ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Глава 11

Я быстро перешла в гардеробную, тоже грязную и провонявшую застарелыми духами. И ничуть не удивилась, обнаружив, что реальная жизнь леди Мелоди имеет мало общего с выдуманной журналистами. Она совершила подлость, отрекшись от дочери, и все эти годы угрызения совести пожирали ее изнутри, пока она совсем не сгнила. Если бы мой когда-то брошенный ребенок вошел в мою жизнь сегодня, косяк диких коней не смог бы растоптать мою радость и гордость. Уж поверьте, я бы не постеснялась показать его всему свету. Впрочем, кто я такая, чтобы осуждать или бросать камни? Я, королева двойной жизни.

Десятки шарфов, от больших квадратов с эмблемой «Гермеса» до шалей с бахромой и простых полотняных платочков, валялись в каждом углу. Пульверизаторы, пуховки, заколки для волос, тонны косметики, вороха драгоценностей, монет и пачки фунтовых банкнот любого достоинства покрывали всю поверхность туалетного столика. Хотелось бы иметь такой в моей гардеробной: он был задрапирован розовым тюлем с блестками и стоял напротив антикварного зеркала в золоченой раме, прикрепленного к стене маленькими зеркальцами в форме цветов. Повсюду были приклеены желтые листочки с записями-памятками. Я подошла ближе и присмотрелась.

Совсем необязательно быть экспертом по части драгоценностей, чтобы увидеть, что одни вещи леди Карстерз намного превосходили другие ценой и работой.

Я глянула на часы: прошло четыре минуты — и принялась рыться в сокровищах. Вскоре на свет появился бриллиантовый браслет шириной приблизительно полтора дюйма, усеянный не менее чем шестьюдесятью камнями. Я выудила из кармана ювелирную лупу. Даже при самом приблизительном осмотре становилось ясно, что все бриллианты имели потрясающий цвет и качество. Часть, возможно, принадлежала к классу Д, а остальные — к Е или F, но почти все оказались двухкаратниками.

Я немедленно узнала украшение, которое надевала на бал прелестная шпионка Люсинда в романе «Поцелуй незнакомца». Копия браслета королевы Виктории, изготовленная придворными ювелирами в 1850 году, который та носила с бахромчатой диадемой Георга III. Потом и браслет, и диадема перешли к королеве-матери, которая позволяла принцессам королевской семьи надевать их на собственные свадьбы. Украшения хорошо известны и легко узнаются людьми, уделяющими внимание подобным вещам. Таким, как я. Работа показалась мне очень и очень неплохой.

Диадема и браслет были впервые надеты в тысяча восемьсот пятьдесят первом году, когда королева позировала художнику Винтерхальтеру для картины «Первое мая», на которой свежая как роза королева Виктория обнимает свое седьмое дитя (всего их было девять), маленького принца Артура, позже герцога Коннота, а крестный отец, герцог Веллингтон, зачесавший седые волосы на лоб, чтобы скрыть лысину, дарит ему золотую шкатулку, усыпанную изумрудами и рубинами размером в десятицентовик. Виктория, которой во время написания картины было тридцать два, позирует в розовой с серебром юбке, за право обладания которой я готова убить любого. Маленький принц Артур балансирует на зеленом бархатном подлокотнике кресла. В кулачке зажат букетик ландышей. Позади стоит его отец, многострадальный принц Альберт. Он кажется чем-то озабоченным, словно говорит с кем-то за сценой. И выглядит так, будто опаздывает на совещание.

Судя по камням в браслете леди Мелоди, цена такой вещички может быть около трех миллионов.

Я сунула его в лифчик.

Кольцо типа обручального с большим квадратным бриллиантом — прообраз всех обручальных колец во всех книгах леди Мелоди — лежало на маленьком блюде костяного фарфора среди всякой дребедени. В нем было, по моим прикидкам, не менее семи карат. Камень чистой воды. Без единого вкрапления. Поразительный блеск. Как живой. Именно так она описывала кольцо.

Оно присоединилось к браслету на моей могучей груди.

Что там за шум?

Я застыла, как статуя, и прислушалась. Нет. Показалось. Прошло шесть минут. Пора идти.

