ЛитМир - Электронная Библиотека

2). отсутствие карты местности,

3). незнание правил дорожного движения,

4). ненависть к пешеходам,

5). безразличие, куда ехать.

И куда все это заедет-залетит-уплывет?

«За несоответствие личности своему культу»

Учитель должен почитаться как идеал, как социальная функция в идеале, но мало манят — многие эмпирические учителя. Хочется великой реформы, отражающей оба эти момента.

Увязать несложно. Ну, например: первым тактом вводим культ социальной функции. Учитель — это звучит гордо. В натуре гордо, по понятиям вот этого времени. Любой учитель может на свое усмотрение пнуть из заведения ученика, учителю наконец-то начинают платить, и т. д. Учителю возвращаются репрессивные полномочия. Если ученик не боится вылететь, учителю надо класть в ящик стола пистолет, и прописывать в законе условия применения, и применять. Через репрессивные полномочия — возвращается статус. Уже кое-что.

Вторым тактом начинают репрессироваться сами учителя, не соответствующие новому «культу». «Что-то вы, Иван Петрович, не Аристотель…». Сейчас так сказать нельзя — ни по уму, ни по совести, ни по жизни. Ну не Аристотель, и что? Ну положим, даже дурак, худший студент своей группы, которого никуда не взяли — кроме образования. И чего? Чего хотели за сотню-другую долларов в месяц? Ну и вот. «Спасибо, Иван Петрович, что не воруете наши парты».

А под «несоответствие личности своему культу» — сколько всего можно вымести поганой метлой… Казалось бы: репрессия сидит верхом на репрессии, но какое в итоге счастье…

Цензы без понтов

Самый простейший образовательный ценз, не по знаниям, по умениям. Так честнее: знания забываются, кроме того, что нужно или интересно, умения остаются (ЕГЭ не более чем тест на оперативную память). Значит, по честному… Начальное образование — способность без ошибок написать диктант, среднее — точное изложение, высшее — читаемое сочинение. Большая часть народа с дипломом о вышке реально стоит на уровне лишь начального. То есть уже записать по памяти лекцию — неподъемная задача. Далеко не у всех депутатов Государственной Думы обнаружится «среднее», многие доктора наук не имеют «высшего», и т. д.

Образование против труда

Считается, что образование должно «готовить к трудовой деятельности». Вообще-то классическое образование, образование аристократа, того, на ком совершилась культура — вопиюще излишне относительно не то, что «труда», но вообще любой «деятельности». И советское образование — наследовало этой модели. Все мы учим Пушкина, интегралы, историю Древнего Мира — а слесарю оно на фига? Даже литератору — на фига интегралы, а математику — столько Пушкина? Но человек воспринимался универсально и человечно: скорее как «аристократ», который вынужденно слесарит, чем настоящий слесарь по жизни.

Редукция образования к «услуге, готовящей человека к рынку труда» — явное и быстрое обыдловение сферы. 90 % хорошего образования не имеют никакого отношения к труду, а 50 % даже к карьере (труд и карьера, конечно, разные вещи). Намеренно усиливая, провоцируя: хорошее образование готовит человека к жизни, где как можно меньше труда. Или, говоря мягче, ко времени, когда он не трудится. Уже оттрудился. Или трудятся за него. Или никто не трудится. Или он нашел для работы смыслы, выходящие за экономику.

Вряд ли образование в этом смысле может быть всеобщим. Не хочешь — не надо.

Возможно, стоило бы ввести две вертикали — образования сугубо для работы, и образования-для-себя. В неких точках они бы пересекались. Было бы громоздко. Но возникло бы понимание, которого сейчас нет. Если бы оно было, то министра, гнущего про «услугу» и «рынок труда», гнали бы поганой метлой.

Гуманитарное знание: перезагрузка

Гуманитарные науки погибают от критериев своей имманентной «научности». Идеальна научная диссертация в 99 % — кому она? Чтобы читать ее для пользы некоего дела? Не говоря уже о том, чтобы читать из «чистого интереса»?

Большая часть так называемой научности деятельности, будь то писание дисера, статей, сидение в заседаниях — не более чем тест на пути к таковой. «Посмотрим, умеет ли автор выражаться научно», «читал ли автор список литературы», и т. п. Спору нет, что список литературы — должно читать. Суть же в том, что буферное тестирование разрослось до таких масштабов, что, собственно, подменяет дело и мысль, дело мысли и мысль о деле. Сама мысль и само дело никогда не начнутся — ибо в них нет необходимости, карьера целиком делается на проходе сквозь «буферное тестирование».

