ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В комнате никого. Нет, не уснешь! Пригласил сержанта Бондаренко:

– Не забыли немецкий язык?

– Нет, товарищ майор. Владею им уверенно, как и раньше.

– Как вы посмотрите, если мы направим вас в гости к немцам?

– Желания, конечно, не имею, но если надо, я готов.

– Нужно, очень нужно, сержант. Мне тоже не хочется еще раз подвергать вас серьезной опасности, рисковать вами, да и Наташа переживать будет. – Подумал и решительно: – Очень нужно!

– Понятно, товарищ майор. За Наташу – спасибо. Что я должен делать?

– Нужно собрать самые подробные сведения об этом районе. – Майор ткнул карандашом в очерченный квадрат на карте. – Где и как расположены немецкие войска? Что это за войска? Сколько их? Одним словом, требуется самая полная и разносторонняя информация о противнике с учетом того, что, возможно, нам придется идти в этот район. Прифронтовой район.

– Какой-нибудь документ прикрытия найдется?

– В том случае, если вас задержат, будете выступать в роли агента гестапо номер семьдесят один, известного также по кличке "Вальтер". В качестве доказательства принадлежности к гестапо у вас будет визитная карточка начальника гестапо Отто Кранца. Она имеет силу пропуска. О "Вальтере" и я вам расскажу, и сами вы поговорите с ним, выясните все, что может вам пригодится. Идти надо сегодня. Инструктаж через полчаса.

Семен заторопился к Наташе. Не сказать – это хуже.

Наташа сидела за рацией в отдельной небольшой комнатке, в наушниках показалась не то старше, не то посерьезнее. Возможно, потому, что она сосредоточенно что-то ловила в эфире.

Заметив Семена, Наташа сняла наушники.

– Сенечка, сюда заходить нельзя: майор никому не разрешает.

– Знаю, Наташенька, но мне надо кое-что сказать тебе.

– Что случилось? – встревожилась Наташа.

– Ничего не случилось. Просто-напросто ухожу на задание, – ответил Бондаренко так, как говорят, что пошел на прогулку.

– Куда? – поднялась Наташа. – А ну-ка честно говори.

– Честно и говорю: гитлеровцев проведать.

– Сеня!

– Успокойся, милая. Я ненадолго.

– Я что! Обо мне ты можешь не думать, но вот о сыне нашем подумал?

– О сыне? – удивленно протянул Семен. – Наташенька, родная моя!

Семен обнял Наташу, стал целовать в губы, щечки.

– Отпусти, сумасшедший! – отбивалась Наташа. – До дыр процелуешь, как я сыну покажусь?.. – И уже серьезно: – Не считай мои слова упреком. Невольно вырвались. Сеня, ведь я хочу очень немногое: чтобы у моего сына был отец. Совсем скромная мечта.

– Об этом, Наташенька, сейчас мечтают десятки миллионов женщин. Война! Не тревожься. Задание так, не опасное, завтра же вернусь. Ну, поцелуй меня на дорогу.

– Ой! – вскрикнула Наташа испуганно, взглянув на часы. – Чуть не прозевала! Через минуту сеанс связи с Центром. Да уходи же поскорее!

Поцеловала – кинулась к радиостанции.

***

Лесной тропой Алеша и Мишутка вышли на шоссе и по-мальчишески задорно зашагали на восток. Издали увидели, что на повороте, возле дорожного указателя, размеренно расхаживают взад и вперед два рослых немецких автоматчика. А на другой стороне дороги, напротив указателя, стоял полицай – на рукаве белая повязка, за плечами карабин. Рядом с полицаем женщина в роскошной шубе.

Мишутка заметил их, оробел. Алеша сказал ему ласково:

– Не бойсь. Иди смело, а то сами накличем на себя беду.

– Штеен! – крикнул один из автоматчиков. – Документ!

– Какие у нас документы? – ответил Алеша. – Мы несовершеннолетние.

Подошли полицай к женщина.

– Кто такие и куда идете? – спросил полицай.

– У него вот мать пропала, – указал Алеша на Мишутку. – Идем в деревню Попельню. Говорят, там она объявилась.

– У нас подростки документов не имеют, – пояснил полицай немцам. – К матери идут.

