ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Кроме таких ничем не примечательных будничных дней, наступил день большого праздника, вернее, такого торжества, которое не часто увидишь в самые большие праздники уже в мирное время. Не могу припомнить, в какой из дней июня месяца наши шахтопроходцы дошли до воды, и приток ее был настолько значительный, что она не давала работать. Глубина колодца была уже более 10 метров. На этом работу решили прекратить. Когда воды собралось уже около метра, тогда только все узнали, что мы победили — вода есть и прибывает еще. Все свободные бойцы бросились к колодцу.

Полковник был уже там. После краткой, но торжественной поздравительной речи к защитникам каменоломни полковник лично благодарил бойцов, участвовавших в сооружении колодца, и сказал, что их обязательно внесут в список на представление к наградам. И тут радость прорвала людей: 15 землепроходцев были подхвачены на руки и с криком "ура" шествие двинулось со 2-го батальона к штабу обороны к центральному проходу. От ликования каменоломня гудела и дрожала, люди обнимались, целовались и плакали. Наша организованность и упорство победили. Врагу не удалось удушить нас газами и жаждой. Много мне в жизни приходилось видеть торжеств и праздничных салютов, но ничего похожего я больше не видел и сам не испытывал.

Когда две бочки были наполнены водой, го велели приходить и получать ее для подразделений: на первый случай кружку воды для питья и кружку для умывания. Это был верх счастья, можно сказать, уже обреченных людей. Это была настоящая победа! И мы ей радовались, и мы ею гордились. На другой день в штаб пришли все те же гражданские и посоветовали полковнику: воду выбрать и колодец копать до тех пор, пока не кончится ракушечник и не появится песчаник. Потом воды будет много, и будет она постоянно. Их совета послушались и прорыли еще свыше двух метров. Воды действительно стало много и очень хорошей. С этого дня в каменоломне начинает нормально работать кухня на всех, а не только для госпиталей. На завтрак нам готовили чай, на обед хоть и очень, очень редкий суп — или с рисом, или с вермишелью, или с пшеном. А на ужин снова чай. Хотя и скудная пища, но горячая и три раза в день. Только одно нас стало беспокоить — это отсутствие соли. У нас ее не было совершенно. Раньше нас спасало изобилие сельди, но ее стало очень мало. На неделю нам давали по две маленьких рыбешки, которые утром вытаскивали с тряпочки, легонько натирали ими десны и снова прятали. Голод нас так не страшил, как отсутствие воды. Севастополь еще сражался, и помощь ему обязательно будет или с Керчи, или из Феодосии, или из того и другого места сразу. Моральный дух наш был еще очень высок. Когда воды стало в изобилии, нам устроили баню. Было нагрето немного воды, и в боковой галерее мы раздевались и, стоя на досках, обмывались. Старое белье не надевали, нам дали новое, которое пошили там же в каменоломне из той бязи, что в свое время мы находили тюками. Это очень подняло дух солдат.

Наша кухня состояла из нескольких различной величины чугунных котлов, установленных на камнях. Подогревали котлы, спаливая различные деревянные предметы, которых в каменоломни было изобилие: доски с перегородок, кузова с автомашин, которые были загнаны в подземелье во время сдачи Керчи. Когда окончили сооружение колодца и кухня заработала на полную мощность, "слухачи" доложили о большой активности немцев в районе между штабом и колодцем, над вторым батальоном и в районе кухни. В течение многих дней над этим местом был слышен стук. Командованием были приняты меры безопасности: сменили стоянку кухни, часть второго батальона перевели за склад боеприпасов, укрыли колодец. От первого батальона немцы стучали немного в стороне. Прошло несколько дней — и через равные промежутки времени три огромнейшей силы взрыва потрясли каменоломню. Такой силы взрыва мы еще не испытывали. Взрывы были настолько сильны, что мы думали, потолки обрушились и камни давят нас. Так тяжело было дышать. Но это сильная взрывная волна сдавила дыхание и погасила в каменоломне все светильники. Когда после взрыва смятение улеглось и начали обследовать каменоломню, то в районе каждого батальона, где немцы долбили потолки, зияли три огромных дыры, пробитые в потолках насквозь. Метрах в 20-и от расположения 1-го батальона зияла дыра, но ни обвалов вблизи, ни жертв не было. Наш участок каменоломни выдержал испытание с большим запасом прочности. Второй батальон пострадал больше всех, видимо, потому, что тот участок каменоломни сырее других. Над тем местом, где спали люди, обвалилась с потолка плита ракушечника и накрыла спящих, было привалено часть склада боеприпасов, а у колодца с потолка обрушилось несколько глыб, но сам колодец не зацепило.

