ЛитМир - Электронная Библиотека

Тогда же, в начале сентября 1942 года, мы потеряли у партизан и свой первый Ли-2. Экипажу И. Н. Владимирцева была поставлена задача перебросить под Ровно в отряд Медведева весьма важный груз. Полет предстоял на полную глубину, и потому машину готовили очень тщательно. Укомплектовали запчастями, инструментом, загрузили бочку с моторным маслом. Когда я прощался с экипажем, все были на местах: командир, штурман А. Н. Пономаренко, радист Г. А. Буланов, воздушный стрелок Н. В. Кочуркин, борттехник Ф. В. Ващенко.

— Запроси еще раз посадочные знаки, — сказал Владимирцев радисту.

— Посадочную площадку обозначат кострами по периметру, Т выложат из фонарей.

— Тогда поехали, — Владимирцев затянул парашютные лямки. — Может, и ты с нами, Горностаев?

— Начальство не отпускает. Ни пуха вам…

— К черту.

Никто не знал, что свидеться снова нам удастся лишь через два месяца, 12 ноября. Когда на нашем аэродроме приземлился Ли-2 В. П. Бибикова из 101-го авиаполка и улеглась радость встречи с вернувшимся экипажем Владимирцева, мы отошли в сторонку с Андреем Пономаренко. Сели, закурили.

— В район приземления пришли точно, — глухим простуженным голосом начал он свой рассказ. — Площадка есть, а Т — нет. Вертелись мы, вертелись — нет Т. Пытались запросить Москву, что делать, но не удалось, слишком далеко улетели. И в небе болтаться долго не можем, понимаем, что наводим немцев на отряд. Решили садиться. Снизились над площадкой, прошли на бреющем, осветили фарами. Препятствий нет, длины хватает. Сели. И на скорости 50 километров в час машина провалилась. Болотистый грунт не выдержал. Нос вниз, хвост вверх, двери заклинило… Ну, думаем, устроили нам фашисты ловушку. Достали автоматы, пистолеты. Люди бегут. Тоска меня взяла. Думаю, если фашисты, то нелепо погибать придется. Сидим как в мышеловке. Слышим, кричат. По-русски. Отлегло от сердца. Командир, борттехник и я через верхний люк пилотской кабины выбрались, радист и стрелок — через заднюю грузовую дверь. Партизаны помогли нам машину в нормальное положение вернуть. Отделались мы, общем-то, легко. Владимирцев, правда, ногу поранил, у остальных — только ушибы. Груз цел. А самолет разбит. Посудили, порядили — выходит, что восстановить его в лесу невозможно.

Сняли с Ли-2 вооружение, боеприпасы, радиостанции. И погиб наш друг самолет смертью храбрых в лесах Ровенских. А мы два месяца партизан аэродромной службе учили. Может, других наша участь минует…

Подошел, прихрамывая, Иван Владимирцев.

— Байки травишь, Андрей? — улыбнулся он. — Пошли лучше поужинаем.

Они ушли. Я смотрел им вслед и думал о том, что, несмотря на неудачу, у Владимирцева есть уже своя фронтовая слава. Разведчики, летавшие в тыл, просили об одном, — чтобы забрасывал их Иван. Тридцатитрехлетний Владимирцев был для них своеобразным талисманом. Все, кого он вывозил в тыл врага, возвращались к своим.

Когда я вспомнил о Сталинградском фронте, у меня заныли руки, будто снова попал я в морозную, буранную степь. Работы там было через край, но даже из-под Сталинграда, где каждый самолет — на особом счету, улетали наши Ли-2 к партизанам. Тогда мы едва не потеряли экипаж Щуровского.

Я встретил эту машину после ночного бомбометания. Экипаж ушел, а техники и моторист приступили к привычной работе. И вдруг возвращается Олейников.

— Ты что, Сережа? Иди, спи, мы сами справимся.

— После войны отоспимся, — устало сказал он. — Приказ получили через час вылететь на спецзадание.

Вместе с механиком Сашей Батуриным заправили они Ли-2 горючим и маслом, опробовали двигатели. Подошел радист Алеша Губин, за ним стрелок Миша Стародубов. Первый проверил радиостанции, настройку на КП полка, второй — пулеметы и боеприпасы… Подъехали на полуторке два Александра — командир отряда Щуровский и штурман Пустовойт, старший штурман полка майор С. С. Соколов. Здесь же, у Ли-2, в последний раз проверяются штурманские расчеты, уточняются сигналы. Соколов ставит свою подпись в документах. Пора!

