ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Вы собираетесь сегодня рыбачить? — поинтересовалась она со слащавой улыбкой.

Чужаку показалось, будто откуда-то доносится звук труб — это на крыльцо выглянул престарелый губернатор. Бросив озабоченный взгляд на небо, он провозгласил:

— Будем надеяться, ветер разгонит облака!

Вконец оторопевший незнакомец про себя отмечает:

«Какие они, оказывается, любезные и очаровательные люди! Сколько простоты и искренности в их поведении! Какая жалость, что мне нужно покидать гостиницу! И как же вчера я мог так ошибаться в них? Вон баронет даже пригласил меня поохотиться в Шропшире. Как мило с его стороны! Какими славными становятся англичане, как только сподобятся вас разглядеть…»

Несколько миль незнакомец проделывает в подобном умиротворенном и размягченном состоянии. А затем вспоминает торчащие из стен оленьи головы, невероятного лосося, возлежащего в курительной комнате, красный плюш и камыши на зеркале. В памяти встает гробовая тишина, которой английский свет встречает незнакомого (и еще не оцененного по достоинству) путешественника.

По крайней мере, именно так происходило со мной, пока я двигался берегом Каледонского канала в Инвернесс.

Глава восьмая.

Там, где кончается земля

Я путешествую к мысу Джон-о’Гроутс через страну Саймона Фрэзера. Я обозреваю холмы, на которых был пленен великий Монтроз, и предаюсь размышлениям о тайне его души. Вечером я прибываю на Джон-о’Гроутс и выслушиваю историю о местных ведьмах, затем продолжаю свое путешествие по безлюдному северному побережью, любуюсь дикой кошкой и возвращаюсь в Инвернесс.

1

В Инвернессе я принял твердое решение отправиться на север и поглядеть на Джон-о’Гроутс. Это название всегда будоражило мое воображение. Мне представлялся продуваемый всеми ветрами берег и, возможно, маленький домик, одиноко стоящий у самой кромки моря. В отличие от других географических объектов, которые довольствуются обычными безликими названиями, этот прославился своим провокационным выбором имени «Джон».

Ранним утром я вышел на дорогу, тянувшуюся вдоль южного берега Бьюли-Ферт, причем так близко, что мог слышать плеск волн, набегавших на поросшие морскими водорослями прибрежные валуны. Бьюли-Ферт был как никогда красив: синее море, белые чайки, желтые водоросли, и вдалеке маячили холмы дымчато-голубого цвета.

Возле Лентрана дорога резко сворачивала и уходила в глубь плоской зеленой равнины, где в солнечном свете желтели последние неубранные снопы. Неподалеку от моста через реку Бьюли я увидел знаменитый замок Бофорт, чьи башни возвышались над зелеными кронами деревьев. Этот замок связан с одним из самых ярких персонажей в истории Шотландии, имя которому Саймон, лорд Ловат. Даже странно, что сегодня, в эпоху повального увлечения биографиями знаменитостей, никто из писателей так и не заинтересовался этим выдающимся архизлодеем — личностью, безусловно, порочной, но такой яркой и притягательной. Хотелось бы посоветовать мистеру Комптону Маккензи, большому знатоку здешней жизни, обратить свое искусное и легкое перо к этой волнующей теме. Старый Ловат, безусловно, заслуживает внимания потомков. Его жизнь во время восстания 1745 года наполнена всеми волнующими атрибутами современного триллера: здесь присутствуют заговоры и антизаговоры, шпионы и «двойные» агенты, а также многое и многое другое.

Увы, политическая карикатура сыграла злую шутку с этим человеком. Сейчас, если речь заходит о Саймоне Фрэзере, сразу же вспоминается злобный портрет Хоггарта. На нем престарелый Фрэзер — гнусный, обрюзгший, обезображенный подагрой и ревматизмом, с трудом всходит по ступенькам эшафота.

Печальное зрелище. Я бы с большим удовольствием увидел портрет Саймона Фрэзера в юности. Он, несомненно, являл собой образец чрезвычайно привлекательного авантюриста. Природные таланты этого человека поставили его вне рамок собственного класса. Фрэзер был в некотором роде гением. Он обладал феноменальной способностью выпутываться из, казалось бы, безнадежных ситуаций. Фрэзеру не исполнилось еще и шестнадцати, а его уже трижды арестовывали за приверженность якобитскому движению. Фрэзер сидел во французской тюрьме, был объявлен вне закона (с назначенной наградой за его голову) и держал ответ в суде по обвинению в измене. Тем не менее всякий раз ему удавалось, проявив фантастическую изворотливость, выйти сухим из воды. Этот человек обладал незаурядным личным обаянием, и я убежден, что, если б ему добавить честности и целеустремленности, Фрэзер мог бы стать звездой первой величины на политическом небосклоне Шотландии — под стать самому Монтрозу.

