ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Записки путешественника во времени
Лето второго шанса
World Of Warcraft: Перед бурей
Голая. Правда о том, как быть настоящей женщиной
Стройка, которая продает. Стандарты оформления строительных площадок
Руководство по DevOps. Как добиться гибкости, надежности и безопасности мирового уровня в технологических компаниях
Диета для ума. Научный подход к питанию для здоровья и долголетия
Капкан для MI6
Последней главы не будет

Снова молчание. Соображает, не ловушка ли это. Пусть соображает. Я, конечно, блефовал, и никаких неопровержимых доказательств вины Наоки у меня не было. Тем не менее, игра, которую я затеял, стоила свеч. Наока хитрый и осторожный человек, но далеко не глупый, поэтому на встречу со мной обязательно пойдет. В этом я был уверен.

Наконец, все с тем же холодным спокойствием, Наока спросил:

- Что вы хотите взамен?

- Господин Наока! Я человек небогатый... Вы должны понимать, как живется небогатому человеку в наше время? Революция отняла у меня все, и теперь мне остается уповать только на милость бога и таких людей, как вы...

- Короче! Сколько?

- Господин Наока! Я совсем не жаден, но, думаю, двадцать тысяч меня вполне устроят. Надеюсь, вы понимаете, что карточки народного фронта меня не интересуют - только золото! Это мой любимый металл!

- Двадцать тысяч сумма солидная, - медленно произнес Наока. - Прежде я хочу убедиться в ценности сведений, которые вы мне предлагаете.

- Разумеется! Я готов ознакомить вас с ними при личной встрече. Но только с глазу на глаз!

- Хорошо. Где? Когда?

- Сегодня, в пять, на площади Чань-Инь.

Мне показалось, он усмехнулся.

- Надеюсь, господин Наока, вы порядочный человек и...

- Да! Я буду один, - нетерпеливо перебил он меня и отключил связь.

Ну, что ж, посмотрим, как вы держите свое слово, господин Наока. Провести меня вам все равно не удастся. Я взглянул на часы - до встречи оставался один час. Сев в магнитор, включил затемнение на стеклах, нажал клавишу на пульте управления: специально оборудованная панель зажглась перебежкой желтых огней. Засветился небольшой экран на вертикальном щитке. Я увидел контуры знакомой площади в лучах красного солнца. Изображение сдвинулось с места и медленно пошло вправо - следящая камера начала свою работу.

Лохматые деревья непривычно огромной высоты тоскливо шумели под напором горячего сухого ветра. По небу, откуда-то с юга, вероятно со стороны океана, ползли плоские серые облака. Вся природа, казалось, уснула тяжелым, тревожным полуденным сном, изнывая от жары. Пыльное раскаленное марево поднималось от почвы, стекало трепетными волнами к подножью деревьев-гигантов, дробилось там, в сотни обжигающих огненно-красных искр.

Я снова взглянул на экран. Вроде бы ничего не изменилось. Камера, пройдя очередную дугу, возвращалась к исходной точке. Но что это? Слабое движение в правом нижнем углу экрана насторожило меня. Я добавил увеличения - так и есть! Три шестиместных магнитора остановились в тени одного из зданий в самом начале площади. Это было уже интересно. Затемненное стекло на дверце переднего магнитора медленно опустилось, открывая темное нутро машины. Сомнений не было: те, кто сидит в салоне, осматривают окрестные дома с помощью термочувствительной оптики. Возможно, у них есть и биолокационная система.

Я остановил камеру. Прошло минуты три, затем, как по команде, дверцы всех магниторов распахнулись, и из них выскочило человек пятнадцать дюжих молодцов в одинаковых темных костюмах и солнцезащитных очках, очень напоминающих специальные инфракрасные. Они врассыпную кинулись к соседним домам. Со стороны все это походило на хорошо спланированную военную операцию. Было совершенно очевидно, что Наоки среди них нет. Дальше мне стало не интересно. Я выключил экран и вылез из машины.

Бронзовые драконы, украшенные лаконичными революционными лозунгами, уже не казались такими свирепыми. К тому же, скоро у них должен был появиться новый сосед - памятник вождю народов Квой Сену, фундамент под который начали закладывать посреди этой маленькой площади, именовавшейся теперь площадью Победы.

Кабина визиофона была все так же пуста. Я набрал номер и стал ждать. Наконец, экран слабо осветился и потух. Розовый огонек вызова сменился на зеленый, и знакомый голос секретарши Наоки произнес:

- Хаи?

