ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— И все это ради этих коз? — искренне удивился я.

Ганга посмотрела на меня так, словно я вдруг оскорбил ее. Фыркнула.

— Почему ради коз? Не только. Вообще-то, я будущий ученый, и собираю здесь материал для своей книги, — пояснила она. Потом добавила: — А козы, это так, любовь к животным.

— А о чем твоя будущая книга? — поинтересовался я.

— О растениях, — охотно ответила Ганга, и быстро достала небольшую матерчатую сумку, которую я вначале даже не заметил у нее. Она аккуратно раскрыла ее.

— Вот, смотри! Шарура, парура, оррура — три самых главных плода против простуды, кашля и лихорадки. — Ганга стала поочередно доставать из своей сумки какие-то плоды похожие на желтую вишню, зеленый каштан и зелено-желтое яблочко, показывая их мне. — На вкус они очень терпкие и полны танина. Вот красная кора аку омбо для исцеления ран. Серьги пруба — от лихорадки, — с ловкостью фокусника, она извлекла на свет гигантский сухой боб, затем какой-то сухой корень и коричневый порошок в прозрачном мешочке. — Шута полезен против опухоли и для горла, а бассак от простуды, — продолжала комментировать она. Вслед за этим появились еще какие-то стебли, коренья и травы, названия которых она вспоминала без всякого труда. — Красный стебель цо дает маженту — красную анилиновую краску, а горькая на вкус пурма когда-то использовалась для курений. Я об этом читала в старинных книгах. Отвар из корней берекура — это против женских болезней. Цветы дангеро — для желудка, также как и цветы красного рододендрона. Лист дисро — для дезинфекции ран. Между прочим, его используют и сейчас в составе СКР[2]! Мемшинг пати когда-то было священным растением в Непале, и им украшали голову на торжествах.

— Это ты тоже прочитала в старинных книгах? — слегка усмехнулся я, но она не заметила моей легкой иронии, продолжая увлеченно рассказывать о своих находках.

— Ты представляешь, сколько без конца полезных растений открывает нам этот удивительный край?! И все они буквально ждут от нас лучшего применения и изучения! Вот, например, листы травы ауа дути «размягчают» камни, так же как и снежные лягушки в Гималаях. Если ты когда-нибудь увидишь на камне отпечаток копыта оленя или лапы зверя, значит, они или ели, или касались этой чудесной травы. А еще существует легенда, будто на путях к Канченджанге растет драгоценное растение — черный аконит. В этой легенде говорится, что цветок этого растения может светиться ночью и именно по этому свету, и отыскивают такое редкое растение!

— Зачем тебе все это? — удивился я. — Сейчас же совершенно иной подход к лечению болезней. Наши врачи, прежде всего, оперируют с энергетикой человека, о чем раньше даже и не догадывались… Да и люди теперь практически не болеют!

Ганга хмыкнула.

— По-твоему, древние были глупее нас? Они всегда ценили силу природы!

— Ну, хорошо, — улыбнулся я, и лукаво прищурившись, спросил: — А от сердца у тебя есть трава?

— Конечно! — воскликнула девушка и, быстро отыскав какой-то корешок, протянула его мне. — Вот.

— Да нет же! — остановил я ее руку. — Когда не просто болит, а болит так, что нечем заглушить эту боль!

Она опустила глаза и смущенно улыбнулась. Щеки ее слегка покраснели.

— От этого не бывает лекарства…

— Вот видишь! — обрадовался я.

— Послушай! — после некоторой паузы, оживилась она. — А куда это ты идешь?

— На транспортную станцию.

— Тогда нам с тобой почти по пути, — еще больше оживилась она и посмотрела на меня своими лучистыми, внимательными и добрыми глазами.

— Может быть, ты проводишь меня немного? В качестве проводника, — предложил я. — А то здешние места мне плохо знакомы. Боюсь заблудиться.

— От чего же не проводить? — охотно согласилась Ганга, поправляя свой платок.

— Вот только, как же твои козы? — Я с сомнением посмотрел на ее животных, мирно пасшихся на склоне холма.

— А что козы? — не поняла девушка.

— Да заняты они в основном едой, и передвигаются очень медленно. Боюсь, если мы с тобой будем ждать их, то на это уйдет половина дня.