В 3-м батальоне, над тем местом, где располагалась кухня до переноса ее, зияла такая дыра, как и над 1 и 2-м батальонами. Все прекрасно поняли, что среди нас был человек, хорошо знающий расположение каменоломни, и что эта сволочь нас предала врагу. Были приняты срочные меры по строжайшей охране имеющихся ходов и по обнаружению других, что мы не знали. Подозрительно шатающихся по каменоломне личностей задерживали и препровождали в особый отдел штаба обороны. Усилили охрану самого штаба, колодца, склада боеприпасов и кухни. Продовольственный склад находился при штабе. Думая этими взрывами нанести нам чувствительный удар, враг просчитался. Вместо радости он получил много хлопот. Грунт со взорванного потолка осел в каменоломню конусом, и через время мы поняли и опробовали на практике, что этот конус можно использовать для вылезания наружу. По договоренности с постом какой-либо амбразуры, дежуривший там боец давал знать, что вблизи провала немцев нет. Тогда по обрушенному конусу один из бойцов с автоматом выбирался наружу и занимал оборону. В это время внутри каменоломни к провалу подбегали два бойца с ротными минометами и ящиком мин и под корректировку первого через дыру начинался обстрел Аджимушкая. Это длилось недолго — не более 5 минут, а какой эффект получался! Сверху со всеми деталями передавали, как под обстрелом миномета по селу начинали метаться фрицы. Долго потом это событие, со всеми более обрастающими подробностями, обсуждалось в подразделениях и особенно в госпиталях. Люди как-то встряхивались, живо изображали мечущихся немцев и от души весело смеялись.

Представьте себе, что после этих событий с тремя взрывами в каменоломне ликвидировался такой пост как "слухачи". Немцы уже больше нигде не долбили и ничего не взрывали. К каменоломне каждое утро пригонялась партия русских военнопленных, которые разбирали разбитые дома, сарайчики, каменные заборы и бричками таскали весь материал к трем дырам и засыпали их. А другая часть пленных была занята установкой третьего ряда проволочных заграждений вокруг каменоломни. Немцы рассчитали правильно, что по своим мы стрелять не будем. Да и как можно было поднять оружие на эти ходячие, золотушные и часоточные скелеты, человек по 10 вцепившись в бричку. Этой работе мы не препятствовали, так как, во-первых, они нам делали полезное дело (выше насыпали конус, по которому легче было выбираться наружу), а во-вторых, сам вид пленных был лучшим дополнением к листовкам, которые немцы забрасывали в эти дыры с приглашением сдаваться в плен и с описанием райской жизни в плену. Да еще иногда зазевавшийся фриц попадал на мушку нашим ребятам. Видя бесполезность своих усилий засыпать провалы, немцы бросили работу, а у нас после этого добавилось три новых поста охраны. После в эти провалы немцы изредка бросали гранаты или гранаты с привязанными толовыми шашками, жертвами которых стали два наших часовых, брошенные взрывной волной об стену и убитые, полковник — командир подземного гарнизона каменоломни — и старший батальонный комиссар, разрядившие невзорвавшуюся гранату или какой-то другой взрывоопасный предмет. Но об этом будет идти речь ниже.

Немцы так замуровали нас, так окутали колючей проволокой, что были уверены, что вылезти за пределы каменоломни у нас нет никакой возможности, ведь вдобавок к огневым точкам, секретным постам и минным полям в течение ночи над каменоломней не гасли осветительные ракеты. Но мы все же за пределы проволоки уходили, и неоценимую услугу в этом нам оказывали секретные амбразуры, через которые мы получали полнейшую информацию об окружающей нас обстановке. Например, мы видели, как немцы ставили мины в карьере на полотне узкоколейки, а потом ночью смогли их снять, не трогая их сбоку насыпи. Самоуверенные фрицы даже не допускали мысли, что при таком освещении ночью по минированному участку да еще на возвышенности можно проползать незаметно. А оказывается, накрывшись плащ-палаткой, это очень легко делать. И именно по полотну этой узкоколейки мы доползали до Царева Кургана, где были их огневые точки, выползали с карьера, подпирали колючую проволоку колышками, проползали ее и рядом с немцами, вдоль каменного заборчика, уползали в огороды и уходили в село. Это нелегкий был путь, но менее опасный, так как немцы считали, что по нему мы не могли ползти, притом по минному полю.

68
{"b":"172002","o":1}