ЛитМир - Электронная Библиотека

Первым вопросом было, естественно, состояние здоровья фюрера. Должны ли все немцы и, значит, весь мир услышать о том, что вождь нации временно не может осуществлять свои полномочия, став жертвой авиационной катастрофы? Такая новость не могла бы не вызвать воодушевления у противников Германии, поэтому об аварии было решено сообщить, однако сильно преуменьшить ее последствия. Сломанная нога, рука – министерство Геббельса решит, что именно должно быть у фюрера сломано, чтобы это не привело к панике среди своих и не слишком порадовало бы врагов великой Германии. Была надежда, что фюрер будет полностью здоров уже к 5 сентября и сможет выступить со своей традиционной речью в честь кампании зимней помощи ветеранам и солдатам. В противном случае Министерство пропаганды всегда сумеет придумать убедительную причину, почему именно в этот раз фюрер решил не выступать. Ну а те, кто знает всю правду, примут присягу и будут молчать под страхом смертной казни.

Второй пункт повестки дня касался замены мертвого генерала-фельдмаршала Вильгельма Кейтеля. Было решено, что его заменит генерал-полковник Альфред Йодль, а во главе Штаба по управлению Сухопутными войсками встанет генерал-полковник фон Паулюс.

Никакие другие важные решения не были приняты, поскольку «призрак» живого Гитлера все еще стоял между присутствующими и требовалось время для того, чтобы фашистские бонзы смогли привыкнуть к некоторой «самостоятельности» в принятии важных решений.

И все же пусть и обиняком, но одно очень важное решение было все-таки принято. Они пожелали до выздоровления фюрера оставить все как есть, однако война ждать не могла, и как только Альфред Йодль на следующий день прилетел к своим фронтовым генералам, те тотчас убедили его, что последним, пусть даже и не высказанным желанием их Верховного Главнокомандующего было продолжение похода на Москву. Альфред Йодль был не слишком инициативным полководцем, хотя и хорошим служакой. Он согласился с фон Браухичем, Гальдером, фон Боком, Гудерианом и Готом – со всеми вместе и каждым в отдельности, что только поход на Москву является наиболее важной целью решающего удара в Восточной кампании. Правда, генералы из группы армий «Центр» честно сообщили ему, что Гитлер перед своим отъездом в Ставку так никакого решения и не принял. Но в этом случае получалось, что он и предыдущих своих указаний не отменял, и, следовательно, марш на Москву следовало возобновить уже в течение самого ближайшего времени!

Глава I

Московский рубеж

Мы запомним суровую осень,
Скрежет танков и отблеск штыков,
И в сердцах будут жить двадцать восемь
Самых храбрых твоих сынов.
И врагу никогда не добиться,
Чтоб склонилась твоя голова,
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва!
(Слова М. Лисянского и С. Агроняна. Музыка И. Дунаевского)

Шла четвертая неделя со дня нападения фашистской Германии на Советский Союз. На всем протяжении советско-германской линии фронта, от Баренцева до Черного моря, Красная Армия вела ожесточенные бои с наступающими войсками фашистского блока. Особенно упорные бои развернулись на Западном фронте, где противник, не считаясь ни с какими потерями, упорно рвался к Москве.

11 июля 1941 года гитлеровские танки ворвались в Витебск, 16 июля пал Смоленск. Три советские армии (16, 19 и 20-я) оказались в кольце окружения между Витебском и Смоленском и, пытаясь вырваться из котла, теряли в боях сотни тысяч бойцов. Среди оказавшихся в окружении был и 14-й гаубично-артиллерийский полк, где командиром шестой батареи второго дивизиона был сын Сталина – старший лейтенант Яков Джугашвили.

