ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Сейчас мы подошли к лоту восемьсот четыре, — сказал он. — Это великолепный лифт фирмы «Отис» с дубовыми панелями, в прекрасном состоянии.

Среди собравшихся прокатился рокот, а затем я услышал, как аукционист шагнул в кабину и закрыл дверь. Устоять перед соблазном было невозможно. Я осторожно нажал на кнопку и сбежал. Снизу донесся радостный смех, когда аукционист внезапно, на глазах изумленной аудитории поплыл наверх. Через щель приоткрытой двери спальни я видел, как он вышел из лифта на пустую площадку — грубоватого вида мужчина в деловом костюме и с гвоздикой в петлице. Он выглядел так, словно собирался на свадьбу, а не на похороны. Так старинный дом сыграл последнюю шутку с продававшим его аукционистом; и мне показалось, что даже спальня, в которую я зашел, улыбалась мне в ответ, а давно опустевшие детские заливисто смеялись.

— Любопытно, — заметил один из помощников аукциониста, — есть предание, что этот замок будет гореть три раза. С норманнских времен здесь были два пожара, а третий так пока и не случился. Никто не хочет покупать дом. Придется сносить. Местные сочтут взрыв динамита третьим предсказанным пожаром, так что пророчество наконец осуществится… А теперь, дамы и господа, лот одна тысяча сорок два, прекрасная дверь подвала…

После некоторых колебаний один из брокеров произнес:

— Полкроны…

Я миновал ворота и вновь оказался на дороге, опечаленный и встревоженный, ведь эти старинные семьи, которых налоги вынуждают балансировать между жизнью и смертью и отказываться от своей вековой собственности, суть часть корневой системы той Англии, которую я люблю. Они исчезают медленнее, чем отправлявшиеся на гильотину французские аристократы, чтобы освободить пространство для той Англии, которую еще никто не видел. Это конец целой эпохи, даже в худшие времена сохранявшей хорошие манеры.

Когда я тронулся в путь, вернулось чувство голода. Я въехал в Карлайл, где все ужинали. Я видел девушек, объедавшихся в чайных. Перед пивной стоял крупный, рыжеволосый мужчина, поедавший огромный сандвич, он запихивал его в рот и откусывал громадные куски, наблюдая за тем, как отправляется автобус в Дамфрис. Стадо коров брело на север, прямо по улице Карлайла, и одна из них взглянула на меня, не переставая жевать. Но мой разум был сосредоточен на слове «чай» и на том, как бы поскорее заказать яичницу, а потому я нажал на акселератор, уверенно направляясь в сторону Шотландии.

3

Англия и Шотландия в районе западной границы незаметно перетекают одна в другую. Здесь нет такого явного раздела, как вершина Картер-Бар, здесь только — как же это назвать? — нечто странное в атмосфере. Я не знаю ни одного места, может быть, кроме равнины Тосканы, столь насыщенного призраками прошлого, как шотландская граница. Ветры, проносящиеся над этими краями, несут древние воспоминания. Здесь, на стороне Солуэя, простираются счастливые поля зерновых, леса и мягкие зеленые холмы; но вся эта земля пропитана древней ненавистью и вековыми трагедиями не меньше, чем дикие взгорья восточной границы, где ветры переваливают через вересковые пустоши Картер-Бар с горестным завыванием, а каждый камень может оказаться скорчившимся человеком.

Дикие века оставили свои отметины вдоль границы, придавая любой усадьбе тревожный вид, а любому толстому стогу сена — облик пугающий и неопределенный. Никто не знает, что ждет его у границы ночью; и сегодня я думаю, что настороженность все еще царит в приграничных районах, так что, завидев стог сена с любой стороны от невидимой черты, нельзя не припомнить слова старинного вора.

— Были б у тебя четыре ноги, — грустно обратился он к стогу, мимо которого прогонял украденную корову, — ты бы здесь не оставался!

Я ехал между рядами живой изгороди из боярышника, пока не достиг арочного моста через небольшую речку Сарк. На дальнем конце моста виднелся металлический столб с желтым диском, на котором стояло одно лишь слово: «Шотландия». Я приостановился. Как я был счастлив вновь оказаться на гостеприимном пороге Шотландии! Несколько ярдов — и я уже там. Я вышел из машины и присел на мосту через Сарк, с изумлением наблюдая, как много путников проезжают через границу, не задумываясь. «Шотландия» — гласил дорожный знак; и в этом слове для меня таились новые приключения и впечатления. Как приятно возвращаться…