Три полета в Брянские леса они выполнили успешно. В четвертом у деревни Солтановка-Борки условленных сигналов не обнаружили. Пришлось возвращаться, не выполнив задания. Под Орлом они и попали в переплет. Одинокий самолет нарвался на прожектора и на зенитки. А на борту взрывчатка, боеприпасы…

— Я тебе, Николай, объяснить не сумею, что испытываешь, сидя в пороховом ящике посередине неба, — вещал, возвратившись, Олейников. — А в тебя все, кому не лень, снаряды пускают. Уж на что наш командир любитель острых ощущений, но и он — дай бог ноги! — изворачивался, как мог. Наша старушка так кряхтела, что я боялся — вдруг на вираже развалится. Выдержала… — И он одобрительно похлопал по обшивке фюзеляжа Ли-2.

Доставалось и борттехникам. На их плечи ложилась ответственность за то, что в полете Ли-2 будет вести себя так, как должно. Лежала она тяжелым грузом в течение многих часов, и это напряжение изматывало вконец. Прислушиваешься, приглядываешься — ждешь напасти любой… Особенно нарастала тревога к концу гарантийного ресурса двигателей АШ-62ИР. У них, как правило, к этому сроку начиналась тряска из-за неустойчивой работы нескольких цилиндров. Хорошо, если забарахлит движок над своей территорией. А если в сотнях километрах от нее? Заменить поршневые кольца цилиндров даже в условиях базового аэродрома непросто. Что же говорить об этой работе, когда делаешь ее на партизанской площадке, в лесу? К тому же сверху Ли-2 хорошо виден…

В октябре сорок второго я встречал самолет Щуровского. Он возвращался от партизан. Первым вышел Олейников. Обычно веселый, неунывающий в любых передрягах, на этот раз он показался мне уставшим и чем-то расстроенным.

— Случилось что-нибудь, Сергей?

— Ничего, — обронил он, взглянув на меня. — Отосплюсь, и все пройдет.

Оказалось, летали они в район деревни Лельчицы Минской области к партизанам А. Н. Сабурова. В полете началась сильная тряска левого двигателя. Щуровский сумел довести машину до «точки» и посадить ее. Почти сутки Олейников с бортстрелком Михаилом Стародубцевым ремонтировали движок. Без необходимых приспособлений, с минимумом инструментов и запасных частей. Им пришлось менять поршневые кольца в двух цилиндрах. И вот самолет стоит на родном аэродроме, потрескивают остывающие двигатели, словно лишь одним им ведомым языком благодарят Олейникова…

Воспоминания, воспоминания. Неужели мы так много уже отвоевали?! Неужели годы прошли? Не дни, не месяцы — годы!..

По обшивке ударили капли дождя. Ветер раскачивал Ли-2, посвистывал в щелях. Я поплотнее закутался в чехол, поднес часы к глазам. Фосфоресцирующие стрелки показывали два часа ночи. Сон не шел, и я снова вернулся в прошлое.

Почему-то вспомнился сорок третий год. Начало его. Тогда стало известно, что в соединении С. А. Ковпака ждут нашей помощи — много раненых. Из-за Плохой погоды вывезти их самолетами вовремя не удались. И потому, когда в последних числах января установились ясные холодные ночи, наши экипажи вместе с экипажами других полков 1-й авиадивизии вылетели на помощь ковпаковцам. Повел свой Ли-2 на озеро Червонное южнее Слуцка и капитан Владимир Александрович Тишко. Вез он привычный груз: медикаменты, взрывчатку, продукты. Обратным рейсом должен был забрать раненых и детей. Улетел с Тишко и старший техник второго авиаотряда эскадрильи К. П. Кольга. Улетел и словно в воду канул. Как и остальные.

Они прошли линию фронта, попали под прожекторы и зенитный огонь, но ускользнули. На «точку» вышли точно. Увидели костры на льду озера, условные сигналы. Сели. Но после посадки, при рулении к берегу самолет никто не сопровождал. Тишко не знал, что лед усеян проталинами от прежних сигнальных костров, ничем не обозначенных.

— Ухнули мы в прорубь, — рассказывал позже Кольга. — Винт согнулся, крыло и шасси подломились. Пока из полка запчасти доставили, пока ремонтировали, фашисты засекли Ли-2 и сожгли с воздуха. Знать, что самое страшное в тылу у немцев? Остаться без дела. А мы больше месяца ждали, пока нас вывезут. Тебя одного оставил на два отряда, душа изболелась.

34
{"b":"172032","o":1}