ЛитМир - Электронная Библиотека

— Вы творческий человек?

— А разве хоть один не творческий человек может пройти мимо поста охраны в училище? Я думал, что всех не творческих там уже заворачивают…

Кастраты на Акрополе

Знакомая моей подруги вернулась из Греции. Много чего хорошего видела, поразили — бродячие псы. Они все поголовно толстые, ленивые, с ошейниками. Это именно бездомные собаки. В России с ними что делают? Обычно ничего, но если уж делают — сразу мочат. В Афинах их отлавливают, ставят прививки, вешают про это ошейник, и на всякий случай кастрируют. Делать им, кастратам, особо нечего. Жрут и греются на солнышке в Акрополе. Много их. Это смачно, прикольно и как-то грустно.

«Вот и в Европе так же», — грустно говорит подруга, жившая там. Имея ввиду атмосферу заболивости, аккуратности и кастрированности. Сама она, кстати, полагает Европу более пригодным к проживанию местом, нежели Россию. «Для нормального человека». Сама она имела возможность остаться, но вернулась в РФ. Вряд ли тому причиной особый «патриотизм». Просто есть такие люди, которым в России жить интереснее, и все тут.

Пиарщик-партизан

Пиарщик разводит население в интересах клиента. Это может быть очень прагматично, красиво, тонко, но вряд ли это благородное дело, верно? Мне же тут рассказывали про одного пафосного пиарщика. Он решил, что минус на минус — дает плюс. И гордиться тем, как кидает и дурит своих клиентов. «Я этих жирных свиней презираю».

Практически Робин Гуд, обирающий неправедные элиты в пользу более бедных, конкретно — более бедного себя. Примерно на среднюю зарплату в России с лишним нулем.

Кампании он проваливает, чем… гордится. Этакий партизан, состоящий в гестапо на довольствии, но пускающий под откос поезда. «Меньше этим козлам достанется». Главное — холить образ самого себя. Обвести козлов. Чтобы, значит, и дальше звали на выборы. Ничего, зовут. И агентство зовут, где он, и его самого. «У нас половина агентства мыслит, как и я».

Похоронное

Мераб Мамардашвили говорил, что когда был маленьким — не понимал смысла похорон, их ритуалов, их социальных игр. «Зачем плакальщицы плачут, это ведь неискренне?». Затем вырос, стал философом, все понял и пояснил. Что человек по природе склонен все забывать, что искусственная среда культуры — держит возможность переживания, и т. д.

Умом я понимаю, что философ, конечно, прав. Искусственная среда культуры, все верно. Только у меня — реакция обратная. С похоронами. Чем больше там ритуала, тем меньше там моих чувств. Если они возникают — то скорее в тех местах, где плотная ткань социальности как-то рвется, где спонтанность, где вне сценария… Интересно — это только мое?

Если не только мое, то можно было бы выстроить неверную, но убедительную теорию, что похороны придумали, чтобы… побыстрее забыть покойного. Прийти, отыграть по правилам. Сначала слову Иксу, потом Игреку, все по чину, все по местам. Не дай бог чего перепутать. Тяпнуть водочки, разойтись и заняться своими делами. Короче, нагнетать «социальное», блокируя «экзистенциальное».

Мир плотен

«У вас есть слова-паразиты?» — «Да, конечно, они прикольные и очень мне помогают, вот к примеру…». Помогают и сочетания. Вот, допустим, вместо «привет» мною говорится «мир плотен», ежели встречаешь человека случайно, шел по улице, шел и встретил. «Привет» — «Мир плотен». То есть говорят обычно «мир тесен», я как-то сказал так в присутствии одного философа, он почти про себя поправил «не тесен, а плотен…», и вот с тех пор. Для всех моих знакомых, хотят они того или нет — мир плотен.

Полный деготь

У одного знакомого бытовала личная поговорка: «ложка меда не меняет вкусовых качеств бочки дегтя, только наоборот…». Говорил касательно студенческих групп. Мол, трое умниц не вытянут весь отстойник, а трое гопов — испортят общение с любой, сколько угодно приятной группой… То есть с ними-то, с тремя — справиться не трудно. Но это уже деготь, это не то.

Был на краевом фестивале молодежного видео, и вроде все ничего. Потом в темноте кто-то кричит ведущему «иди на хуй!», и все происходящее — тоже самое — уже балаган.

