ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Глава 7

Максим уверенным шагом направлялся в госуниверситет. По средам каждую неделю в спортзале проходил урок физкультуры, и поэтому небольшой рюкзак, заполненный формой для занятий, был похож на туго накачанный футбольный мяч. Он ничем не выделялся из толпы, а наоборот, казалось, сливался с массой безвкусно одетых студентов: куртки немарких цветов, джинсы и головные уборы, преимущественно бейсболки. Двери второго корпуса университета безропотно открылись, впустив его и дюжину таких же, как и он, студентов, жаждущих знаний. К середине пятого часа, устав грызть гранит науки, студенты дружной, галдящей толпой высыпали из стен альма-матер и рассосались по близлежащей окрестности. Максим посмотрел на часы: до назначенной встречи оставалось полтора часа.

«Хватит еще времени купить цветы и небольшой торт», — сказал он себе и запрыгнул в уже закрывающиеся двери троллейбуса.

Уже через час он, опасаясь упасть, осторожно спускался по отбитым в некоторых местах серым бетонным ступенькам в подвал дома, где располагался продовольственный магазин. На вывеске магазина рука художника отчетливо указала режим работы, санитарный день, и странное название магазина — ООО «Г.Г.Г.Г». Более дурацкого и глупого названия ему еще не приходилось встречать.

В магазине, кроме продавщицы, стоящей за прилавком, под выкрашенным в белый цвет потолком с редкими желтыми разводами, весело жужжа, летали большие, жирные мухи.

— Мне, пожалуйста, торт «Наполеон», — вежливо попросил покупатель и, достав сторублевую купюру, протянул ее продавщице. Продавщица, немолодая женщина с массивными золотыми кольцами на отекших пальцах, нехотя посмотрела на покупателя и, не проронив ни слова, медленно встав со стула, вынула торт из витрины холодильника. На ее лице можно было прочитать полное и доскональное досье на покупателя, бесцеремонно потревожившего ее покой. Отсчитав безошибочно сдачу, она высыпала ее на помятую пластиковую тарелку рядом с кассовым аппаратом. Максим намеревался попросить перевязать торт, но в последний момент осекся. Он поймал себя на мысли, что лучше донесет его так и дойдет до места назначения в срок, а не будет битых полчаса собачиться с женщиной по поводу полуметрового куска шпагата.

Купленный торт минут двадцать трясся в руках хозяина, пока не остановился у одной из железных дверей, выкрашенной в нейтральный светло-коричневый цвет в одной из многочисленных панельных девятиэтажек, густо расположенных в микрорайоне «Металлург». Назвали его так из-за проживания здесь доминирующего количество жителей, работающих или работавших на Ижевском металлургическом предприятии «Ижсталь», который во времена развитого социализма в огромном количестве ударно возводил жилые дома для своих работников. Юноша нажал на кнопку, над которой была приклеена табличка с цифрой девять. Вслед за раздавшейся звонкой трелью звонка в коридоре квартиры послышались шаги и возня с внутренним замком. После непродолжительного боя замок сдался, отперев металлическую дверь квартиры.

— Привет, любимый, — Оленька радостного встретила гостя, пропустив его в квартиру. Не дав опомниться, она поднялась на цыпочки, чтобы достать до щеки Максима. Гость ощутил возбуждающее прикосновение теплых нежных женских губ на своей покрытой мелкой щетиной щеке и в ту же секунду одарил свою любимую ответным поцелуем.

— Мы тебя ждем, особенно я, — заворковала девушка, помогая гостю раздеться в прихожей.

— Немного задержался, — извинился он и вопросительно посмотрел в большие глаза своей любимой. Юноша не смог найти в них ни капли страха за судьбу сегодняшнего вечера, от решения которого зависела их дальнейшая жизнь. Любимые и узнаваемые из миллиона светло-карие глаза излучали только безмерную любовь к нему. Ему стало так невыносимо обидно и больно за себя, что он, сильный мужчина, не может совладать со своим внутренним страхом.

Этот страх не давал ему спокойно спать последнюю неделю с того момента, когда он предложил руку и сердце Оленьке, стоя у пирса пруда. Он никогда не забудет, как его трясло мелкой дрожью, хотя температура устойчиво застыла на отметке одиннадцать градусов выше 0. Сердце готово было выпрыгнуть из груди и скрыться прочь, но вместо этого он неимоверным желанием заставил себя выдавить слова любви и банальные фразы о вечной верности. Он и тогда посмотрел в чистые и спокойные глаза своей суженой, увидев там единственный ответ: «Да». Она закрепила свое решение ласковым поцелуем, обняв своими тонкими ладонями его щеки.

Девушка влюбленно смотрела на будущего жениха и, поглаживая его волосы, чуть слышно для них обоих, произнесла:

— Милый, не волнуйся, у нас все будет хорошо, я тебя очень сильно люблю, и мы будем с тобой вместе.

Ее спокойствие передалось ему, вмиг прогнав нерешительность и страх из трепещущей юношеской души. Взявшись за руки, они смело шагнули в зал, освещенный ярким светом.

