ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я стал внимательно вчитываться в заметку, но уже через пару десятков строк понял, почему именно эта статья так заинтересовала Громова. На память сразу же пришли события двухлетней давности. Тогда мирный патруль Трудового Братства с Орбитальной-12, работавший в рамках программы «Купол», подвергся нападению ракетопланов Сообщества в Договорной зоне, и в стычке погиб один из наших патрульных — «Икс-43». Все это было на слуху у каждого жителя Земли и обитателей звездных колоний Трудового Братства последнее время. Ракетопланы Сообщества вероломно нарушили границу пространства, отведенного по Договору Мирового Воссоединения под зону бессрочного пользования Сообщества, и патрульные Трудового Братства, получившие предупреждение с Базы, имели полное право задержать нарушителей и сопроводить их восвояси. Что они и пытались сделать!

Патрульный «Икс-43» по радио объявил ракетопланы Сообщества задержанными и отдал приказ выстроиться по хвосту головного корабля в колонну. В ответ один из кораблей-нарушителей открыл огонь. Пилоты патрульных «Икс-42» и «Икс-41», наблюдавшие за всем происходящим со стороны, впоследствии рассказывали, что патрульный «Икс-43» перестал существовать буквально у них на глазах, превратившись в сгусток белого пламени в ореоле ярчайших искр.

Весть о происшедшем облетела все уголки космоса, где успели поселиться люди Земли, создавая новые колонии. Была назначена авторитетная комиссия. Она установила, что против патрульных Трудового Братства было применено секретное оружие, обладавшее огромной разрушительной силой. Это оружие способно уничтожить любые защитные поля наших кораблей, расщепляя вещество на молекулярном уровне.

Данные о том, что ученые Сообщества занимаются тайными разработками нового вида оружия, давно просачивались в Трудовое Братство, и вот трагический случай, как будто подтвердивший эти опасения. Все это являлось грубейшим нарушением Договора, но неопровержимых доказательств у комиссии тогда не оказалось, и Сообществу удалось замять конфликт. И вот теперь я читаю статью, в которой явно просматривается прямой призыв к повторению событий двухлетней давности, только в еще более широких масштабах.

Внимание мое привлекла строка (Громов выделил ее красным карандашом): «… В настоящее время у Сообщества появились новые возможности проникновения в Глубокий космос, поддержанные нашими учеными и позволяющие нам перейти на совершенно иной этап своего развития». Это, видимо, была главная мысль, из которой Громов делал свои логические заключения.

— Тебе ничего не напоминает эта статья? — спросил он, внимательно наблюдая за мной.

— «Хартумский конфликт»? — Я поднял на него глаза.

— Вот именно! Если помнишь, там было подозрение на применение Сообществом нового оружия? Доказать тогда ничего не удалось, и инцидент как будто замяли. И вот опять недвусмысленное напоминание… — Он взял у меня журнал и, близоруко щурясь, прочел: — «… появились новые возможности проникновения в Глубокий космос, поддержанные нашими учеными…» Разве не понятно, о каких возможностях идет речь?! — Громов испытующе посмотрел на меня.

Я не спешил с выводами, пытаясь продумать все возможные варианты.

— А если это только ловушка? — Я посмотрел прямо ему в глаза. — Сообщество только и ищет предлог, чтобы пересмотреть Договор и отодвинуть закрытую зону как можно дальше!

Громов удрученно опустил глаза. Видимо, он ждал от меня поддержки.

— О пересмотре Договора не может быть и речи! — твердо отрезал Менгеша.

— Во всяком случае, статья не может служить веским доказательством для какого бы то ни было заявления, особенно официального, — поспешно добавил я.

— Выступать с официальным заявлением пока еще рано, — сказал председатель Совета ОСО, задумчиво глядя на полированную поверхность стола.

— Именно поэтому мы и вызвали тебя! — вставил Громов, и глаза его снова заблестели; взгляд стал твердым. — Тебе придется вылететь в Сообщество незамедлительно и любой ценой добыть официальные документы, подтверждающие наши опасения!

Я даже привстал от неожиданности. Не давая мне опомниться, в разговор снова вступил Менгеша:

— Иван Вениаминович предложил вашу кандидатуру как самую подходящую, и я не стал возражать. Признаться, я много наслышан о вас хорошего. — Он дружелюбно улыбнулся мне.

