ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В Москве я познакомился с поэтом и журналистом Арсением Рябикиным, который подрабатывал в редакции журнала "Вокруг света". Он был уже знаком с темой "Аджимушкай", но когда узнал от меня о будущих перспективах возможных открытий по этой теме, его романтическая натура буквально "загорелась". В первую очередь его заинтересовало мое предположение, что основные документы гарнизона Центральных Аджимушкайских каменоломен (документы мы назвали архивом) так и не были найдены в 1943–1944 гг., не попали они и в руки фашистов, что ясно видно из немецкого донесения. Что я понимаю под "основными документами"? Это те документы, которые обязательно создаются в воинской части. А в Центральных Аджимушкайских каменоломнях в условиях окружения была создана часть по типу укрепленного района и приравнивалась она полку. Так что в штабе этой своеобразной части обязательно должны быть: книга приказов и приказаний, журнал боевых действий, списочный состав личного состава и командования подразделений, донесения из подразделений, документы дежурств и караулов, ходатайства по представлению участников к наградам и многое другое. Эти документы должны были храниться в железных ящиках или сейфах (их после оставления каменоломен тыловыми частями фронта в мае 1942 г. было много), поэтому была серьезная надежда, что документы сохранились.

У А. П. Рябикина сразу же возник план организовать большую комплексную экспедицию для поиска этих документов. С этой идеей он обратился к В. И. Никонову, главному редактору журнала "Вокруг света", который тогда принадлежал ЦК ВЛКСМ. Никонов пригласил меня в редакцию и спросил: "Если мы организуем поисковую экспедицию в Аджимушкайские каменоломни, то какая есть гарантия, что эти документы мы найдем?" Я ответил: "Скорее всего (я даже в этом уверен), что главных документов (т. е. архива) мы не найдем, слишком большие каменоломни по площади и очень сильно разрушены. Но вот гарантии, что там мы найдем различные другие документы, а также реликвии этой героической эпопеи, это я гарантирую на 100 %". Этот ответ В. И. Никонову понравился, а Арсений после на меня набросился с упреком: "Ты не веришь в успех, а вот я поеду туда один и эти документы найду". Это было уже мальчишество неисправимого романтика, пришлось только улыбнуться и в очередной раз сказать, что он не представляет, что такое каменоломни и в какие руины они превращены к настоящему времени.

В ЦК ВЛКСМ на организацию экспедиции дали "добро", и Арсений развернул организаторскую деятельность, к нему присоединился еще не менее энергичный доцент одного из технических вузов Москвы Г. Н. Князев. Они стали писать и обращаться лично в разные органы и инстанции. Кроме ЦК ВЛКСМ, были задействованы: Генеральный штаб Вооруженных сил, Главпур, Крымский обком Украины и обком Комсомола, штаб и политуправление Одесского военного округа и др.

К этому времени я служил в Таллинне преподавателем общественных наук 64-х курсов подготовки политсостава. Мою научную и поисковую деятельность командование поощряло. В ходе работы курсов перед набором новых слушателей и курсантов получались "каникулы" по 1,5–2 месяца, поэтому командование меня без особых трудностей могло отпускать в творческие отпуска. Из Главпура пришло указание отправить меня для работы в экспедиции, и командование отпустило меня на 1,5 месяца, к этому прибавлялся еще положенный мой календарный отпуск. До последнего момента мне как-то не верилось, что экспедиция состоится и что она примет значительные организационные размеры. Я приехал в Керчь в середине июля 1973 г., когда деятельность экспедиции начала уже развертываться. А. П. Рябикин и Г. Н. Князев не теряли зря времени. Они меня встретили на машине и сразу же повели к секретарю комсомола города. Здесь я узнал, что непосредственным руководителем экспедиции назначен Сергей Михайлович Щербак, заведующий музеем в Аджимушкайских каменоломнях, в прошлом полковник авиации, принимавший участие в освобождении Керчи в 1943–1944 гг.