Если я назову последнее раковой опухолью — буду ли сильно неправ? А что? Некая часть, подменяющая собой смысл целого, разросшееся, и в итоге целое подыхает. Спасти его можно только институционально, то есть — меняя правила игры. Не кадры, финансирование и т. п., а правила. Причем нельзя написать «с завтрашнего дня филистерство запрещается», надо писать именно что строгую форму, «парадигму гуманитаристики», отвечать, прежде всего, на вопрос, «каковы критерии успешности», причем так, чтобы без двоякого толкования.

Рубая тезис сплеча: гуманитарные науки спасет отказ от «научности», понимаемой как верность конвенции неких предпосылок деятельности. В итоге деятельность программируется так, что результатом будет присяга на верность ее предпосылкам, и они же самые, и не более.

Новая парадигма: есть понятие «область дисциплины» и понятие «интерес». Все! Есть форма, диктующая, где предмет социологии, где предмет психологии, где базар и где матерная частушка. Мастером первой ступени можно считать любого, держащего одновременно предмет и внимание какой угодно аудитории. При этом сквозь фильтр пройдет и некоторое количество сумасшедших, рассказывающих нам про Атлантиду, Лемурию и прочее примордиальное счастье. Паранойя получит некоторые дополнительные очки, но… их не надо переоценивать. Александр Гельевич Дугин ведь, кажется, имеет ученую степень? И, кажется, его уже цитируют в диссертациях? Ну и вот. Лемурия себя и так уже обрела.

Лучше впустить в сообщество немного конспирологов, публицистов, политтехнологов и бытовых риторов, чем иметь его в сегодняшнем виде, когда оно открыто — вообще любому. Еще раз: при усидчивости и мотивации кандидатом гуманитарных наук, а равно и доктором оных наук — будет вообще любой, включая и просто дурака, как его обычно понимают по умолчанию конвенции здравого смысла, т. е. как человека, в упор не видящего пределов своего знания (а сильной мотивацией, к примеру, может быть неспособность к любой другой социализации, или нежелание к оной).

«Политические процессы это процессы, в которых политические субъекты ставят перед собой политические цели, инициирующие политические процессы» — ну кому такая политология, а? Честное слово, про Лемурию лучше. Хотя бы с точки зрения литературы. Вот, кстати, понятие дополнительное, но базовое — литература. Не то, что издают, но то, что читают.

Читабельность твоего текста как критерий первой ступени. При этом текст ограничен, но только своим предметом, и все. То есть ученая книжка может быть оформлена как переписка к друзьям, пожалуйста.

Мастер второй ступени суть тот, кто может собрать семинар из мастеров первой, и т. д. Разумеется, семинар сугубо добровольный. Впрочем, уже третья ступень — видимо, живая классика. Это уже человек, которому будет что сказать Декарту и Гегелю.

Казалось бы, примитивный критерий — «можешь ли ты, держась предмета, сделать интересно кому-то». Но что критерий теории? За что вообще общество кормит такую свою подсистему, как собрание гуманитарных наук?

Хорошая теория — имеющая практические следствия. Теория, по которой можно управлять, делать революции, лечить больных, спасать душу, крепить устои, расшатывать устои, и т. д. Можно не любить Будду, но буддизм врачует умы. Можно не любить Маркса, но марксисты умели делать некое общество. Можно не любить Фрейда, но больные несут свои деньги в наследующую ему отрасль. Хороший автор — после которого по-другому чувствуют, думают и живут. Хоть кто-то. Хоть пять человек, но лучше, разумеется, пять миллиардов. Но пять человек — тоже нехило. Пять человек, расставшихся — хоть как-то, хоть в чем-то — с образами самих себя, ставших иными.

43
{"b":"172175","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Замуж назло любовнику
Естественная история драконов. Мемуары леди Трент. Путешествие на «Василиске»
Записки с Изнанки. «Очень странные дела». Гид по сериалу
Месть
Невероятная случайность бытия. Эволюция и рождение человека
Одиночество вдвоем, или 5 причин, по которым пары разводятся
Кармический менеджмент: эффект бумеранга в бизнесе и в жизни
В нежных объятьях
316, пункт «В»