ЛитМир - Электронная Библиотека

– В самом деле, почему не наоборот? – подал голос другой амплитур.

– Я вам могу сказать только одно. Мой народ никогда не станет частью вашего клана Назначения. И плевать, чем вы занимаетесь и к чему стремитесь. Вы можете еще раз кольнуть меня сюда, если вам понравилось, – пленник показал пальцем на свой высокий лоб, заросший волосами. – Можете, даже убить. Но это ничего не изменит.

– Мы не собираемся делать ни того, ни тем более другого. – Все двенадцать амплитуров, похоже, были шокированы словами пленника. – Мы вообще никого не желаем лишать жизни.

– Скажите это тем, кто служил на кораблях, которые вы уничтожили!

– Вы атаковали нас, – напомнил пленнику Тот-Кто-Решает. – А ведь мы не ссорились с вашим содружеством. Даже не подозревали о его существовании.

– Сспари прилетели в Узор. Они объяснили, что происходит. Многие в Узоре были склонны не предоставлять помощи, ибо не хотели навлекать грозу на свои планеты. Но другие, а их было большинство, справедливо рассудили, что вы все равно рано или поздно до нас доберетесь. Решено было прощупать вас, поглядеть, на что вы способны, себя показать, чем сидеть сложа руки и ждать, когда вы обрушитесь на нас внезапно. – Пленник говорил это, высоко подняв голову. В его голосе слышалась гордость за свой народ. – В этом и состоит причина участия Узора в этой войне.

– Значит, у вас все-таки умеют принимать совместные решения? Это несколько приближает вас к народам Назначения, – заметил один из амплитуров. – Правда, мы в отличие от вас никогда не спорим и тем более не ссоримся между собой.

– Мы ценим свою независимость, – заявил гордо Принак. – Ваши союзники, сдается мне, и не подозревают о существовании такого понятия.

– В нашем содружестве каждая раса вольна делать то, что посчитает для себя нужным, – заметил Тот-Кто-Решает. – В рамках Назначения, естественно. Ежедневная жизнь имеет множество различных проявлений. Каждая раса, каждая планета живет по-своему. Ни мы, ни кто-либо другой, никогда не вмешиваемся во внутренние дела наших союзников, в их жизнь, культуру, искусство или традиции. Это связано с нашими нравственными устоями и, на мой взгляд, общепонятно. Мы стремимся ко все большей взаимной интеграции, это надо признать. Но, во-первых, сугубо добровольно, а во-вторых, это не идет в ущерб собственного самостоятельного развития. Мы друзья между собой. У нас нет хозяев, нет рабов, как вы это описали.

– Все это не для моего народа. И, насколько я понимаю, не для других народов, которые являются членами Узора.

– Разве вы не понимаете, – продолжал уставший уже амплитур, – что вся эта дискуссия, весь этот разговор, как две капли воды, похож на те разговоры, которые велись в этом зале уже великое множество раз в прошлом? Все то же самое. Ничего нового.

– И что же?

– Вам это может не понравиться, вы можете даже не поверить, но я говорю вам: результат всегда один.

– Может, на этот раз будет другой.

– Нет. Другим он просто не может быть. – Тот-Кто-Решает подался вперед на своих коротеньких, пухлых ножках. – Либо все произойдет быстро, либо займет продолжительное время, но исход уже предрешен заранее. Назначение – это Назначение. И так было на протяжении сотен лет, тысяч лет. Перемены принципиально невозможны.

– И несмотря на все то, что я говорил вам, вы до сих пор сохранили желание помочь мне отремонтировать корабль и отпустить со всей командой домой?

– Разве еще никем не отмечалось, что мы никогда не лжем? Вы будете посланцем, на вас будет возложена миссия, которую вы, если захотите, можете не исполнить, но мы даем вам эту возможность. Будет ужасно, если в общении с вами опять придется прибегать к силе. Столько бессмысленных жертв! Эти бои с упрямыми сспари… Столько убитых! К счастью, большинству ваших кораблей удалось благополучно исчезнуть.

– И это очень удивило вас? – Пленник и не пытался скрывать свою насмешку и удовлетворение.

