ЛитМир - Электронная Библиотека

– Чудесно, однако… В отношении ритма слишком уж все просто, чтобы не сказать другого слова.

– Оценка, которая дается искусству, всегда субъективна, – ответил Т’вар. Он не тратил времени на дипломатию, добавив:

– Ваши произведения нам показались откровенно грубыми.

– Это еще что! По сравнению с тем, что выделывают некоторые так называемые популярные группы, моя музыка – тихий шелест лесного ручейка! Вы бы послушали «Кадмий»! Лично я признаю, что мне нравится сильный ритм и отчетливая дробь ударных, но я не допускаю диссонанса в отличие от других. Что же касается вашей музыки, то она чем-то напоминает мне народную музыку болгар, их песни… Конечно, вам это ничего не говорит. Кстати, зачем вы решили проиграть мне это?

– Вы музыкант, – сказала вейс. – Нам показалось, что вы проявите интерес.

– И проявил! Клянусь, проявил! – Он снова откинулся назад, заложив руки за голову. – Поставьте-ка мне, пожалуйста, ту первую часть… Напоминает звон электрических колокольчиков.

* * *

На борту челнока Кальдак созвал оперативное совещание представителей научных отделов, которые входили в группу контакта. Присутствовали также Т’вар и вейс.

– Время идет. Нам необходимо принять важное решение. Решение жизненной важности. Я должен наконец узнать, являются ли местные жители нашими потенциальными союзниками, и если являются – в какой степени? Стоит ли их готовить к боям и сражениям? Пусть рассчитывая лишь на их вспомогательное участие. Либо они не в состоянии воевать, но зато могут осуществлять какие-либо иные функции. Наконец, может быть, их нестабильность, которая, возможно, является отпечатком нестабильности геологической, делает их вовсе бесполезными для нас? Хотя представить себе это трудно, ибо мы приветствуем помощь, оказанную нам в любой форме, даже в очень малой.

– Мы сможем получить ответы на интересующие нас вопросы только, получив для исследований дополнительных представителей земной расы, – высказался Т’вар. – Или же, подвергнув уже имеющегося в нашем распоряжении аборигена более глубокому изучению.

Помощник руководителя по медицине выразил свой протест:

– Еще слишком рано затевать детальное обследование.

– Не согласен, – возразил Т’вар с несвойственной с’ванам драчливой резкостью в голосе. – Смотрите, как охотно он до сих пор сотрудничал с нами.

– Некоторые из вас признавали за ним известную долю полезной нам агрессивности. Я ее не заметил, – заговорил Кальдак.

– Но он же сломал Дропаку руку.

– Землянин утверждает, что это случайность. Это происшествие доказывает только его силу и грубость в движениях. Однако это вовсе не значит, что он по характеру агрессивен.

Помощник руководителя по медицине все еще выражал озабоченность.

– На настоящий момент мы имеем хороший образчик местной расы, который к тому же охотно идет на сотрудничество с нами. Разве мы можем рисковать идти на более глубокое обследование, результаты которого мы даже сами не можем с точностью предсказать? Ведь мы можем легко потерять расположение к нам этого землянина.

– Я хочу напомнить забывчивым коллегам одну немаловажную деталь, – заметил Т’вар. – Идет большая война. Война, которая началась задолго до нашего с вами появления на свет и которая, к сожалению, видимо, будет идти и после нашей кончины. Приблизить ее конец – это достойная задача, во имя которой можно пожертвовать расположением одного землянина. Во всяком случае, мне так кажется. Разумеется, все меры предосторожности должны быть приняты, однако без риска не обойтись, и мы обязаны идти на этот риск. Вы сами говорите, что до сих пор он охотно идет на сотрудничество. Я полагаю, мы вправе надеяться на то, что его настрой не изменится. Слушая эту убедительную речь, произнесенную уверенным тоном, Кальдак думал о том, что с’ванам, пожалуй, удастся склонить на сотрудничество с экспедицией и известняковую скалу, если возникнет в этом необходимость. Если кто и сможет уговорить землянина согласиться на сложное обследование, так это только Т’вар.

– Продолжение исследований на более сложном уровне потребует добровольного согласия землянина.

– Ну, разумеется, – ответил беззаботно Т’вар, глянув на своего капитана. – Мы сделали здесь все, что смогли, учитывая скромные возможности аппаратуры челнока. Пожалуй, самое время перебираться на экспедиционный корабль.

