ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Магический пофигизм. Как перестать париться обо всем на свете и стать счастливым прямо сейчас
Девушка, которая читала в метро
Оранжевая собака из воздушных шаров. Дутые сенсации и подлинные шедевры: что и как на рынке современного искусства
Тайная жизнь мозга. Как наш мозг думает, чувствует и принимает решения
Кофе на утреннем небе
Большое путешествие Эми и Роджера
Владыка Ледяного сада. Носитель судьбы
Так случается всегда
Десятое декабря (сборник)
Содержание  
A
A

Если посидеть в открытых форумах, а затем вернуться в реальность, то некоторое время впору удивляться — оказывается, люди еще склонны здороваться, помогать друг другу, и далеко не каждый третий прохожий кроет матом незнакомого человека. Оказывается.

Островки разумности (популярные ЖЖ, где не менее 10 комментов к каждому посту и не более 10 % идиотских в общей массе) — редкие. Не надо их в пример.

У людей действительно случился выбор. Они могли бы заняться чем-то хорошим, как-то помогать друг другу, спрашивать советов у тех, кто умнее и опытнее, поучиться и постесняться. Могли бы. Вместо этого миллионы взрослых россиян устремились общаться хуже, чем уличная шпана, ибо шпана все же иногда отвечает за свой базар своей мордой. Я говорю «россиян», потому что не знаю, как в других народах, языках (меня уверяли, что в целом лучше, русские — рекордсмены неуважения к своим).

Отчуждение таких людей от их сущности — благо. Без него реал невозможен. Такая вот онтология.

Радикальное христианство Ф. В. Ницше

Если долго идти по карте на запад, можно выйти с востока. Крайности смыкаются где-то там. Что говорит крайняя версия христианства гностических сект? «Нет правды на земле» — это говорит все основное христианство. «Но нет ее и выше» — добавляют гностики. Материя зло, Демиург козел, «мир тюрьма, а Бог надсмотрщик». По крайней мере, ближний Бог. Дальний, где-то на 77-м небе, хороший. А ближний нет. Собственно, это и не Бог даже, который ближний. Но дальний Бог не роляет, роляет ближний.

По сути, это такой абсолютно безблагодатный мир, среднее между тюрьмой и войной. Тюрьма, в которой еще вдобавок идет война, как-то так. Или война ради построения тюрьмы. Даже чуть хуже, если предположить, что души действительно не более чем мотают срок на самой к тому подходящей планете («если бы мир был еще немного хуже, он был бы невозможен», Артур Шопенгауэр). Хуже, потому что с войны можно вернуться, из тюрьмы можно выйти — и это известно заранее. Известно также, где именно ты находишься, почему и как это устроено. А представим человека, которому война или тюрьма — априорная реальность, иного быть не может даже в представлении, текущее состояние считается нормой. «Бедняга живет в абсолютном аду» — скажут сторонние наблюдатели. Но сам он, разумеется, так не думает.

А теперь обратимся к рьяному борцу с метафизикой Фридриху Ницше. Концепт «воли к власти» как фундирующий онтологический принцип не о том, где именно в мире сидит эта самая «воля к власти». Концепт это скорее то, чем видят, чем то, что видят. Мир видится посредством «воли к власти», а значит, она везде. Свойственная рабам, животным, растениям и неорганической материи тоже. Моделью такого мира выступает четкая игра на выигрыш как доминирование и поглощение. «Закон джунглей», несколько эстетизированный и смягченный сложностью, неочевидностью, переходами, нюансами.

Мир не дружелюбен, вот главное. Внимание: это еще не синоним того, что жизнь плоха. Это у Шопенгаура жизнь плоха, поскольку наш мир недружелюбен. И надо поменьше жить в таком мире. А у Ницше жить надо побольше. А как хорошо жить в плохой ситуации? А рвать всех в куски, твой минус на минус всей материи мира и будет плюс твоей жизни. Мир безблагодатен, все ложь, кругом враги, и т. д. Все чужое, кроме маленькой черной точки внутри тебя, вера в эту точку и будет проживанием в мире, увиденным как «воля к власти».

В принципе, оба пессимисты. С Шопенгауром это сразу на лейбле. Но если вслушаться в Ницше: «человечество до сих пор это поле обломков», «поколение существует ради шести-семи стоящих людей в нем», и т. д. Это такой философический оптимизм?

