ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Если бы тебя тогда нашли… – Ганс покачал головой.

– Не знаю, что те звери сделали бы тогда с нами, детьми, но они наверняка заставили бы дорого заплатить за это того польского доктора и всех мужчин, живших в бараке, – задумчиво сказал Бруно.

– Тогда ты была более стойкой и не плакала так много, – попытался пошутить Карло.

Мерседес вытерла слезы платком Ганса и отпила из стакана немного воды.

– Простите меня… Я пойду… пойду умоюсь, а затем вернусь.

Когда она вышла из гостиной, трое друзей переглянулись, не скрывая охватившей всех их тоски.

– Я спрашиваю себя, как так могло получиться, что этот подонок прожил столько лет на Ближнем Востоке, и никто его там не смог обнаружить, – Бруно горестно вздохнул.

– Многие нацисты нашли себе убежище в Сирии, Египте и Ираке, а еще в Бразилии, Парагвае и других латиноамериканских странах, – сказал Ганс. – Пример Танненберга – не единственный. Многие из них спокойно дожили до старости, и никто их не трогал и не трогает.

– Не забывайте, что главный муфтий Иерусалима был верным союзником Гитлера, да и вообще арабы в основном поддерживали нацистский режим, – добавил Карло. – Так что чему тут удивляться?

– Но почему мы не могли его найти в течение всех этих лет? – спросил Бруно, обращаясь словно к самому себе..

– Потому что, независимо от того, меняет человек свое имя или нет, в стране с феодальным или диктаторским режимом его найти намного сложнее, чем в демократической стране, – пояснил Карло.

Когда Мерседес вернулась в гостиную, она немного успокоилась, хотя ее глаза все еще были красными от слез.

– Я до сих пор не поблагодарила вас за то, что вы ко мне приехали, – сказала она, пытаясь улыбнуться.

– Мы все испытывали необходимость собраться вместе и поговорить, – откликнулся Ганс.

– Боже мой, какой долгий путь мы проделали! – воскликнула Мерседес.

– Да, но мы прошли его не зря. За годы страданий и кошмаров мы наконец получили единственно возможную компенсацию – мы отомстили, – сказал Бруно.

– Да, конечно, мы отомстили. Я все эти годы ни на минуту не сомневалась, что нам удастся выполнить нашу клятву. То, что мы пережили, было для нас… было настоящим адом. Поэтому я думаю, что, если Бог существует и он отправит нас в ад, там вряд ли будет хуже, чем в Маутхаузене. – При этих словах глаза Мерседес снова наполнились слезами.

– А ты еще раз говорил с Томом Мартином? – спросил Карло у Ганса, пытаясь отвлечь Мерседес от мрачных мыслей.

– Да, и сказал ему, что они должны выполнить всю работу, причем чем раньше, тем лучше, – ответил Ганс. – Он меня заверил, что его человек выполнит свои обязательства, и напомнил о тех огромных трудностях, с которыми ему пришлось столкнуться при выполнении нашего заказа. Он считаем, что я себе даже и представить не могу, каково это – суметь пробраться в Ирак и убить там человека, находящегося под защитой режима Саддама.

У него было достаточно времени для того, чтобы выполнить наш заказ, – буркнул Бруно.

Да, но он все же сумел его выполнить, хотя нам это и стоило, конечно же, немало, – сказал Ганс. – Агентство «Глоубал Груп» не нанимает заурядных киллеров. В противном случае их человеку наверняка не удалось бы убить Танненберга. Но, как бы то ни было, я категорически заявил ему, что вторая часть заказа – а именно устранение Клары Танненберг – должна быть выполнена намного быстрее, чем это было в случае с ее дедушкой.

Возможно, убить Клару Танненберг будет еще труднее. Все газетчики, похоже, уверены в том, что Буш в любой момент может отдать приказ о нападении на Ирак, и если это действительно произойдет, если начнется война, то человеку Тома Мартина будет нелегко выполнить наш заказ, – с некоторой озабоченностью произнес Карло.

– Но мы ведь не знаем, начнется война или нет, хотя в газетах и утверждается, что она неизбежна, – сказал Бруно.

– Я уверен, что начнется, – заявил Карло. – Американцы наверняка уже все решили. Слишком уж много стоит на кону.

– Знаешь, мне всегда казалось, что ты, скорее всего, коммунист, – съязвил Ганс.

Карло засмеялся, однако в его смехе ощущался привкус горечи.