15 августа 1941 года его имя оказалось на газетной полосе. Заместитель командующего Западным фронтом генерал-лейтенант (впоследствии Маршал Советского Союза) А.И. Еременко передал в газету «Красная Звезда» следующее сообщение: «Изумительный пример подлинного героизма показал в боях под Витебском командир батареи Яков Джугашвили. В ожесточенном бою он до последнего снаряда не оставлял своего боевого поста, уничтожая врага». В том же номере «Красной Звезды» был опубликован и Указ Верховного Совета СССР о награждении старшего лейтенанта Якова Джугашвили за проявленное им мужество в боях против немецких захватчиков орденом Красного Знамени. Об этом награждении узнала вся страна, за исключением самого Якова: к этому времени он уже почти месяц находился в немецком плену!

Когда возникла угроза окружения, командир 14-й танковой дивизии полковник Васильев тут же отдал приказ батарее Якова Джугашвили отступать самой первой, а самого Якова, невзирая ни на какие его возражения, вывезти на машине в район станции Лиозно, куда стягивались отступавшие войска. Приказ этот, как явствует из сохранившихся документов, был выполнен, однако, когда в ночь на 17 июля оставшиеся в живых бойцы из артиллерийского полка, в котором числилась батарея и Якова Джугашвили, наконец-то выбрались к своим, его самого среди них не оказалось.

Между тем в штабе 20-й армии о судьбе сына Сталина вспомнили только 24 июля, когда из Ставки пришла шифровка следующего содержания: «Жуков приказал немедленно выяснить и доложить в штаб фронта, где находится командир батареи 14-го гаубичного полка 14-й танковой дивизии старший лейтенант Джугашвили Яков Иосифович. Маландин».

Хорошо понимая, во что может вылиться бесследное исчезновение сына Сталина, командование фронта тут же отрядило на его поиски группу мотоциклистов. Затем к его поискам присоединился Политотдел 16-й армии, офицеры штаба и особисты. «Принимаются все меры к быстрому розыску товарища Джугашвили», – заверял в своем донесении армейскому комиссару первого ранга Л.З. Мехлису начальник Политуправления Западного фронта бригадный комиссар Румянцев.

Однако все эти старания ни к чему не привели, поскольку Яков Джугашвили в это время уже давно был в плену, куда он попал 16 августа 1941 года под станцией Лиозно, будучи одет в гражданскую одежду, без знаков различия и документов. Узнали его не сразу, поскольку среди военнопленных было немало кавказцев, но потом кто-то из своих же его опознал и сообщил немцам о том, что в их руках находится сын Сталина.

Естественно, что отдел пропаганды Штаба Сухопутных войск германской армии тут же постарался использовать факт пленения сына Сталина в своих интересах: на головы советских солдат посыпались миллионы листовок, целью которых являлось разложение их стойкости и мужества на вполне конкретном примере. Так, на одной из них, например, помещалась фотография Якова Джугашвили в плену и текст следующего содержания:

«Это ЯКОВ ДЖУГАШВИЛИ, старший СЫН СТАЛИНА, командир батареи 14-го гаубичного артил. полка, 14-й бронетанковой дивизии, который 16 июля сдался в плен под Витебском вместе с тысячами других командиров и бойцов.

По приказу Сталина учат вас Тимошенко и ваши политкомы, что большевики в плен не сдаются. Однако красноармейцы все время переходят к немцам. Чтобы запугать вас, комиссары вам лгут, что немцы плохо обращаются с пленными.

Собственный сын Сталина своим примером доказал, что это ложь. Он сдался в плен, потому что всякое сопротивление германской армии отныне бесполезно!

Следуйте примеру сына Сталина – он жив, здоров и чувствует себя прекрасно. Зачем вам приносить бесполезные жертвы, идти на верную смерть, когда даже сын вашего верховного заправилы уже сдался в плен.

Переходите и вы!»

Одновременно к листовкам прилагался и пропуск на немецком и русском языках, в котором было написано, что он действителен для неограниченного количества бойцов и командиров войск РККА, переходящих на сторону германской армии, причем слова «неограниченного количества» в тексте пропуска были подчеркнуты.

4
{"b":"172137","o":1}