— Ты спешишь? — беззаботно поинтересовалась она.

— Вообще-то, я собирался прокатиться еще в одно место… Хотелось бы успеть до того, как стемнеет.

— Успеешь, — уверенно сказала девушка.

— Ты думаешь?

Я постарался скрыть улыбку, но все же она не ускользнула от Ганги.

— Напрасно смеешься! — заметила она.

— Я не смеюсь.

— Тогда пошли?

— Пошли.

Мы миновали цветущий сад и стали взбираться на невысокий холм, поросший высокотравьем. Холмы эти тянулись длинной грядой вдоль неширокой, но полноводной и бурной речушки. Ганга не особо следила за своими четвероногими друзьями, а они, к моему удивлению, и не думали разбредаться, послушно следуя за нами, успевая при этом поедать сочную траву.

Девушка шла легко и свободно. Иногда я даже отставал от нее. Сейчас я стал замечать, что мы почему-то не спускаемся в долину, а наоборот все выше и выше поднимаемся по пологому склону горбатого холма. Горы здесь подступили вплотную — они стояли справа и слева, были ниже нас и поднимались к самому небу, загораживая далекий горизонт. Можно было охватить взглядом всю их панораму, и, казалось, стоит протянуть руку, и коснешься ближайшего склона. Синяя дымка поднималась снизу, где у подножий сгущалась фиолетовая мгла, к ослепительно сверкающим на солнце снеговым шапкам пурпурных и зеленоватых скал. Травы вокруг золотились, как богатые ковры. От этого близкого соседства гор меня охватило непривычное волнение, и в тоже время горные красоты пробуждали в душе радостное, восторженное ликование.

Ганга беспрестанно лепетала на всевозможные темы, показывая себя широко эрудированным человеком. Ее голос звенел в стоящей вокруг тишине хрустальным колокольчиком. А я старался всячески поддерживать беседу, но дорога, которую она выбрала, все больше казалась мне странной. О чем я не преминул сказать ей.

— Ты уверена, что так мы дойдем до транспортной станции? По-моему, нужная нам дорога проходит значительно ниже, по долине.

Ганга окинула меня внимательным взглядом, не останавливаясь, и продолжая жизнерадостно шагать среди высокой травы. После некоторого молчания, сказала с какой-то странной интонацией:

— Этот путь гораздо короче. Я всегда хожу здесь. Другая дорога идет через долину, но делает большой крюк.

Я понял, что не стоило спрашивать ее. Нужно было как-то выходить из создавшегося положения, и я спросил:

— Послушай, Ганга! Значит, ты каждый день встаешь так рано, чтобы пасти своих коз? И не устаешь?

— Нет, — покачала она головой. — Совсем не устаю. Я встаю не раньше всех остальных в Трудовом Братстве. И потом, на природе невозможно устать. Разве ты устаешь, когда слушаешь красивую музыку, или смотришь на великолепные картины?

— Конечно, нет. Но это же совсем другое дело.

— И вовсе нет! Послушай музыку ветра, музыку трав, птичьих голосов, музыку гор! Посмотри кругом! Разве можно всем этим не восхищаться?

Она остановилась, повела вокруг себя тонкой рукой и восхищенным взором. Я тоже бросил взгляд вокруг, и словно волшебная карусель понесла меня с перевалов на перевалы, окуная в уходящие холмы. Убегали ребра разноцветных бугров, точно спины барсов, тигров и волков. А за холмами сказки леса, где зеленые лесовики и чудища загораживают путь, где спутались зеленые нити, где притаились мшистые тигры и леопарды, где лежит чудесный, заколдованный мир. И снова бастионы лиловых, фиолетовых и пурпурных гор, над которыми в чистом сияющем небе ягнятники, орланы и пустельги коричневым золотом летают на сапфирах и турмалинах далеких склонов.

Неудержимо захотелось раскинуть руки и вдыхать, впитывать в себя этот неповторимый аромат, эти звуки необыкновенной мелодии живой природы гор. Мне показалось, что стоит только оторваться от земли, и полетишь, словно гордый орел над всем этим великолепием. В этот момент Ганга легко, но крепко взяла меня за локоть.

вернуться

2

средство для заживления ран

16
{"b":"172181","o":1}