– Моя мать попала в Маутхаузен за то, что была коммунисткой, точнее говоря, за то, что коммунистом был мой отец. Он умер еще до того, как его бросили в концлагерь, а моя мать… моя мать его обожала и восприняла идеи, за которые он боролся, как свои собственные, тем более что ее родители тоже были коммунистами. Так кем же еще я мог стать? Надо сказать, что я до сих пор верю, что коммунистическая идеология имеет свои плюсы, несмотря на все те ужасы, которые происходили за «железным занавесом» во времена Сталина, – вспомните ГУЛАГ.

– Как бы то ни было, Буш освободит мир от этого негодяя и убийцы – Саддама, причем не знаю, имеют ли для меня большое значение истинные причины американского вторжения в Ирак, – заявил Ганс.

– Но ради того, чтобы покончить с Саддамом, придется умереть тысячам невинных людей, а это, друг мой, с точки зрения морали неприемлемо, пусть даже я никогда и не был приверженцем антиамериканских настроений, потому что мы как раз обязаны американцам жизнью, – сказала Бруно.

– А сколько людей умерло ради того, чтобы освободить нас? – воскликнул Ганс. – Если бы США не пожертвовали тысячами своих сыновей, мы, скорее всего, погибли бы в концлагере.

– Вы оба правы, – вмешалась Мерседес.

Все замолчали, углубившись каждый в свои мысли. Их восприятие окружающей действительности всегда было омрачено тем кошмаром, через который они прошли в Маутхаузене.

Карло поднялся с кресла, хлопнул в ладоши и, пытаясь говорить веселым тоном, предложил своим друзьям устроить по воду свершившегося события настоящий пир.

– Мы сейчас у тебя в гостях, Мерседес, стало быть, тебе нас и угощать. Постарайся, чтобы этот пир нам всем запомнился. Мы заслужили праздник, мы ведь шестьдесят лет ждали этого момента.

Четверо друзей понимали, что необходимо сделать над собой усилие и попытаться справиться с эмоциями, захлестнувшими их и не отпускавшими последние несколько часов. Мерседес тут же пообещала, что устроит для них такой пир, какой им и не снился.

Никто из этих четверых людей не мог долго переносить голод. Хотя много лет назад они спаслись, пройдя ужасы Маутхаузена, они по-прежнему ощущали и боль, и голод, которые они тогда испытали.

37

Джиан Мария осторожно очищал глиняную табличку с едва заметными клинописными значками, когда в помещение, где он находился, вбежал один из рабочих.

– Пойдемте, господин! Пойдемте со мной! Там есть еще одна комната! Обвалилась одна из стен! – сильно волнуясь, прокричал рабочий.

– Что случилось? О какой стене идет речь?

Джиан Мария вышел наружу вслед за рабочим, который почти бегом бросился к зоне раскопок. Айед Сахади – тоже очень взволнованный – давал указания группе рабочих, которые совершенно случайно обнаружили еще одно помещение – стукнули киркой по стене, а та взяла и обвалилась.

– Что тут произошло? – спросил Джиан Мария у Сахади.

– Вон тот человек ударил по стене, и она обвалилась. За ней мы обнаружили еще одну комнату, а в ней – остатки глиняных табличек. Я приказал позвать госпожу Танненберг.

В этот момент к ним подбежала Клара, а вслед за ней – Фатима.

– Что вы нашли? – спросила Клара.

– Еще одно помещение, а в нем – глиняные таблички, – ответил Джиан Мария.

Клара попросила рабочих поставить подпорки в этом помещении, а затем забрать оттуда все глиняные таблички. Джиан Мария присел на пол, чтобы рассмотреть новые находки. У него уже болели глаза из-за того, что ему приходилось много времени проводить за изучением плохо различимых от времени значков, однако он знал, что Клара рано или поздно попросит его просмотреть только что найденные таблички.

Он не заметил ничего такого, что привлекло бы его внимание и принялся аккуратно раскладывать таблички рядами, чтобы рабочие затем могли перенести их в лагерь, где вот уже несколько дней в контейнере хранились те предметы, которые не увез с собой Пико.

156
{"b":"172126","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Прекрасные
Золотая книга убеждения. Излучай уверенность, убеждай окружающих, заводи друзей
Жизнь после родов. Настольная книга молодой мамы
Без стресса. Научный подход к борьбе с депрессией, тревожностью и выгоранием
Щенок Макс, или Выбери меня!
Я слежу за тобой
«Давай-давай, сыночки!» : о кино и не только
Женщины непреклонного возраста и др. беспринцЫпные рассказы
Темный эльф. Хранитель