- Господин Наока у себя?

Она тоже узнала меня. Это я понял по ее голосу. Но, к моему удивлению, в разговор почти сразу вклинился сам Наока.

- Слушаю! - голос его прозвучал резко и недовольно.

- А вы, оказывается, не деловой человек, господин Наока! - Я решил говорить с ним в холодно-нагловатых тонах. Минуту он молчал. Мне стало жаль, что я не вижу его лица. Наконец, он произнес:

- Это вы?

- А вас это удивляет? Кстати, вы можете отозвать своих людей с площади Чань-Инь. Они умелые ребята, но, к вашему сожалению, никого там не найдут, только зря потеряют время.

Снова молчание, на этот раз более продолжительное. Момент был подходящим, и я решил "ковать железо, пока горячо".

- Неужели вы не поняли, с кем имеете дело?

- Теперь понял... Хорошо. Давайте говорить по-деловому. Что вам нужно?

- А у вас оказывается плохая память, господин Наока! Кажется, мы уже договорились о сумме, которую я хотел бы получить? Но, видимо, вам деньги дороже собственной свободы?

- Хорошо. Называйте время и место.

- Ну, что ж, поверю вам еще раз. Только если все повторится снова, наши с вами переговоры закончатся, не успев начаться!

- Да, да, говорите!

- В восемь часов вы должны быть на проспекте Свободы. Двигайтесь пешком от здания Народного Совета к бывшему ресторану "Волшебный Гарем".

- Как я вас узнаю?

- Очень просто: я сам подойду к вам.

Наока, конечно, будет не один, но на этот раз обязательно придет сам. Не случайно я выбрал местом встречи именно проспект Свободы - людное место, особенно в вечерние часы. Здесь у Наоки и его людей не будет места для маневра. Но особо обольщаться мне не стоило: взять его там так же не просто, как и ему обнаружить меня. Стоило все обдумать досконально, но я решил сделать это на месте, исходя из обстановки.

Ночь нахлынула, как всегда, стремительно и неожиданно. Темные, переплетенные, словно, ходы лабиринта, улицы Шаолинсеу действовали на меня угнетающе. Усталые, сгорбленные люди в промасленных робах брели по тротуарам к мрачным, похожим на жерла вулканов, входам в подземные фабрики и заводы. Там они, вымотанные за день бесконечными очередями и митингами до хрипоты, бездумно выполняли каждый свою работу - бесконечно, сотни, тысячи раз, до отупения. Этот, внешне казавшийся слаженным, механизм превращал людей в биологические машины, работающие на износ.

Я смотрел на тяжелые спины в зеленых комбинезонах, испуганно шарахавшиеся в свете фар к стенам домов, и в душе рождалось смутное чувство горечи. Так не похоже все это было на жизнь людей Земли, которым труд приносил радость и творческое удовлетворение от сознания собственной значимости для общества, от желания творить добро. Земной труженик преображал свою планету свободным трудом, делая окружающий мир еще прекраснее, он по истине творил чудеса, покоряя Вселенную и неся в ее глубины все самое лучшее, что воспитало в нем общество, не прося ничего взамен. Здесь же все было по-иному, и мне хотелось понять, почему так происходит.

Наконец, впереди показалась узкая расплывчатая полоса света, стала шире и ярче, и я выехал на кольцевую эстакаду, к подножью белых пирамид, словно паутиной, опутанных строительными лесами. Громадные белые блоки, по решению Народного Совета, уже начали вынимать и распиливать на памятники народным вождям.

Свернув с эстакады на боковую улочку, я сделал крутую петлю в объезд по темному пустынному бульвару, и въехал во двор громадного, похожего на серую скалу, здания. Несколько бездомных собак шарахнулись в дальний угол двора, испуганные светом фар. Выключив магнитный активатор, несколько минут я внимательно всматривался в темноту вокруг. Красные огоньки контрольных приборов горели настороженными глазами загадочного животного, едва освещая салон. Я вышел из машины. На всякий случай осмотрел верхние этажи дома, но темные глазницы окон казались нежилыми, и только редкие звезды, отражавшиеся в стеклах, оживляли их. Скользнув рукой по левому боку, и ощутив твердость рукоятки пистолета, я медленно направился под треугольную арку, выходившую со двора на проспект Свободы.

7
{"b":"172185","o":1}