Но взгляд зацепился за часы от Картье в стиле ар деко в бриллиантово-сапфировой оправе. Я подняла их и попыталась отцепить от тонкой платиновой цепочки дешевую клипсу. И тут послышались голоса. Я положила часы назад, точно на то место, где они лежали, на случай, если кто-то замечает подобные мелочи, в чем я серьезно сомневалась, ступила в темноту затхлого шкафа и через щель в двери увидела, как в спальню ворвались две горничные, одна молодая, другая постарше, в старомодных серых униформах с белыми передниками и наколками.

— Не понимаю, как она может так жить, — заметила девушка и, осторожно пристроив компьютер на тумбочке, собрала газеты. Вторая подняла кота с подушек, бросила на пол, собрала подносы и поставила в коридор, а сама вернулась, чтобы помочь первой застилать постель.

— Она по-своему счастлива. И не наше дело ее судить.

— Как по-вашему, она не рассердится, если я сложу журналы в стопки?

— Сколько раз повторять, Джейн, не смей ни к чему прикасаться, — отрезала женщина постарше. — Она прекрасно знает, где что лежит! А теперь повесь новые полотенца и принеси корзинку с бельем, пока я наполняю льдом ведерки, и можно уходить.

— Интересно, сколько этой шипучки она вытягивает за день?

— Понятия не имею.

— По-моему, не менее трех-четырех бутылок. Иногда пять. Не находите это немного странным? — не унималась девушка. — Пить в одиночестве целый день?

— Джейн!

Лично мне хватило бы предостерегающего тона. Давай, Джейн, выполняй намеченную программу и убирайся!

— Да, мэм.

Девушка прошла в двух дюймах от меня, достаточно близко, чтобы ощутить запах ее туалетной воды «Жан Нате», на который у меня аллергия. Пришлось зажмуриться и зажать нос. Только бы не чихнуть!

Девушка бесконечно долго поднимала с пола мокрые полотенца и укладывала в корзинку. Потом так же бесконечно долго снимала с полки чистые и вешала на позолоченные вешалки. Потом завернулась в шарф, повертелась перед зеркалом, порылась в нагромождении на туалетном столике, пока не выудила серьги-подвески со стразами. Их она с кокетливой улыбкой приложила к ушам, восхищаясь собой в зеркале. В моем носу творилась настоящая революция. Пропади пропадом и она, и ее «Жан Нате»!

Я еще сильнее стиснула пальцы.

— Что ты там делаешь? — позвала женщина постарше. — Иди же! У нас полно работы!

— Иду, мэм.

Девушка поспешно вернула на место серьги, подхватила корзинку и исчезла.

— Откуда взялся этот шарф?!

— О, простите, мэм.

Девушка метнулась обратно и бросила шарф на табуретку как раз в тот момент, когда я все-таки не выдержала. Из-под прижатой ко рту ладони вырвался сдавленный звук, от которого едва не взорвались барабанные перепонки. Кольцо и браслет жгли как раскаленное железо.

Глава 12

Я не шевелилась, пока не услышала, как закрылась дверь в дальнем конце коридора. И только потом промчалась через частично убранную комнату к маленькой двери на площадке потайной лестницы. Я слишком долго отсутствовала — целых девять минут, — и это пугало. Что, если Оуэн уже ищет меня? Что, если встреча закончилась и он ждет в машине?

Я вынула из кармана телефон, включила — звонков не было — и, сбросив туфли, бесшумно слетела вниз по ступеням и выглянула в коридор. Кажется, пронесло.

За третьей дверью, как я и ожидала, оказался туалет. Я закрылась, прислонилась к стене, чтобы отдышаться, и оказалась в удивительно жизнерадостном, уютном и нарядном помещении для столь сурового окружения. Желтые с зеленым обои, покрытые синими птичками, радовали глаз, а вместо типичной раковины и длинной тумбы в белоснежный блок мрамора на белых мраморных дельфинах-ножках был вмонтирован неглубокий тазик. Жирные золотые дельфины обрамляли и антикварное зеркало. Вода лилась из клювов позолоченных лебедей. На стенах висели восхитительные гравюры восемнадцатого века, изображавшие дамские шляпы. Жаль, что у меня не было времени их рассмотреть! Зато я решила повесить нечто подобное в своей гардеробной. Откровенно говоря, очень жаль, что у меня не хватает времени их украсть.

12
{"b":"172049","o":1}