– Это нас не удивило, а обрадовало! В мире существуют миллионы заселенных планет. На тысячах из них торжествует разум, цивилизация. Но нам невыразимо жаль, когда погибает хоть один разумный. Одна-единственная смерть обедняет идею Назначения.

– Вы – очень странная компания, – закусив верхнюю губу, задумчиво проговорил пленник. – Если бы не ваш фанатизм, с вами еще можно было бы поговорить.

– Мы не фанатики, а просто – разумные, преданные идее. Конечно, вы и это можете заклеймить фанатизмом. Будете бесконечно выдвигать в защиту этого свои аргументы, а мы будем бесконечно возражать. Это ни к чему не приведет. Да, мы преданы идее. Вы нам нравитесь. Мы уже полюбили вас за вашу открытость, честность, смелость.

– Не надо меня любить. Мне так будет спокойнее.

– Нет, уж на этом позвольте нам настаивать, – мягко возразил Тот-Кто-Решает. Его щуп взвился вверх, а пальцы сошлись в одну линию. Пленник не понял этого знака. – Возвращайтесь на свой корабль, к своим соотечественникам, к своим союзникам. Расскажите им о том, что здесь видели. Вас снабдят всей информацией, которая только сможет влезть в ваши картотеки. А вот как с ней поступить – ваше дело. Мы можем только просить вас о том, чтобы вы не извращали ничего. Пусть там у вас получат возможность судить о нас так же свободно, как вы судите. Хотите, передайте всю информацию у себя в Узоре, а хотите: уничтожьте. Но не правьте. Контролировать вас мы не сможем и никак воздействовать на ваш выбор тоже не в силах. Да, мы умеем внушать. Но только на ограниченном расстоянии.

– Как мне быть в этом уверенным? Откуда я знаю, что вы действительно не сможете воздействовать на меня и мою команду в космосе?

– Если бы мы задумали причинить вам вред, попытаться «контролировать» вас, – заметил Быстрый Производитель, – зачем бы мы стали обманывать вас тогда и говорить добрые вещи? Мы бы просто сделали это!

– Не знаю… – Принак шумно выдохнул и присвистнул. – Я не философ.

Всего лишь командир небольшого корабля.

– Тогда и не берите на себя ответственность за принятие слишком серьезных решений и вынесение слишком серьезных оценок. Дайте и другим рассмотреть, проанализировать, решить. А вы отвечайте только за себя. И в этом можете быть, – хотя амплитур и выражался мысленно, пленник уловил в его сигнале тень насмешки, – совершенно независимым.

– Я признаю, что не в состоянии понять вас, – сказал Принак и двинулся в сторону выхода. Никто его не остановил. – Но могу сказать со всей определенностью: мой народ не будет шестерить ни на вас, ни на ваше Назначение. Никогда.

Тот-Кто-Решает дал знак охраннику-молитару посторониться и пропустить пленника. А на прощанье сказал:

– «Никогда» – это понятие, которое воспринимается нами, на мой взгляд, гораздо более четко, чем вами.

Глава 3

Чичунту был величественно красивым миром, элегантным и утонченным, как и его обитатели. В физиологическом отношении вейсы были орниторпами, то есть напоминали высоких и спокойных птиц. В них все было благородно: и внешность, и манеры. Редко когда они приходили в волнение, во всяком случае их вряд ли кто-нибудь видел в этом состоянии. Независимо от окружающей обстановки они всегда чувствовали себя комфортно. Их главной отличительной особенностью было умение держать себя в руках. Размышляя об этом, Кальдак справедливо отметил про себя, что именно этого-то качества и недостает его соотечественникам, массудам. Одежда на вейсах всегда была безукоризненно чистой, а передвигались они с грацией профессиональных танцовщиков. В разговоре им свойственно было проявлять исключительную корректность и подчеркнутую вежливость. И при этом они еще умудрялись не выглядеть приторно-слащавыми. Общество вейсов было, пожалуй, наиболее развитым во всем Узоре. В каждом движении их, жесте, флекции содержалось совершенно умопомрачительное количество смысловых уровней, разобраться в которых было под силу разве что только их соплеменникам. По сравнению с их сложным языком и культурой, языки и культура остальных рас Узора выглядели примитивными, почти детскими.

10
{"b":"171977","o":1}