Обязанности его, как руководителя, были сложные, ответственные и даже опасные. В его подчинение входили самые разные поисковики, за безопасность которых в условиях раскопок и разборов завалов никто не мог поручиться. Сейчас я даже удивляюсь смелости и самоотверженности этого уже немолодого человека. К поисковой работе по инициативе Керченского горкома партии и комсомола подключился ряд промышленных предприятий. Уже первый день поисков меня приятно удивил. Местная воинская часть выделила группу саперов, связистов-телефонистов, подразделение до взвода для непосредственных раскопок. Выделялось две автомашины для перевозки людей и найденных в каменоломнях боеприпасов на уничтожение. В раскопках принимали участие представители керченской молодежи во главе с А. А. Мирошниченко и Н. Н. Спасовым. Для поисковиков около каменоломен был разбит лагерь из палаток, здесь же была организована кухня, небольшой запас продовольствия, воды, дров и средств освещения. Скоро приехала группа поисковиков из Одессы, которые имели большую практику по работе в Одесских катакомбах (каменоломнях). Группу возглавлял Л. М. Ашколуненко. Одесситы, как поисковики, были прекрасно оснащены и обеспечены. У них были свои палатки, спальные мешки, инструмент для раскопок, свое продовольствие. Забегая вперед, я должен сказать, что самые интересные документальные находки в этой экспедиции сделали одесситы. Работа нашей экспедиции неплохо освещалась в печати (в том числе и центральной). О поисках в каменоломнях под Керчью скоро узнала вся страна. 15 сентября 1973 г. Л. И. Брежнев подписал указ о присвоении Новороссийску и Керчи почетных званий "городов-героев". В своем обращении к трудящимся города, воинам, участникам героических сражений на Керченском полуострове он упомянул и "мужественный подвиг советских патриотов в Аджимушкайских каменоломнях". В редакции "Вокруг Света" мне рассказывали, что при чтении подготовленного текста указа Брежнев спросил у своего помощника: "Все тут правильно про каменоломни написано?" И, получив утвердительный ответ, подписал.

В последующие годы раскопки в каменоломнях продолжались, но уже не в таких масштабах, как летом 1973 г. Руководил ими по-прежнему С. М. Щербак. Все время здесь работали керчане, и не только молодежь. Все это, естественно, делалось бесплатно. Запомнилась супружеская пара лет 35-и из керчан, которая расчищала один из отсеков подземелья. Женщина была в легкой шапочке с козырьком, которые тогда носили на Кубе, и была очень похожа на испанку. Об этом я ей сказал. А она с гордостью ответила: "Так я и есть испанка, мой дедушка, будучи ребенком-сиротой, был привезен из Испании во время проходящей там Гражданской войны и в СССР усыновлен". К сожалению, я не записал фамилию этой симпатичной супружеской пары. В экспедиции в каменоломни буквально рвались группы поисковиков из других мест СССР. Здесь работали группы из Свердловска, Миаса, Мордовии, Ростова и других мест. По-прежнему активны и удачливы были одесситы. В последующие годы приезжал сюда Ашколуненко из Одессы на своей машине, его сопровождали дети, а потом уже и внуки. Аджимушкай для них стал родным. Одессит В. М. Соколов, майор внутренних войск, стал проводить свои отпуска в Аджимушкайских каменоломнях, он возглавлял группу поисковиков, прекрасно писал отчеты о своих раскопках. В этой связи следует сказать и о журналисте В. К. Щербанове из Ростова-на-Дону, который регулярно (даже по несколько раз в году) приезжал в Керчь на раскопки.

Новое поколение поисковиков уже не разбивало лагерь возле каменоломен. Они жили под землей, стремясь лучше прочувствовать жизнь подземного гарнизона. Даже воду собирали в каменоломнях в водоносных местах, где она капала с потолка. Одессит К. К. Пронин, маркшейдер по специальности, возглавлявший заповедник "Одесские катакомбы", составил план подземных выработок Аджимушкайских и других керченских каменоломен, чем значительно улучшил их изучение и поиск в них. Следует сказать, что до него никто не догадался это сделать.

25
{"b":"172002","o":1}