Я моргал глазами. Вот это да! Невнятно проговорил:

— Иван Вениаминович!..

— Влад! — Громов положил руку мне на плечо. Взгляд его стал необычно жестким. — Не мне тебе объяснять всю важность этого задания. На карту поставлена судьба Трудового Братства — жизни многих миллионов и миллионов людей! Будут ли они живы и счастливы завтра, зависит теперь от нас с тобой… — Он помолчал. — Посуди сам, кроме тебя послать мне сейчас некого. Только ты один сможешь проделать все с ювелирной точностью. Языком Сообщества ты владеешь в совершенстве, профессиональная подготовка у тебя — высший класс!

Громов покосился на Менгешу и уже более мягко добавил:

— Надо, Влад! Понимаю, что не вправе приказывать тебе сейчас, но надо! — Он улыбнулся, и лицо его сразу стало добрым и немного жалобным.

— Сколько времени вам понадобится на подготовку? — вмешался Менгеша.

— Неделя! — подумав, сказал я.

На лице Менгеши появилась детская обида. Он посмотрел на Громова.

— Три дня! — спокойно сказал тот, глядя мне в глаза. — День на изучение всех необходимых материалов, день на инструктаж и день — проститься с родственниками.

Громов подошел к столу, достал из ящика несколько кремниевых дисков-мемонограмм, протянул их мне:

— Вот. Это материалы по «Хартумскому конфликту» — все, что может понадобиться тебе. Остальное найдешь в библиотеке Совета или запросишь в Информационном Центре Трудового Братства.

Я взял мемонограммы, повертел их в руках.

— Когда хочешь начать? — лицо Громова снова стало добрым и чуточку растерянным.

Я пожал плечами.

— Прямо сейчас.

— Добро! — Громов кивнул. — Последние инструкции получишь лично от меня перед самым отлетом… — Он оглянулся, словно искал что-то глазами. Снова посмотрел на меня. — Ну, ладно. Иди!

Я взглянул на него и впервые увидел, как он сильно постарел за последние два года: волосы совсем седые; в уголках глаз скрылось множество морщин; глубокие складки легли на щеках. Мне стало невыносимо жалко его. Отдавая всего себя работе, он не мог даже обновить свой организм, чтобы вернуть ему ушедшую молодость, — на это у него просто не оставалось времени! А ведь ему уже далеко за сто.

Не желая выдавать своих чувств, я встал и поспешил уйти.

* * *

Читальный зал библиотеки Совета ОСО был полон народа. Длинные стеллажи с визиозаписями и старыми книгами протянулись вдоль стен, а между ними были расставлены небольшие столики для посетителей с информационными дисплеями. Хрустально-прозрачный потолок зала не задерживал солнечного света, и могучий поток его обрушивался сверху на головы многочисленных читателей. Бесшумно работали кондиционеры, вызывая заметное движение воздуха.

Я огляделся и, выбрав столик у одного из стеллажей, уселся в глубокое кресло, положив пальцы на кнопки клавиатуры. Странно, но почему-то несколько минут я не решался заглянуть в содержимое мемонограмм, отданных мне Громовым, словно боялся скрытых в них документов. Сидел, подперев кулаками голову, и смотрел на серую поверхность экрана дисплея, хранившую таинственное молчание. Наконец, пересилив себя, вставил одну из мемонограмм в приемное устройство и щелкнул клавишей пуска. Внутри оказалось несколько стереоснимков, подшивка печатных газет, издававшихся в Сообществе, и страницы печатного текста. Пропустив фотографии и газеты, я принялся изучать документы.

Это был протокол следственной комиссии от 26 августа 646 года Мирового Воссоединения. Комиссия изучала обстоятельства гибели патрульного «Икс-43». В качестве свидетелей были вызваны пилоты патрульных «Икс-41» и «Икс-42»: Эд Руцкий и Иан Сайко. Как указывалось в пояснительной записке, Иан Сайко, на момент работы комиссии, находился в сильном депрессивном состоянии и не мог полностью отвечать за свои поступки. Поэтому показания давал только Руцкий.

8
{"b":"172183","o":1}