ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A
* * *

Не успел Хёрши нырнуть в кабину лифта, как вслед за ним туда ворвался небольшой пуделек, шерсть которого отливала розоватым цветом. Присутствие невидимого Хёрши чрезвычайно заинтересовало его.

Усталый седовласый человек, выгуливавший пса, потянул за поводок.

— Прекрати валять дурака, бестолковая псина.

Пудель продолжал с остервенением обнюхивать невидимые большие пальцы ног Хёрши. В его маленькой собачьей груди клокотало недоуменное ворчание.

— Уймись же, паршивец. — Хозяин пса опять дернул поводок.

Хёрши затаил дыхание, раздумывая, дать или не дать любопытному псу невидимый пинок.

Лифт затрясло, он остановился на десятом этаже. Дверь с шорохом раскрылась. Мужчина, схватив взбудораженного пуделя в охапку, покинул лифт.

Хёрши наконец-то с шумом выпустил воздух из легких и заметил, что снег у него на ногах растаял, образовав на ковре небольшую лужицу.

Лифт опять задребезжал и остановился. Это был тринадцатый этаж.

Хёрши выбрался из кабины. Раньше он не отдавал себе отчета, как часто смотрит на свои ноги при ходьбе. Теперь, когда их не было видно, шагать стало гораздо труднее. Ноги спотыкались и заплетались, Хёрши пошатывался.

До квартиры Жанин оставалось футов пятнадцать, когда дверь напротив чуть-чуть приоткрылась. Хёрши показалось, что кто-то выглянул, но дверь тут же тихо затворили.

Перед нужной ему квартирой он помедлил, но затем отбросил колебания и двинулся вперед. Кухонная дверь действительно оказалась незапертой, но, когда он стал осторожно открывать ее, она ужасно заскрипела. Дверь квартиры напротив опять стала открываться. Хёрши юркнул в кухню и, захлопнув дверь за собой, прислонился к ней.

В большой кухне, выкрашенной в белые и желтые цвета, светила единственная лампочка над мойкой. Явственно ощущался запах вкусной пищи. Хёрши остановился возле раковины — ему захотелось пить. Он протянул руку к крану и стал осторожно открывать его, как вдруг заметил свои пальцы — сначала мизинец и соседние пальцы, затем указательный и большой.

— Матерь Божья! — пробормотал он, глядя, как в воздухе появляется вся кисть его правой руки вместе с запястьем.

В отчаянии помотав головой, он опустился на белый табурет. Стрелки стенных часов не успели отсчитать и трех минут, как он снова стал полностью видимым.

— И вот, без шести двенадцать я сижу в чем мать родила посреди кухни Жанин, — произнес он вслух. — Неудивительно, что у Карнабахара в наше время не осталось поклонников.

Разумнее всего, пожалуй, было бы сматываться из квартиры подобру-поздорову. Но он был голым. Преодолеть тринадцать этажей на лифте, пересечь вестибюль и выйти в таком виде на улицу — это была еще та задачка. Он решил поискать в гардеробе Жанин какой-нибудь плащ или накидку.

Однако если он собирается рыскать по квартире, почему бы не попытаться сделать то, ради чего он пришел? Согласно источникам информации Рансибла — правда, не слишком надежным, — Жанин крепко спала в своей постели. Немножко везения, и ему, возможно, удастся пробраться к ней в спальню, не разбудив ее, и поцеловать эту татуировку.

Хёрши уже поднялся было, но тут услышал какое-то бормотанье за дверью. Он замер на табурете и прислушался. Прошла минута, но больше никаких звуков не доносилось.

Покинув свой насест, он через двойные двери прошел в просторную столовую. Тут было темно, и он крадучись пробрался вдоль стены в гостиную. Она была еще больше, за окном виднелись снежная ночь и многоквартирные дома, высившиеся со всех сторон.

Он на минуту задержался у камина. В нем еще тлели последние угольки, и Хёрши чуть-чуть согрелся. Спальня Жанин, если верить Рансиблу, находилась сразу за книжными стеллажами, поднимавшимися до потолка. Подойдя к двери, он взялся за медную ручку и медленно повернул ее. Дверь тихо отворилась, он шагнул за порог.

Спальня освещалась маленьким шарообразным ночником, расположенным почти у самого пола возле низкой широкой кровати. Хёрши, едва дыша, замер в дверях.

Жанин спала на кровати, ее длинные черные волосы были разбросаны по розовой подушке. Она ровно дышала, тихонько посапывая.

Двигаясь неслышно и осторожно, Хёрши приблизился к спящей редакторше.

