ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Многие саксы, услыхав этот чудесный рассказ, отказались от путешествия в Рим. Зачем подвергать себя опасностям и тяготам столь долгого пути через Галлию и Альпы, чтобы помолиться на могиле апостола, когда на берегу Темзы стоит церковь, освященная самим Петром? Возможно, визит святого Петра в Лондон и был попыткой приостановить паломничество в Рим, которое достигло такого масштаба, что приводило в ужас священнослужителей того времени. Святой Бонифаций в письме Катберту Кентерберийскому в 743 году замечал, что далеко не все паломники чисты сердцем и помыслами и что путешествие в Рим часто таит в себе угрозу женской добродетели. «Немного найдется городов в Ломбардии, Франции и Галлии, — писал он, — в которых нет англичанок — распутниц или проституток, а это позор для всей Церкви».

Ничто, однако, не могло удержать саксов от паломничества. Кроме того, у монархов вошло в привычку после отречения уезжать в Рим и доживать там. Они хотели быть похороненными рядом с собором Святого Петра, чтобы в Судный день недалеко было бежать. Первым, кто поступил так, был Кэдвалла из Уэссекса. Он приехал в Рим в 694 году и был крещен папой Сергием I, при крещении получил имя Петр. Но через несколько дней, все еще будучи in albis, то есть в белых крестильных одеждах, которые носили неделю после крещения, он заболел и умер, и был похоронен в галерее пап. Оффа из Эссекса и Кенред из Мерсии прибыли вместе в 709 году, их примеру через шестнадцать лет последовали Ине из Уэссекса и его жена, Этельберга. Она, судя по всему, была женщиной с сильным характером и умела настоять на своем. Говорят, для того чтобы убедить своего супруга в тщете мирской роскоши, она однажды велела принести в графские покои отбросы и мусор, а в постель положить свинью с поросятами. Некоторые считают, что именно Ине и Этельберга могли быть основателями Schola Saxonum или, возможно, они перестроили и расширили ее.

До Карла Великого путешественники из Англии в Рим шли и ехали через Францию, где, в отличие от Англии, муниципальная структура римского мира все еще оставалась нетронутой. Англичане и англичанки с острова, где римские города стояли разрушенные в полном запустении, должно быть, очень удивлялись, увидев красные черепичные крыши городов Галлии, процветающие при своих епископах. Путешественники оставляли беглые, по-деловому краткие путевые записки, но чего бы только мы теперь не дали за подробное описание встреченных на дорогах людей, монастырей, еды, ночных разговоров у костра в монастыре или на xenodochium, то есть на постоялом дворе. Увы, об этом первые паломники не сообщают нам ничего.

Другие нации поспешили перенять опыт Schola Saxonum. Не только в Англии мечтали быть похороненными поближе к святому Петру. Появилась Schola лангобардов, основанная королевой Ансой около 770 года, и кое-что от нее сохранилось до XVII века, когда она была стерта с лица земли, чтобы уступить место колоннаде Бернини. Затем Schola Francorum, основанная Карлом Великим около 797 года, и она, как это ни удивительно, все еще существует в галерее Колоколов, у входа в Ватикан. Внутри здания есть изображение Карла Великого и надпись, свидетельствующая о том, что он был ее основателем. Сейчас здесь Тевтонский колледж, и мне показалось, что немецким священникам и учащимся не очень хочется признавать, что их учебное заведение настолько моложе англосаксонского Борго, бывшего неподалеку на месте госпиталя Святого Духа!

