ЛитМир - Электронная Библиотека

Профессор рухнул как подкошенный, да еще и свой «видифон» при этом своротил. Мне явно везло. Быстро освободив ноги, я кинулся к бесчувственному доктору. Дверь должна иметь контроль доступа по отпечатку пальца. Для этого мои пальчики явно не годились, а вот пальцы профессора — совсем другое дело, они, думаю, подойдут в самый раз. Только бы у этой двери не было определителя по сетчатке глаза. Не очень-то я люблю человека лапать за лицо…

Протащив обездвиженного доктора по полу, я приложил большой палец его правой ладони к панели идентификации, и дверной механизм сработал. В голове успела промелькнуть удовлетворенная мысль, что мне продолжает фартить… Но за открывшимся проемом поджидал армейский в штурмовой экипировке, и на меня он смотрел прямо сквозь прицел своего многофункционального «вестройта». Автомат коротко и сухо пролаял, и очередь отбросила мое туловище назад. Я упал на спину, обоснованно решив, что — это конец. Пора сворачивать раскатанную губу. На мне была надета только оранжевая тюремная роба, и автоматные пули, выпущенные практически в упор, прошили навылет, оставив в моем торсе несколько сквозных отверстий. Непонятно только, почему в меня сразу на поражение стреляют, если я такой ценный кадр, но с этим безответным вопросом я и уйду прочь из этого не лучшего из миров.

Адская боль прожигала сознание, но уже не навылет, оставалась внутри, однако крови почему-то не было. Более того, когда я схватился рукой за простреленную грудь, то почувствовал, как свежие раны затягиваются, а резко отступившая боль дала понять, что отдаваться в ледяные объятия смерти несколько преждевременно.

Живой.

Фартит мне? Настолько?!

Черт побери! Они все же что-то натворили в моих мозгах!

Жуткая, пугающая догадка не хуже боли прожгла сознание, но в подробностях осмысливать случившееся было просто некогда.

В эту секунду хренов солдат решил, что прикончил меня, и кинулся к доктору. Буквально на мгновение он потерял меня из виду… Мне больше и не нужно было, я молниеносно вскочил на ноги и, перехватив руками автомат, со всей мочи въехал противнику головой.

Да, они со мной что-то сотворили, точно!

От моего удара бронированный шлем спецназовского защитного комплекта лопнул и разошелся на две части. В порыве ярости я поднял и вскинул штурмовика, словно тряпичную куклу, и бросил его спиной вперед, прямо на второго бойца, что появился в дверном проеме. Другой солдат не успел выстрелить, он отлетел вместе со своим сотоварищем в сторону. Очухаться я ему не дал, с разбега врезал ногой по голове, расколошматив и его шлем вдребезги.

Больше меня никто не атаковал, но помещение, в котором я оказался, выскочив в проем, было закупорено и на первый взгляд не имело других выходов, вообще не! Как же сюда попала охрана?! Этот зал, в который я пробился с боем, был раза в три больше площадью, чем комната, в которой меня грузил речами док Сноу. Судя по всему, здесь тоже располагалась какая-то лаборатория. Повсюду жужжали и перемигивались различные приборы, которые так обожают изобретать научники, а в дальнем конце, у стены, внутри аквариума, наполненного белесой жидкостью, я разглядел… какого-то мутанта.

Ошибки быть не могло, уж я-то выродков навидался, всяких и всяческих мастей и обличий.

Порождение Ареала было вырублено, но, судя по всему, живое. Не веяло от него затхлой, тоскливой эманацией смерти. Что они с ним тут делали, эти высокоученые мужи и жены, меня не интересовало. Мне нужно было выбираться, а я не понимал, как. Даже вентиляционных решеток нигде не видать, как же они воздух-то здесь очищают… Внезапно возникшее головокружение заставило меня остановиться и застыть на месте. Я повернул голову и еще раз посмотрел на мутанта в дальнем углу… И только я это сделал, как волна накатившего УЖАСА обдала всего меня испепеляющим жаром!

Не может быть!!!

Подскочив к прозрачному чану, я понял, что ошибся впервые с тех пор, как судьба начала меня регулярно сталкивать с выродками. Я ошибся, и это был все-таки не мутант. Внутри прозрачного бака, в мутной взвеси, лежал не кто иной, как…

Я, собственной персоной.