Глава 8

Анатолия разбудил яркий свет. Солнечный луч, пробившийся сквозь грязные, незадернутые шторы, падал ему на лицо.

— Твою мать, — зло высказался карлик и, схватив сигареты с подоконника, нехотя встал с койки. Быстрым шагом он миновал комнату и очутился на кухне. Среди небольшой груды грязной посуды с кусочками засохшей пищи и сковородки, покрытой плотным слоем серо-синей плесени, он нашел спичечный коробок. Трясущимися руками он вынул из коробка одну спичку и чиркнул головкой по селитровой полосе, наклеенной на боковых стенках спичечного коробка. Сизый дым взметнулся к полотку, а обугленная спичка была брошена в грязную сковородку. У палача так гудела голова, что он реагировал на любой шум, на любой шорох. В эти минуты у него обострялся слух, который доставлял своему хозяину только одни мучительные страдания, и, если бы кто-то предложил ему на время стать глухим, он не задумываясь бы согласился. Единственное, что спасало его в эти минуты от адской боли, — это сигареты, пара-тройка выкуренных за раз сигарет являлась вроде панацеи для большого, гудящего колокола вместо головы. Одурманенный никотином, мозг после этого уже какое-то время не реагировал на звуковые раздражители, о которых так много докладывал подлый слух.

Докурив необходимое для лечения количество сигарет, он дошел до зеркала, висевшего у умывальника. Глядя на свое отражение, он провел ладонью по рыжей щетине, зарождавшейся на щеках. Короткая щетина острым и жестким ворсом лишь пощекотала внутреннюю часть ладони. «Можно пока не бриться», — мысленно решил он. Умыл затхлой водой лицо и пошел готовить чефир. После сигарет он готовил очень крепкий чай, который придавал всему организму жизненный тонус, подорванный еще вчера подлой водкой. Заварочный чайник наклонился вниз головой, а из его утробы в помойное ведро под умывальником полетели заваренные три дня назад листья черного чая. Новая порция спасительного зелья уже стояла на столе и ожидала очищенный заварочный чайник.

«Ну, скотина, — первое, на что отреагировал здраво мозг, заставив кулак сначала сжаться, а затем сильно ударить по краю стола. — Ну, сука, подожди у меня. — ярость кипела в голове карлика, который в одиночестве маленькими, чавкающими глотками пил чефир из большой, выкрашенной в темно-зеленый цвет эмалированной кружки. — Я тебя, скотина, порву, разобью твою говенную башку, все кишки из тебя выпотрошу!» — внутренне закипая, кричал он все отчаяннее, ударяя свободным кулаком по краю кухонного стола.

Чувство несправедливости, обида и болезненные симптомы, исходившие от мест побоев, разожгли внутри него нешуточный костер мести, съедавший его без остатка. Наконец, мысленно расправившись с обидчиком самым жестоким образом, палач посмотрел на часы, которые указывали на пять минут третьего часа дня.

«Надо зайти к Саньке», — решил он, немного успокоившись, и, надев одежду, вышел из дома. Пройдя несколько десятков безликих одноэтажных домов, он добрался до небольшого, падающего, как пизанская башня, бревенчатого дома и постучался в окно. Отекшая и взъерошенная рожа выглянула в окно и так же быстро, как появилась, исчезла в глубине дома. Давно не смазанные деревянные двери скрипнули, и на пороге дома показался Санек-горбунок. Это прозвище надежно прилепилось к нему из-за отвратительного горба, с которым он родился и наверняка заберет его с собой в холодную глубину могилы. Но кроме недуга, доставшемуся ему неизвестно по какой причине от Бога, он и сам вершил над собой суд, вынося жестокие приговоры. Летом, года два назад, они вместе с приятелем отмечали очередной раз в этом году день взятия Бастилии. Когда закончилась водка, уже изрядно захмелевшие приятели завели мотоцикл и погнали на нем до ближайшего магазина. Железный конь, с ревом стада диких буйволов, резво повез гонщиков по ночным улицам. Но на очередном перекрестке, когда сидевший за рулем перепутал газ с тормозом, мотоцикл вынесло на выезжавший из-за поворота, груженый «ЗиЛок». Грудная клетка и голова пьяного водителя, ударившись о раму грузовика, превратились в одно большое кровавое месиво, медленно стекающее вниз по корпусу автомобиля. Даже в морге патологоанатомы с трудом в одной большой, перемолотой порции мяса, сломанных костей, разорванных сухожилий, пропитанных темно-красной человеческой кровью, различили фрагменты, некогда принадлежащие человеку. Пассажир, ударившись в водителя, послужившего для него спасительным буфером, отлетел на десять метров от места столкновения и, несколько раз перевернувшись на асфальте, застыл на земле до приезда врачей. «Скорая помощь» подоспела вовремя, благодаря водителю грузовика, который сразу же вызвал бригаду. Две недели, проведенные Александром в «реанимации», вызволили его из цепких лап кровожадной смерти, но все-таки пришлось отдать древней старухе с косой выкуп — человеческую почку.

6
{"b":"172134","o":1}