Кстати, хорошее слово, в смысле бытового термина — деготь… «А у меня вчера полный деготь быть». Или: «Как твои отношения с Васей? — Деготь, блин…».

Тихо сам с собою я веду беседу

— Для кого ты преподавал в своем идиотском вузе? Для идеи? Для пяти человек?

— Для себя, исключительно для себя. Мне надо было рассказать себе некий минимум, найти время — пообщаться с собой. Мне предложили аспирантуру по философии, семинарские часы, потом лекции. Отлично. Я общался с собой — посредством аудитории. Потом я понял, что посредством этой аудитории все себе давно рассказал, что мог, и ушел.

— А другие остались. Что, могут рассказать себе больше? Или заняты черт знает чем?

— Не знаю. По-всякому. Но если другие могут рассказать себе больше, не значит, что могу я… Именно в этих стенах, именно я — уже ничего не могу.

Слово за слово

На телевидении двое ведущих и двое гостей, поэт и я, как бы писатель. И вот ведущие про то, что надо говорить правильно, без матов, слов-паразитов.

— Расскажите нам, как говорить правильно?

Говорю, что не понимаю вопроса. Правда не понимаю. Задвигаю про творчество. Это же как? Гармоничное нагромождение ошибок, отклонений от правил — более правомерных, чем сами правила. Дурак же, чуждый гармониям, и порядкам, и правомерностям, вообще не поймет — где ошибка, где творчество… «Улисс» для него — одна большая ошибка. И поэзия, конечно, ошибка, потому что стихами не говорят на базаре.

Нет правильности, говорю. Тем более на уровне отдельных слов и фраз. Можно говорить только об уровне сообщения в целом, да и то — роляет контекст. Если уж разбирать, то сообщение в целом, в контексте, и т. д.

Банальные вещи говорю. Что матом можно трогательно обращаться и к Богу, и любимому человеку, и к себе, любимому или не очень. И это может быть целомудренно, умно, честно… Может, разумеется, и не быть. Может и грамматически безупречно — говорить и мерзость, и глупость.

Я не знаю, как это — «говорить правильно». Я примерно знаю, кто такие дураки, и что они говорят.

— Неужели не поправляете своих близких, когда они говорят не правильно?

Уф… У меня аллергия только на дураков, повторяю я. Дурость же бессмысленно поправлять. Тем более что среди моих близких дураков не так много.

— Так значит, можно говорить слово «кофе» в любом роде, и вас это не тронет?

Еще немного — я бы их, милых людей, послал на хуй.

Как вариант.

В доказательство того, что исповедую примерно то же, что проповедую.

Сменить верховную крышу

Забавный служитель церкви, пришедший в Богу… как к пахану. То есть потом он, возможно, несколько изменил интенцию. Но первоначально описывал дело так: «Увлекался магией, читал Кроули и прочую гадость, вызывал себе демонов… Пришел однажды демон, и тут я понял — даже демон заклинается именем Бога. Дьявол-то, по большому счету, лох. И я обратился в веру». — «Сменил крышу на более могущественную?» — «В каком-то смысле, да. И вообще, Дьявол и его братва своих, как правило, кидают, а Бог — нет. Какой смысл верить кидалам, когда есть место, где с тобой общаются по-честному?».

Еще интересна реакции на историю. Ну то есть бывали люди, которые кивали: все правильно, только так… Дьявол не прокурор, на Страшном суде не отмажет. Продуманный парень. Кто-то, наверное, думал — ну блин… Кого в смех. Кого в слезы. Кто-то сказал, что «более антихристианской по духу байки еще не слышал».

Некоторые не верят. А чего? Демона я, правда, того не видел. Ручаюсь лишь за слова.

Жлобье откуда не ждали

В тему коллективных идентичностей, значит, байка.

Я, наверное, должен очень не любить общество потребления, и я его не люблю, но люблю супермаркеты. Они удобны. И вот беру я связку бананов (не себе беру, терпеть их не могу) и иду вешать-паковать. Подбегает девушка-служитель, с улыбкой выщипывает у меня из связки все гнилые бананы, кидает их куда-то, и меняет на правильные. Не выщипни — унес бы, конечно, связку гнилых… Мелочь, но приятно.

58
{"b":"172175","o":1}