Уилл Дьюлак сел и перенес ноги с платформы на пол. Пол слегка подрагивал. Медики, которые суетились вокруг него, продолжали работать, как будто ничего не произошло.

– Что такое, черт побери?! Никак, мы движемся?

Помощник руководителя по медицине обратилась к землянину через свой транслятор:

– Перед нами встала необходимость вернуться на корабль.

– Эй, погоди-ка! – вскричал встревоженно Уилл. Он соскочил с платформы и бросился к своей одежде, отшвырнув в сторону оказавшихся на дороге двух о’о’йанов. – Я согласился вам помочь, но только здесь! О другом корабле разговора не было!

Между землянином и испугавшимися врачами тут же оказалась вейс.

– Все дело в семантическом расхождении наших и ваших терминов, – вежливо пояснила она. – Для нас понятие «корабль» – это вся совокупность летательных средств, имеющихся в распоряжении экспедиции. Челнок является всего лишь одним элементом.

– Значит, я давал согласие только на этот элемент! – Уилл лихорадочно натягивал на себя одежду. – Все!

К разговору присоединился Т’вар, от которого исходила уверенность и какой-то нарочитый энтузиазм.

– Разве вы не хотели бы взглянуть на наш корабль? Ведь вы никогда не были в космосе, насколько я знаю, а? Только представьте себе: вы получите возможность окинуть одним-единственным взглядом весь ваш красивый мир! Он будет у вас, как на ладони!

Уилл перевел глаза на приземистого оратора. Густые волосы покрывали большую часть его лица. Несмотря на это, все же можно было увидеть, что он более других походил на гуманоида, намного больше, чем долговязые раздражительные массуды.

– Все это так. Я добровольно согласился вам помочь, и мне здесь очень понравилось. Но о полете на какой-то там корабль и речи не было, вот в чем вся штука! Надеюсь, вы не замыслили в отношении меня похищение?

– Похищение?

Транслятор с полминуты натужно зуммерил, прежде чем смог перевести это слово. Но, видимо, сделал это не очень удачно, ибо Т’вар поднял недоуменные глаза на вейс. Та сделала знак, что сама находится в затруднении. Уилл все это увидел и пояснил:

– Похищение – это когда кто-то уводит или увозит кого-то без его согласия. Как правило, силой, но, бывает, и обманом.

– Вы одержимы идеей совершения насилия по отношению к вам, – с упреком и раздражением проговорил с’ван. Он стал нервно перебирать свою бороду. – Возможно, это такая же четкая характеристика всей вашей расы, как и безволосость. Ну, зачем нам похищать вас?

– Чтобы добиться от меня того, чего вы хотите.

– Мы добивались от вас сотрудничества с нами в первый вечер знакомства и уже добились этого. Поэтому применение силы по отношению к вам сейчас явилось бы излишней мерой. В той же степени излишней, в какой и неприемлемой для нас. Неужели вы так и не уяснили себе те основные принципы, по которым мы живем? – Он перешел на язык гивистамов и бросил окружавшим его медикам:

– Нет, я уже начинаю приходить в отчаяние! Эти существа либо не имеют возможности, либо не хотят демонстрировать свою цивилизованность.

– Я предупреждала о возможности осложнений, – тихо прошипела помощник руководителя по медицине. – Их поведение остается в высшей степени непредсказуемым.

Т’вар показал знаком, что согласен с ремаркой, и вновь повернулся к землянину.

– Я заверяю вас в том, что ничто не будет сделано против вашей воли.

Если вы хотите уйти прямо сейчас, никто не будет чинить вам в этом препятствий.

Уилл внимательно посмотрел на него. Этот немигающий взгляд, устремленный на с’вана, выбил того из внутреннего равновесия. Т’вар не ожидал этого. Этот взгляд смущал его гораздо больше, чем он мог предполагать. Лепары, гивистамы, о’о’йаны и даже массуды не способны смотреть на с’ванов так, чтобы те теряли уверенность в себе. Землянин несколько раз говорил, что сломанная рука Дропака – несчастный случай, что он музыкант и не признает насилия, но… Кто знает? Кто разберет этих аборигенов? Они и впрямь непредсказуемы. С’ван внутренне поежился, осознав свою уязвимость. «Почему? – спрашивал себя Т’вар. – Почему мне так неудобно?..»

42
{"b":"171977","o":1}