Я переехал мост и через несколько ярдов снова остановился — на этот раз перед беленой дорожной станцией, высившейся справа от дороги: первое здание в Шотландии. Я остановился, потому что это строение в некотором роде весьма примечательно. В отличие от своих собратьев выше и ниже по дороге, расположенных на перекрестках, как надгробные памятники XIX века, эта станция пережила тяжелые времена. Во дворе я обнаружил табличку с надписью:

ЭТО ЗДАНИЕ, ЗНАМЕНИТОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕМ БРАКОВ

БЕГЛЕЦОВ В ГРЕТНА-ГРИН

Еще одна табличка на двери сообщала:

СВЫШЕ 10 000 БРАКОВ БЫЛО ЗАКЛЮЧЕНО В ЭТОМ ПОМЕЩЕНИИ

Я зашел внутрь, заплатил шесть пенсов за право заглянуть в переднюю комнату, старомодно обставленную и заполненную реликвиями прошлых дней — не таких уж далеких, — когда закон запрещал заключение в Англии браков в нарушение установленных норм, и это побуждало романтично настроенных молодых людей, а также распутников, двоеженцев и всех тех, кто не желал смотреть в лицо честным священникам, спешить к шотландской границе.

Я невольно задумался о том, почему же единственный циничный и лишенный романтики эпизод в истории правонарушений преобразился в романтическое предание? Полагаю, людям нравятся рассказы о непреклонных в своей решимости влюбленных, преодолевающих все препятствия, а не горькая правда о старых развратниках, которые женятся на молоденьких девушках, или об авантюристах, желающих заполучить состояние доверчивых женщин.

Как я уже сказал, в комнате хранились реликвии прошлых времен: пыльные цилиндры, которые якобы предлагали торопливым женихам местные чиновники, старинные черные галстуки, свидетельства о браке, а также гравюры с изображением молодоженов, подбадривающих форейторов, в то время как апоплексические отцы гнались за ними, выглядывая из-за дальнего холма.

Однако больше, чем комната и все эти реликвии, меня заинтересовали объявления на стене, в которых провозглашалась война против «лавки кузнеца» в нескольких милях от Гретна-Грин.

Все это прекрасно соответствовало духу прошлого. Соперничающие «священники» дрались, как коты, за прибыльный бизнес. Это напоминает нынешнее стремление заполучить доходного туриста. Все это немало позабавило меня, так что я решил отправиться дальше на экскурсию по Гретна-Грин, чтобы посмотреть, что это за «лавка кузнеца», о которой идет речь в объявлениях. Вероятно, это место известно тысячам туристов по всему миру. И вскоре я получил подтверждение своего предположения. Все оказалось заклеено плакатами. Весело щелкал турникет, и толпа жителей Северных графств проходила с целью поглазеть на мрачное собрание курьезов и диковинок, в том числе наковальню, на которой якобы подозрительный кузнец скреплял брачные союзы. Один из трех сборщиков платы сказал, что на текущей неделе здесь было заключено восемь браков, и мне даже предъявили в качестве доказательства регистрационную книгу. Инсинуации дорожной станции Сарк тут категорически осуждались.

Однако некоторые факты относительно заключения браков в Гретна-Грин могут показаться любопытными. Первое, что следует помнить, — дорога из Карлайла через брод Сарк и до Гретна-Грин была построена не ранее 1830 года. Ее здесь называют «Английской дорогой». До того основная дорога вела из Карлайла через Лонгтаун и входила в Шотландию севернее Гретна-Грин, направляясь прямиком к Киркпатрику. Так что Гретна-Грин находился в стороне от основной дороги, хотя и был географически самым близким к границе шотландским поселением. Когда закон лорда Хардвика в 1754 году ввел ограничения на скандальные браки, совершаемые в нарушение правил, пары, которые по тем или иным причинам не могли вступить в брак традиционным путем, обычно отправлялись в Кале, на остров Мэн или через шотландскую границу, поскольку закон лорда Хардвика, который с большим трудом прошел через парламент, действовал только на территории Англии. Гретна-Грин расцвел, превратившись в оплот тайных браков к 1771 году, когда Пеннант путешествовал по Шотландии, но не сохранилось никаких записей о том, кто заключал эти браки или в каком здании проводились церемонии. Пеннант сообщает: «Здесь молодые пары могли немедленно пожениться, причем церемонию мог провести рыбак, плотник или кузнец». Необходимо было всего лишь получить письменное подтверждение о том, что брак заключен на шотландской земле, а таковое в качестве свидетельства мог предоставить любой грамотный человек, так что свадьбу можно было сыграть в любой пивной Гретна-Грин.

3
{"b":"172195","o":1}