ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

За поворотом дороги показалась машина. Это был камуфлированный автобус в желто-зеленых пятнах. Задними колесами он съехал в кювет. Дверца кабины распахнута.

«Наш клубный», — узнал Марголин. Машина командира полка подкатила поближе, и майор увидел, что кабина пуста, а смотровое стекло прошито двумя перекрещивающимися очередями. Пулевые пробоины напоминали головки заклепок с аккуратными краями в паутине мелких трещин.

На подножке темнела кровь. Такое же пятно было и у переднего колеса на дороге. Тут же поблескивали стреляные гильзы, еще не присыпанные пылью. Гильз было много. Видимо, шофер стрелял из ручного пулемета.

Пробитый корпус автобуса в нескольких местах топорщился щепками. Но большой красочный плакат на нем сохранился: красноармеец штыком прокалывал удава со свастикой. Осенний ветер шевелил бумагу. От этого движения штык колебался, а змея корчилась, будто ей и в самом деле было больно.

Боец! Настало время драться!
Вопрос теперь решается свинцом.
Точней стреляй! Учись маскироваться!
Будь стойким, верным Родине бойцом!

Майор прикрыл усталые веки и хорошо представил себе, что произошло на этой дороге. Ему показалось даже, что он слышит знакомый голос, нараспев читающий свои стихи. Это красноармеец Георгий Ладонщиков, их полковой поэт:

Перед тобой теперь одна задача:
(Других путей уже не может быть)
Громить врага везде. А это значит:
Во что бы то ни стало — победить!

Шофер объехал на дороге трупы двух гитлеровцев, притормозил у канавы: там без движения лежали еще трое.

— А вон и еще один, — указал на придорожные кусты шофер.

— Неплохая «премьера» для наших артистов!

Командир полка почувствовал гордость за красноармейцев его полка. Пожалуй, прав был комиссар, уделяя много внимания клубу. Теперь он сам убедился: музыканты и певцы не только успешно выступали на сцене, но и умело действовали винтовками и гранатами.

От опушки леса, размахивая револьвером, бежал человек.

— Стойте, стойте!

Майор поставил автомат на предохранитель. Но чем это так взволнован командир роты связи?

— Немцы перерезали дорогу. С минуты на минуту их танкетки выйдут сюда!

Взвихрив пыль, помчалась назад машина. Надо скорее предупредить командира роты, которая прикрывает отход полка, о появлении противника.

Отойдя за каменный барьер, командир полка видел, как несколько раз подбросило машину у штабного автобуса. Он представил трупы в серо-зеленых мундирах на дороге. Объезжать их уже не было времени.

Вместе с командиром роты связи Марголин отходил все глубже в лес. В мозгу складывался новый план прорыва с оставшимися людьми. А за сосняком уже лязгали гусеницы вражеских танкеток, и пули срезали ветки с деревьев, да где-то далеко рвались снаряды. Это расстреливали боезапас по наступающим береговые батареи. Тяжелые снаряды крушили сосны и ели, разметывали щебень шоссе.

317-я береговая башенная батарея старшего лейтенанта Дзофера Османова на мысу Ниназе прикрывала подходы к бухтам Тагалахт и Кюдемалахт, где в 1917 году войска кайзера тоже высаживались на остров Эзель (Сааремаа).

Но теперь, в 1941 году, враги пришли не с моря, а с суши, зайдя в тыл батарее. Пока фашисты были в секторе обстрела, советские артиллеристы вели по ним огонь. Но когда гитлеровцы приблизились и вошли в мертвую зону, дальнобойные орудия оказались бесполезными.

Старшина взвода связи Андрей Николаевич Белов вспоминал, что гитлеровцев встретили огнем винтовок и пулеметов краснофлотцы хозяйственного взвода под командованием интенданта Пискуна, рабочие механической мастерской, краснофлотцы воентехника Серебрякова.

До темноты в районе батареи шел бой. К вечеру фашисты отошли, но сил преследовать противника у защитников батареи не было. Утром атаки возобновились. Артиллеристы уничтожили всю документацию, взорвали орудия и командный пункт, отошли в лес на мыс Ниназе.