Женщина в шубе перевела. Солдат махнул рукой.

– Проходите. Только не болтайтесь, где не положено, – строго наказал полицай.

Отойдя подальше, повеселевший Алеша сказал:

– Вот видишь, пронесло, а ты боялся. Главное, Мишутка, не бояться. Струсишь – заподозрят неладное.

– Не буду больше, – пообещал Мишутка, растирая окоченевшие руки.

***

Вечером, проверив посты, Млынский вызвал капитана Серегина, приказал предупредить всех командиров и бойцов, чтобы в любую минуту были готовы к переходу на новое место. На вопросительный взгляд Серегина ответил, что его выбор будет зависеть от результатов разведки – что сообщит сержант Бондаренко, какие сведения принесут Алеша и Мишутка.

Было не до сна – раздумывал, а что делать, если разведчики принесут малозначащие сведения? Тревожило и то, а вернутся ли разведчики? Вслепую, конечно, идти нельзя. Нельзя пробиваться и с боями – если раньше времени отряд будет обнаружен, операция "Березка" сорвется…

Ночью Наташа принесла срочную радиограмму. Штаб фронта сообщал координаты минных полей противника на линии фронта, в районе предстоящих действий отряда. Перенеся эти крайне важные сведения на свою карту, майор, довольный, сказал Наташе:

– Здорово нам помогает разведотдел фронта! Молодцы! Попрошу вас, подежурьте у рации: могут быть еще срочные радиограммы. Сами в эфир не выходите. Никоим образом.

Наташа бесшумно закрыла за собой дверь, появилась Зиночка.

– За Мишутку волнуюсь, товарищ майор. Пожалуй, мы ошибку допустили, не отправив его на Большую землю.

– На войне трудно угадать, где безопаснее. Да и особая сейчас война – идет не только на линии фронта, но и в тылу противника. Вы сами справедливо говорили, что и по самолету будут стрелять. Стреляли, Зиночка. Самолет с нашими ранеными едва не погиб. Специалисты поразились, как летчик сумел посадить самолет, который скорее походил на решето. Его самого пуля не зацепила, а штурман, радист и несколько тяжелораненых погибли.

– Счастье просто!

– Да, Зиночка, оно и на фронте должно быть.

– Не зря говорит народ: "Не родись красивой, а родись счастливой".

– Это уже по женской линии.

– Ну что же? Если мне, женщине, положено немножечко счастья, я хотела бы, чтобы оно сопутствовало не мне, а Мишутке.

– Все будет хорошо, Зиночка. Вернутся наши орлята живыми и невредимыми.

– Мы с Оксаной только этой надеждой и живем.

– Оксана за маму тревожится?

– Не только. За Алешу тоже.

– Он родственник ее?

– Пока нет.

– Как это понять?

– Вот так и понимайте: любовь.

– Сильное это чувство, если даже война не властна над ней.

– Любовь сильнее смерти. Никто не может отнять ее у человека, – краснея, сказала Зиночка и заторопилась к выходу.

***

Ульяна довольно быстро обошла села, которые назвал ей Млынский, повстречалась со знакомыми, от них узнала, где стоят немецкие гарнизоны. Кое-что сама увидела. Несколько раз ее задерживали, но Ульяна убеждала, что пришла менять старые вещи на продукты, – запаслась ими на этот случай. Беда подстерегла позже, когда уже возвращалась домой. На контрольном пункте у развилки шоссе ее узнал полицай. Строго потребовал:

– Ну-ка, рассказывай, зачем пришла из леса? Кто послал? Партизаны? И не вздумай отпираться: я сам приезжал в лесничество за дровами, видел тебя. Таких один раз повидаешь, потом всю жизнь не забудешь: помесь сороки с чертом! Вспомни, как ты мне не дала березу срубить.

– Сгубить, хочешь сказать? А сейчас на людей руку поднимаешь? Падло ты, а не человек!..

– Сейчас не твоя власть. Говори, партизанка?

Немцу-автоматчику понятно было только одно слово.

– Партизан! – заорал он и ткнул Ульяну в грудь дулом автомата. Охнув, она упала навзничь. Солдаты подняли ее, бросили в кузов грузовой машины…

66
{"b":"172044","o":1}