Стоило мне осознать это, как данный в ощущениях факт, и пол выдернулся у меня из-под подошв. Я рухнул как подкошенный и опять отключился от реальности.

* * *

…Очнулся от света, который ухитрялся проникать даже в закрытые веками глаза. Удивительно, но свет был не искусственным. По нагревшейся коже лица определялось, что светило настоящее солнце.

Я открыл глаза, удостоверился, что осязание не врет, и рывком принял сидячее положение.

— Наконец-то, — отпустил комментарий чей-то голос за моей спиной.

Меня охватило такое же состояние, как тогда, в допросной, после разговора с трехзвездочным генералом. Человек, голос которого отметил мое возвращение в себя, обладал огромнейшим запасом личной Силы, это сразу чувствовалось. Ощущение собственной незащищенности перед ним вынудило меня окончательно возвратиться и напрячь мышцы на всякий случай. Не лучшее из положений, когда за спиной кто-то есть.

Не вставая на ноги, я развернулся к Сильному Человеку и скрестил ноги, усаживаясь по-турецки. С виду положение крайне уязвимое, потому я его и принимаю. На самом деле из него мне удобно выпрыгнуть на врага, при необходимости. Только вот, поди догадайся, что я на такое способен!

Мы находились в открытом поле. Где-то на юге находились, раз утреннее солнце уже щедро заливало окрестности светом и теплом. В середине дня тут будет по-настоящему жарко… Моим визави оказался внушительного вида и габаритов, весьма пожилой, мужчина. Про таких здесь говорят: латиноамериканских кровей. По характерному орнаменту на кожаной куртке, заплетенным косичкам и внушительному носу можно было предположить, что без примеси индейской крови у этого латиноса не обошлось, но это не являлось непреложным фактом. Попробуй сейчас разберись, кто у них кто, в этих проклятых Штатах, набитых эмигрантами из всех стран мира… в том числе мной и моими дражайшими соотечественниками.

— Чтобы избежать путаницы, — проговорил старик, словно читая мои мысли, — называй меня Вождь. Тем более что такой псевдоним мне дали твои армейские друзья, с которыми ты столь невежливо расстался.

— Мои друзья? — искренне удивился я. — Э нет, Вождь, ты что-то путаешь. Это с тобой они дружбу водят. Я знаю, кто рассматривал меня в той чертовой допросной. Или думаешь, я не почуял тебя через зеркало, будь оно неладно?

— Я назвал их твоими друзьями, — ответил старый индеец, присаживаясь рядом со мной на стандартное армейское одеяло; на этом куске материи я, судя по всему, и отдыхал в чистом поле, пока не пришел в себя, — исключительно потому, что ты мало чем отличаешься от них.

— А ты у нас, значит, весь из себя особенный? — огрызнулся я.

Этот старикан Сильный, спору нет, но я бы, например, своей Силой не кичился, на его месте… хотя, говоря по справедливости, понятия не имею, чем занимался бы, обладая такой мощью. У меня тоже кой-какие силенки поднабрались и поднакопились, но волчонок — матерому волчаре не ровня.

— Нет, что ты, — мягко возразил Вождь, — наоборот, я такое же ничто, как и ты, в принципе. Просто знаю об этом, а вот тебя обескураживающая догадка еще не осенила. Впрочем, у тебя есть хотя бы шанс догадаться, а у твоих друзей даже шансов нет.

— И что же догадливому Ничто понадобилось от недогадливого товарища по несчастью? — снова поддел я собеседника. — Да, не помешало бы узнать, как мы тут очутились? На каком самолете и каким маршрутом я сюда попал…

— Тебя отпустили под мою ответственность, и должен заметить, что подоспел я в самый последний момент. Эти костоломы почти испортили весь замысел. Тогда, три дня назад, я не на шутку испугался. Твоя Сила почти утекла туда, откуда нет обратной выдачи, но все обошлось, к нашей общей радости.

— Три-и дня-а-а?.. — протянул я недоверчиво.

На мне была все та же тюремная роба, и дырки, проделанные в ней пулями, свидетельствовали, что все случившееся со мной — случилось, а не примерещилось… Ну, как-то так.

12
{"b":"172129","o":1}