ты тоже? Давай! Пошевеливайся! Но для начала разгони облако из певчих птичек и пухлых розовых сердечек, которым окутана твоя голова.

Внезапно она повернулась и в мгновение ока оказалась за сотню-другую метров от него. Она стояла у края болота, всем своим видом выказывая нетерпение, пока он взбирался обратно в седло.

Любовь! — вновь предался он размышлениям, стоило только фамильному коню под ним начать нестройно перебирать копытами. — Разве это не чудо? Я будто заново родился — и стал в два раза сильнее, в два раза умнее, в два раза… короче говоря, в два раза больше, чем прежде.

На расстоянии он мог видеть, как подрагивают плечи его обожаемой, и на какое-то мгновение он испугался, что она может быть чем-то сильно расстроена. Он вздохнул с облегчением, лишь убедившись, что она продолжает спокойно и равномерно удаляться от него.

Поэзия! — думал он. — Да! Вот что пылкие молодые поклонники должны преподносить в дар предмету своего обожания. Точно! Ну конечно! Я сочиню эпическую балладу, до предела начиненную героическими песнями и строфами, сплетающими воедино две движущие силы моего существования — вегетарианство и страстное желание добиться любви моей прекрасной дамы! Ей понравится моя баллада, она покорит ее, без сомнения! Эта баллада лучшее, что я могу предложить ей помимо собственной смерти от неразделенной любви. «Ягодка моя красная» — да, прекрасно, просто прекрасно! «Моя любовь к тебе как яблоневый сад» — ух ты! Получайся! Внутри меня — неиссякаемый источник поэзии! Да, найти бы еще рифму к слову «кумкват»…

II. Леса Исчезающая

На землю спускались сумерки, когда молодая женщина вошла в лагерь. Эллоний, которому наконец-то удалось догнать ее, был уверен, что сумерки должны были спуститься уже довольно давно — примерно полторы недели назад, по его подсчетам, — но он не видел причин жаловаться. Благодаря необыкновенному повелению отца и бесподобному умению коротковолосой девушки быстро передвигаться, он был теперь законным правителем территории, во сто крат превосходящей по размеру ту, которую племя могло представить себе в своих самых смелых мечтах. С этих самых пор он, Эллоний, мог без зазрения совести хвастаться (чего отец его не мог себе позволить!), что он и вправду является непререкаемым Повелителем Небес и Всего Сущего на Земле! Более того, он уже на четыреста тридцать восемь строф приблизился к созданию поэтического шедевра, каковым он без ложной скромности считал свое творение.

39
{"b":"171973","o":1}