Вот и гностики про маленькую черную точку, мандат и пароль твоей неизвестной родины. А кругом, значит, хрень. А правды, как известно, нет и выше.

Собственно, пафос Ницше сводим к тому же — «правды нет и выше». Точка есть, она тебе и правда. В некоем смысле, это лишь радикализация христианства, начавшего с того, что правды нет в твоей земной родине. С этим картина мира утрачивает невинность. Люди начинают смотреть критически, лишая мироздание невинности слой за слоем. Дальше — больше.

Нестрашный суд

В случае оценки сословия, социальный группы — судить надо по худшим типовым представителям. Именно по худшим, именно по типовым. «Каковы минимальные требования, чтобы быть одним из вас?». Максимальные требования человек предъявляет сам к себе, сословие ставит именно кандидатский минимум.

То есть о милиции надо судить не по хорошим людям, кои там безусловно есть, а по худшим типовым ментам в отделениях, о журналистском цехе — по уровню допустимой бездарности, о кафедре — по худшим преподам, и т. д. По людоеду, где бы он не оказался, судить нельзя. Людоед в нашем обществе пока еще явление единичное.

Еще раз: более всего репрезентативны — худшие 20–30 % процентов. Депутатов, милиционеров, врачей, учителей. Например, почти уверен, что если бы интеллект и реальная образованность у меня остались на уровне моих 17 лет, но была бы мотивация, усидчивость, трудоспособность — я мог бы стать в РФ доктором наук, к примеру, философских или еще каких-то гуманитарных. Там есть люди, не разумнее меня-дурака-тогдашнего, не все, конечно, но много.

Судить о человеке имеет смысл, наоборот, по лучшему, по пиковым показателям. «По тому, где он есть, а не потому, где его нет». Не стоит упрекать филолога в том, что он не починит кран, а сантехника в том, что он не читает книг, нельзя судить по слабости (если эта слабость не преступление). Не так важно, если наш гипотетический подсудимый — наркоман, истерик, импотент, хромой, необразованный и т. д. Это все придирки и ловля блох. Правильная формула: «скажи, где твое — и кто ты в своем». Все слабы, так или иначе. И по своему худшему все равны. Но может, кто-то силен и хорош хоть в чем-то?

Террор по вкусу

Предел левого террора: «найти 10 % лучшего населения, взять и убить». Предел правого террора совсем иной: «выявить 90 % худшего населения и выморить». Везде, где радикально левого или радикально правого не связывают внешние обстоятельства, он методично стремится к этой цели.

«Жизнь все хуже, но жить все лучше»

У Жванецкого была фраза о сравнении времен советских и постсоветских: «жизнь стала лучше, но жить стало хуже». Не знаю, что именно он имел ввиду, а бы сказал ровно наоборот. «Жить стало лучше, а жизнь стала хуже». Самое простое тут объяснение. Кому жить стало лучше? Давайте предположим, что человек выполнил свою часть социального контракта, ухитрился получить какое-то реальное образование, и при этом не подсесть на жесточайший невроз, давайте назовем его «правильный человек» — вот такому, как правило, стало легче. Исключения есть, но в целом — больше возможностей, меньше ограничений. Деньги, если есть сильная мотивация к их добыче, валяются под ногами. Бытовой свободы до хрена. А что значит — жизнь стала хуже? А то, что стать таким вот «правильным человеком» сложнее. Поясняя на примере: стало проще достать хорошую книжку и нужную информацию, но меньше — нуждающихся в такой книге и в такой информации. Как вздыхают писатели «нам бы того читателя, что был в 1985 году». Такого читателя стало меньше, но такому читателю стало проще — такая вот метаморфоза.

Логика секса

Если безусловно следовать Эросу, довольно быстро заходишь в зону Танатоса, либертин маркиз де Сад это хорошо понимал. Понимал и христианин Честертон, у него, кажется, было про то, что чувственность, стоит ей уступить, быстро заполняет собой все, и не сказать, чтобы это было торжество жизни.

Так, почти невозможно для человека долговременное честное пьянство (образ жизни вокруг некоего развлечения), оно перерастает в алкоголизм (образ жизни вокруг некоей болезни). Когда не перерастает? При двух условиях: во-первых, если человек богатырь, во-вторых, если его пьянство было осторожным, эпизодическим, далеко не главным в жизни, как представлялось.

30
{"b":"172174","o":1}