Высланная разведка донесла, что все пути отхода на юг отрезаны, без боя на полуостров Сырве не прорваться. Отвлечь внимание фашистов решил командир взвода наблюдения и связи лейтенант Попов. С ним пошли старшина Николай Лисин, пулеметчик Дмитрий Кочнев и радист Алексей Воропаев.

Через час с юга послышались пулеметные очереди. Видимо, фашисты не ожидали этого. Они ответили беспорядочным огнем. И долго еще на берегу рвались мины и снаряды. Маневр удался, батарейцы прорвались к своим.

Но это было лишь начало пути к полуострову Сырве. В ежедневных стычках с противником редела группа. Лишь немногим, в том числе и Дмитрию Кочневу, удалось прорваться к своим. От него-то товарищи и узнали, что лейтенант Попов погиб в бою, Лисину осколком оторвало руку, Воропаев был тяжело ранен. Здесь же стало известно, что раненого Пискуна фашисты захватили в плен, а Серебрякову с другой группой артиллеристов все-таки удалось прорваться в лес.

Встретив сильное сопротивление в районе ориссарских позиций, фашисты решили в тыл обороняющимся советским частям высадить морской десант. Местом высадки они выбрали бухту Кейгусте, близ которой проходила шоссейная дорога на Курессаре. Корабли артиллерийской поддержки должны были подавить береговую батарею № 1 старшего лейтенанта Евгения Павловича Будаева, установленную в этом районе.

Когда фашисты приблизились, помощник командира батареи младший лейтенант Соловьев настолько удачно скорректировал огонь, что с первых залпов были отмечены попадания.

Потеряв несколько шхун, большое количество катеров и лодок с десантом, фашисты отказались от высадки с моря. Им на помощь пришла авиация. Бомбы обрушились на 45-миллиметровую зенитную батарею № 515, которой командовал лейтенант Данилкин. Шесть вражеских пикирующих бомбардировщиков перепахали позиции батареи. Одно за другим выходили из строя орудия. Тяжелое ранение получил командир. Среди зенитчиков появились убитые.

Подавив 515-ю батарею, авиация принялась бомбить позиции береговых артиллеристов. От прямого попадания загорелся склад боеприпасов — длинная траншея близ орудий. Подойти к складу рискованно, а остаться без боеприпасов еще хуже.

Первым из укрытия выскочил командир батареи комсомолец Будаев. За ним бросились старшина Архангельский, артиллерист Рыбкин, командир огневого взвода Видякин.

Через дым и пламя, под разрывами вражеских бомб выносили мужественные люди тяжелые ящики с боезапасом, которые ежеминутно могли взорваться. Пожар ликвидировать не удалось, зато часть боезапаса все-таки спасли. И он очень пригодился, этот боезапас.

Утром над батареей, пострадавшей от бомбежки, установилось необычное затишье. Пустынно было море, перестали кружиться самолеты. Только где-то у Ориссаре все еще гремело и ухало.

Артиллеристы восстановили одно из орудий. Когда они узнали, что фашисты скопились в районе Пейде, израненная батарея вновь заговорила.

Недолго оставалось пустынным небо над Кейгусте. Снова начались ожесточенные налеты. Во время одного из них вражеская бомба упала возле КП. Осколки бомбы раздробили ноги командиру батареи Будаеву.

У бухты стали собираться разрозненные подразделения от Ориссаре. Вот подошла стрелковая рота, прибыла группа краснофлотцев во главе с политруком. Они попытались преградить путь фашистам на юг. И опять несколько часов продолжался бой. Рассказывают, что кто-то из 515-й зенитной батареи (к сожалению, фамилию бойца до сих пор установить не удалось), когда кончился боезапас, вывез на грузовой машине единственную уцелевшую пушку.

Когда фашистские части прорвались к пирсу Кейгусте, группа советских бойцов на восточном берегу бухты оказалась отрезанной от своих. Неширокая водная полоса отделяла их от товарищей. Продолжая отстреливаться, они готовились к переправе на западный берег. На плотах и вплавь красноармейцы и моряки перешли через бухту к своим.

21
{"b":"172046","o":1}