Ему повезло — она лежала на животе, что существенно облегчало доступ к ее задней части. Рискнув сделать очень тихий вздох, Хёрши взялся за краешек одеяла и стал боязливо отгибать его. Как и предсказывал Рансибл, Жанин спала обнаженной.

Наклонившись, Хёрши прищурился, разглядывая левую ягодицу. Вытатуированный на ней скарабей был явственно виден в желтом свете ночника.

Женщина пошевелилась и пробормотала что-то в подушку.

Хёрши выпрямился, готовый броситься наутек. Оглядевшись, он заметил платяной шкаф. Однако редакторша не проснулась.

Пожав плечами, Хёрши снова склонился над ней и с большой осторожностью уперся обеими руками в матрас. После этого он стал медленно приближать голову к жуку.

В первый раз он промахнулся и поцеловал правую ягодицу.

Жанин что-то произнесла и задвигалась довольно энергично.

Хёрши спикировал и трижды быстро поцеловал жука, ни разу не промахнувшись.

Она перевернулась и села, приоткрыв от изумления рот.

— А, это вы, Боб, — произнесла она, узнав его.

— Я понимаю, Жанин, что все это странно и необычно, но позвольте мне объяснить… — начал он.

— Боб, дорогой, к чему эти извинения? — отвечала она с улыбкой, ждала, что вы рано или поздно явитесь. Я знала, что когда-нибудь вы все же разберетесь в своих чувствах ко мне и придете к правильным выводам.

— Я разберусь в своих чувствах к вам? Боже правый, да ведь это вы годами преследовали меня, наговорили всем бог знает что…

— Только потому, что вы пренебрегали мной. Именно по этой причине я и придумала эту историю с приставанием. Но вы по-прежнему не обращали на меня внимания и женились на другой. Этого я уже не могла снести и… решила отомстить. Любовь и ненависть порой идут рука об руку.

— Да, это верно…

Жанин похлопала по кровати.

— Присаживайся, дорогой, — предложила она. — Мне надо кое в чем признаться. Это, конечно, довольно необычный и, в общем-то, пугающий способ — я сначала даже не верила в него, — но, похоже, он подействовал там, где не действовало ничто другое.

— О чем вы, Жанин? Я не понимаю вас.

Она взяла его за руку.

— Наверное, я действительно объясняюсь довольно бестолково, — произнесла она извиняющимся тоном. — Дело в том, что примерно неделю назад я оказалась на сборище, устроенном в Гринвич-Вилидж в честь одного из наших авторов. И мне почему-то вдруг пришла в голову идея сделать татуировку.

— Неделю назад… — повторил он медленно. — Значит, татуировка новая?

— Да, я сделала это чисто импульсивно. — Иногда, выпив два-три бокала вина, я… на меня находит. Человек, который делает татуировки, почувствовал, что я расстроена, и признался, что он волшебник. Я никогда прежде не позволяла дурачить себя чем-либо подобным, но он говорил очень убедительно. Он уверял меня, что за приличную цену сможет выполнить любое мое желание. Поскольку ты теперь разведен, то я решила, что не будет греха в том, чтобы заманить тебя в свои сети.

— У этого волшебника седые курчавые волосы?

— Да, а что?

— И он носит длинный плащ рыжевато-коричневого цвета.

— В его ателье висело что-то подобное.

— В таком случае похоже, что мы…

Но в этот момент команда из лас-вегасского «Панчо», трудившаяся над программой «Вторжение в личную жизнь», ворвалась в спальню, вооруженная камерами и магнитофонами, и рьяно принялась за дело.

Том Холт

Бегство с планеты медведей

Том Холт (Tom Holt, род. 1961) обладает даром сочинять удивительно разнообразные комические романы в жанре фэнтези. Первым из них был «В ожидании кого-нибудь повыше ростом» (Expecting Someone Taller, 1987), за ним последовали «Кто боится Беовульфа?» (Who's Afraid of Beowulf? 1988), «Летучий голландец» (Flying Dutch, 1991), «О, Боги!» (Ye Gods, 1992), «Фауст в своем кругу» (Faust among Equals, 1994), «Игра в джинн» (Djinn Rummy, 1995), «Раскрась дракона» (Paint Your Dragon, 1996), «Сезам, открой» (Open Sesame, 1997), «Жаль, что тебя нет со мной» (Wish You Were Here, 1998), «Ничто человеческое…» (Only Human, 1998) и еще многое другое. Лучшие юмористические произведения Тома Холта не только смешат, но и взывают к чувствам читателя. При всем комизме ситуации в рассказе «Бегство с планеты медведей» (Escape from the Planet of the Bears), его финал оставляет довольно горький осадок. Но прочитайте — и решите сами.

67
{"b":"171973","o":1}