Из всех саксов, посетивших Рим, самым интересным был Альфред Великий, которого прислали сюда в пятилетнем возрасте в 853 году. Папа Лев IV сделал этого ребенка центром церемонии, которая, пожалуй, уместнее была бы в детской, чем в соборе Святого Петра. Мальчика торжественно опоясали мечом и нарядили в тунику римского консула. Он, безусловно, стал самым молодым консулом в истории! Никто не знает, почему ребенку оказали такую честь; возможно, чтобы сделать приятное его благочестивому отцу и графству Уэссекс. Не успел Альфред вернуться в Англию, как его набожный отец, Этельвульф, расстроенный набегами викингов, решил посетить Рим, возможно, чтобы спросить святого Петра, правда ли, что, как говорили в Англии, «Бог и святые уснули». Итак, Альфред, уже семилетний, снова отправился с отцом и его приближенными, а также с целым сундуком подарков, к святому Петру. Интересная подробность, много говорящая о ресурсах тогдашней Англии: среди даров Этельвульфа были корона из чистого золота весом в четыре фунта, две золотых вазы, меч в золотых ножнах, две золотых статуи, позолоченный серебряный подсвечник, возможно, назначенный заменить собою светильники Константина, украденные сарацинами за девять лет до того. Альфред и его отец, наверно, много слышали рассказов о том, как саксы бились с сарацинами и как горел Борго. Известно, что Этельвульф отреставрировал и частично перестроил квартал саксов и либо подтвердил налог, взимавшихся с английских жилых домов, чтобы содержать английскую колонию в Риме, либо сам установил налог, который стал известен как «пенс в пользу святого Петра».

Вот так стоишь в этом городе призраков и пытаешься представить себе кучку домиков с соломенными крышами, когда-то служивших жилищами нашим соотечественникам. Сначала колонию поддерживали ежегодные отчисления из Англии. В те времена, когда вера и набожность еще не прокисли, радостно было думать, что каждый английский дом помогает зажигать свечи вокруг гробницы святого Петра. Но потом добровольные пожертвования превратились в налог. И когда в 1534 году Генрих VIII отменил его, возгласов протеста не последовало. Одна из тайн археологии Рима: в город за восемьсот лет была завезена масса английского серебра, а монет нашли очень мало. Казну налога в пользу святого Петра обнаружили в прошлом веке, к всеобщему удивлению, в Доме весталок, и эти монеты сейчас экспонируются в Национальном музее Рима, в термах Диоклетиана. Некоторые считают, что малое количество английских монет объясняется тем, что годовой взнос весь шел на переплавку и отправлялся в папскую казну в виде слитков.

Это всего лишь немногое из того, что можно вспомнить об английской колонии у госпиталя Святого Духа, и я уверен, что английские туристы, которые редко туда заходят, будут так же очарованы этим уголком, как был очарован я. Позже, в 1026 году, сюда из Британии приехал Канут, а в 1050 году — Макбет. Они раздавали деньги бедным, возможно, пытаясь таким образом искупить свою вину за убийство Дункана.

Еще раньше, чем первые английские паломники появились в Риме, Гильда написал свою красивейшую поэму. Это было около 600 года, и это были первые «путевые заметки», оставленные британцем. В них — дух времени, и своего, и времени вообще.

Во здравии добром со спутниками своими
Да возвращусь я домой.
Да пребудет мой челн сухим и надежным,
Да не падут нежданно кони,
Да сохранятся при нас монеты наши,
Дабы не пришлось нам просить подаянья.
Да избегнем мы врагов на пути,
Да убережет нас от дурных советов
Христос Вседержитель,
Да будет легка дорога,
В горах ли высоких,
В долинах ли глубоких,
В просторах ли бескрайних,
В лесах ли и чащобах густых.
Да пойду я путями прямыми,
Что ведут к местам желанным…[116]
8

Однажды утром я имел удовольствие беседовать о госпитале с синьором Пьетро де Анджелисом, автором многих книг об этом здании и его долгой истории. Он открыл сейф и показал мне несколько покрытых ржавчиной монет, в слишком плохом состоянии, чтобы можно было их идентифицировать. Это все, что сохранилось, благодаря чему можно теперь ощутить долгую связь Англии с этой частью Рима. Беря в руку монету, он словно дотрагивался до каждого приезжавшего сюда англичанина. Как это все-таки странно — услышать от кого-нибудь: «Альфред Великий»!

вернуться

116

Перевод К. Ковешникова.

86
{"b":"172194","o":1}