ЛитМир - Электронная Библиотека

Кэтрин нужно было вернуться на работу, Джеку — позвонить своему адвокату, а Хоуп — причесать Рэйчел. К тому времени, когда Хоуп заявила, что хочет есть, Джек уже буквально умирал от голода. Свозив ее на ленч в деловую часть Монтерея, он вернулся в больницу и нашел там новые подарки от Виктории: хлопковые ночные рубашки, духи и пудру, а также не меньше дюжины компакт-дисков — исключительно записи симфонической музыки. Рэйчел перевели в обычную палату, и там Джек мгновенно заснул, уронив голову на кровать. Когда он проснулся, пора уже было ехать за Самантой. Пока девочки занимались с Рэйчел, он еще раз переговорил со своим адвокатом, потом рассказал Рэйчел о предстоящей ликвидации фирмы. Вечером он отвез девочек в Большой Сур, и после ужина они отправились в студию.

Немного поработав с отцом, Саманта пошла звонить. Джек был так рад, что она пришла в норму, что отпустил ее без всяких разговоров. Хоуп продолжала работать до тех пор, пока он не отправил ее спать. В этот вечер они вставили в рамы еще шесть картин — итого двенадцать. Больше было сделать нельзя, пока Джек не кончит рисовать.

На сей раз он выбрал полотно, изображающее распахнувшую крылья большую белую цаплю. Задачей Джека было нанести на холст мрачноватый пейзаж флоридских болот, на фоне которых и взлетала белоснежная птица. Он едва успел взяться за кисть, когда в мастерскую внезапно вернулась Хоуп. Она была босиком, в доходящей до колен тенниске.

— Все в порядке? — спросил Джек.

Сцепив за спиной руки, Хоуп кивнула. Джек решил, что ей просто хочется побыть рядом, и начал рассказывать о картине. Он объяснил, почему смешивает именно такие краски, и продемонстрировал эффект от использования различных кистей.

Наблюдая за его работой, она согласно кивала и рассеянно говорила «угу», что означало, что мысли ее витают где-то в другом месте. Через несколько минут девочка начала кружить по студии. Вот она сделала один круг, второй — всякий раз останавливаясь возле стола.

— Хоуп!

Она засмеялась, пожала плечами и возобновила хождение по студии. Через три минуты она, однако, вновь очутилась на том же самом месте.

Отложив кисть, Джек подошел к столу. Там лежал закрытый ноутбук, под ним — рабочие чертежи, которые вряд ли могли заинтересовать Хоуп. По правде говоря, они мало интересовали и самого Джека. Он собирался изучить их только по просьбе адвоката, который посоветовал ему до подписания соглашения о ликвидации фирмы по возможности закончить начатое.

— Что происходит в твоей красивой головке? — спросил Джек.

Она заговорила быстро, почти не разжимая губ:

— Здесь есть кое-что еще, о чем я не должна знать.

— Что это?

— Эскизы.

— Где?

Она неопределенно махнула рукой в сторону стола:

— Сзади.

Оттуда, где стоял Джек, он ничего не видел, и только когда наклонился, заметил, что между столом и стеной что-то торчит. Отодвинув стол, он обнаружил тонкую папку. Джек брал ее с осторожностью, памятуя о том, как в прошлый раз раскрыл похожую папку и узнал о неродившемся младенце.

С некоторым трепетом он открыл папку — и вдруг снова очутился рядом с Рэйчел на занятиях по живописи, когда они рисовали обнаженную натуру. Рисунки были сделаны углем на плотной тряпичной бумаге — бедра, торс, плечи, голова. Лица не видно, но это явно его фигура, его волосы, его шрам возле локтя — причем все было нарисовано с таким чувством, что Джека вновь охватила печаль.

Минуточку! А ведь шрам он получил всего шесть месяцев назад, когда чуть не сорвался с лесов. Рэйчел обратила на него внимание, когда Джек заезжал за девочками.

Желая, чтобы она сейчас оказалась рядом с ним, он пролистал всю папку. Одни рисунки были выполнены углем, другие — акварелью. На некоторых явственно различались черты Джека, и с каждой страницы отчетливо звучал голос Рэйчел, ясно отвечавший на его вопрос.

«Остались ли у нее какие-то чувства, или все прошло?» Кэтрин ему не ответила, потому что именно в этот момент в палату вбежала Хоуп. И она все слышала.