Родился он приблизительно в 1667 году, а в 1683 году окончил Абердинский университет. Его познания в античной литературе оказались настолько стойкими, что на протяжении всей жизни (включая и последние мгновения на плахе) он сыпал цитатами на латыни. После окончания университета Фрэзер намеревался заняться юриспруденцией, но тут перед ним открылись новые блестящие перспективы. Полагаю, требуется прояснить социальное положение молодого Саймона: являясь всего лишь двоюродным братом лорда Ловата, он не мог претендовать на фамильные земельные владения и солидное состояние. Поэтому, когда юношу пригласили сопровождать богатого родственника в Лондон, Фрэзер сразу же ухватился за эту возможность. Он рассчитывал за время поездки расположить к себе лорда Ловата и добиться завещания в свою пользу. По свидетельству самого Фрэзера, лорд Ловат являлся человеком «весьма ограниченного ума», так что, возможно, задача оказалась не такой уж и сложной, как могло показаться с первого взгляда. Так или иначе, молодой Саймон вернулся в Шотландию, довольно потирая руки.

Нужная бумага была у него, а это означало, что если лорд Ловат умрет, не оставив наследника мужского пола, то таковым наследником станет отец Саймона, Томас Фрэзер из Бофорта. И надо же было так случиться, чтобы дьявол, который распоряжается людскими делишками — персонаж не менее умный и обаятельный, чем сам Саймон Фрэзер, — постановил, что лорду Ловату пора завершить свой жизненный путь.

Итак, отец Саймона получил титул лорда Ловата, а сам юноша стал именоваться мастером Ловатом. Однако все было не так просто, как хотелось бы предприимчивым Фрэзерам. Дело в том, что у покойного лорда Ловата осталась дочь и, согласно брачному контракту, она являлась наследницей отца. При поддержке влиятельных родственников ей удалось получить титул баронессы Ловат, что теоретически позволяло претендовать на наследство. Молодой Саймон посчитал, что самым простым решением задачи будет женитьба на девушке. Однако он натолкнулся на непреодолимое препятствие: молодая баронесса наотрез отказалась выходить за него замуж — даже под угрозой применения силы. Подобный афронт глубоко опечалил Саймона Фрэзера. Он даже перестал улыбаться, а ведь в прошлом улыбка никогда (даже в самые черные дни) не покидала его лица. И тогда охваченный гневом Саймон замыслил ужасный план: если он не может получить девушку, то силой возьмет ее мать. Приняв такое решение, он отправился в замок Дун, где проживала вдовствующая леди Ловат. Здесь под покровом ночи свершилось злодеяние, в которое трудно было бы поверить, если бы не соответствующая запись в «Хронике судебных заседаний»:

Вместе со своими сообщниками он запер леди в ее собственных покоях и выставил вооруженную стражу. Затем, часа в 2 или 3 утра, он вошел к ней в сопровождении двух злодеев и мистера Роберта Манро, служившего священником в имении Абертарфф. Вытолкав вон прислугу — Агнес Макбрайер и некую Фрэзер, — он объявил даме о своем намерении немедленно жениться на ней и приказал священнику начинать службу. Леди Ловат принялась плакать и громко стенать. Она протестовала против такого беззакония, обещала любой выкуп, грозилась лишить себя жизни. И тогда, чтобы заглушить ее причитания, Саймон велел играть на волынке. Под эти громкие тоскливые звуки мистер Манро провел ритуал бракосочетания и объявил их мужем и женой. Как бы в насмешку, двое злоумышленников — Хью Фрэзер из Килмонавика и Хатчеон Ойг (оба убийцы и воры) были назначены на эту ночь горничными «невесты». Во время церемонии леди Ловат продолжала плакать, неоднократно лишалась чувств, но никакие ее мольбы не смягчили сердца преступников. Волынка по-прежнему завывала в ночи, а двое вышеназванных злодеев сорвали с несчастной женщины одежды и при помощи кинжалов загнали ее в постель.

79
{"b":"172195","o":1}