Хоуп преподнесла ему драгоценный подарок, но когда Джек повернулся, чтобы поблагодарить дочь, ее уже не было в студии.

Глава 21

Джек уже привык к тому, что его будят телефонные звонки, но, когда во вторник ему позвонили на рассвете, он встревожился сильнее обычного.

— Да? — сказал он, схватив трубку после первого же звонка.

— Мистер Макгилл? — властно произнес женский голос. — Вас беспокоит Джейнис Пирс, дежурный врач.

— Что случилось? — едва не закричал он.

— Рэйчел начала двигаться.

На секунду Джек замер, потом с трудом спросил:

— Она что, просыпается?

— Не совсем. Она двигает пальцами рук и ног.

— Что значит «двигает»?

— Шевелит. Это все происходит спонтанно — без команды со стороны мозга. Мы называем это «облегчение». Обычно процесс начинается снаружи и постепенно продвигается внутрь тела. Несомненно, это повысит ее показатели по шкале Глазго.

— И что все это значит?

— Что она, возможно, начинает пробуждаться.

— Возможно, начинает, — повторил он. Но ведь что-то подобное было и раньше. Он ведь сам видел, как она моргнула.

— Это не всегда ведет к полному пробуждению, — сказала врач. — Но все равно прогресс значительный. Мы решили, что вам хотелось бы это знать.

Девочки тоже услышали телефонный звонок и прибежали еще до того, как Джек успел повесить трубку. Он передал им сказанное Джейнис, и через пять минут все уже одетые сидели в машине.

Туман светло-серыми клочьями плавал над лесами, стлался над узкой дорогой. В новой машине сиденье было повыше, так что обзор был гораздо лучше, однако сейчас все скрывалось за плотной дымкой.

Сворачивая на шоссе и набирая скорость, Джек убеждал себя не слишком обольщаться. Он достаточно много прочитал о коме, чтобы знать, что подобные движения не всегда свидетельствуют о каких-то серьезных изменениях. Движения могут прекратиться еще до того, как они приедут в больницу, являясь всего-навсего последними небольшими спазмами, которые никогда больше не возобновятся. Или же эти движения могут продолжаться до бесконечности, не распространяясь дальше пальцев рук и ног.

Тем не менее вместе с поднимающимся солнцем росла и его надежда.

Когда они приехали, Рэйчел лежала на левом боку. Никаких движений видно не было — она лежала так же неподвижно, как и раньше.

Джек осторожно откинул волосы с лица Рэйчел. Взглянув на нее, он снова отметил, что она с каждым днем все больше худеет.

— Привет, ангел! Нам сказали, что ты начала двигаться. Можно посмотреть?

— Привет, мама! — сказала стоявшая рядом Хоуп. — Это я. Мы даже не позавтракали — сразу поехали сюда.

— Давай двигайся, мама! — приказала Саманта.

— Она не станет двигаться, если ты будешь говорить с ней таким тоном.

— Ну давай, Рэйчел! — взмолился Джек. — Солнце взошло. Будет хороший день. Это ведь так поэтично, тебе не кажется?

— Смотрите! — указывая на простыню, вдруг закричала Саманта. — Ее нога!

Джек поспешно откинул простыню, но никакого движения не обнаружил. Тогда он пощекотал Рэйчел пятку.

— Это всегда заставляет ее смеяться, — озабоченно сказала Хоуп.

— Как она может этого не чувствовать? — добавила Саманта.

— Она все еще в коме, — объяснила подошедшая Кара. — Ее движения пока бессознательны. Они обычно приходят волнами, короткие периоды активности перемежаются с периодами покоя.

— Ой! — восторженно вскричал Джек. — У нее нога дернулась!

— Я тоже это видела!

— И я!

— Так как же нам теперь быть? — немного успокоившись, спросил Джек увешанную жемчугами докторшу. — Как заставить ее сделать больше?

— Делайте все как и прежде, — ответила она. — Что-нибудь да поможет.

Когда зазвонил телефон, Кэтрин только выходила из душа. Зеркало запотело, но она, проходя мимо него, все равно завернулась в полотенце.

70
{"b":"172189","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Учения дона Хуана
65,99 градусов северной широты. Сборник рассказов
Бешеный прапорщик: Вперед на запад
Барон (СИ)
Время Березовского
Город
Вратарь и море
Маленькая голубая вещица