ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я была уверена, что завещание лучше всего спрятать за пределами дома, причем именно во время бурана, когда валивший с неба снег в мгновение ока заметал любые следы. До тех пор, пока мы не найдем доказательства вины Винсента или другого человека, который совершил убийство, демонстрировать кому-либо свидетельство того, что Эдвард оставил все свое состояние Райану, крайне опасно. Как только полицейские узнают о визите Эдварда на ферму, они, несомненно, придут к выводу, что у Райана была возможность его убить, а завещание — если оно не ко времени будет найдено — позволит им заполучить чрезвычайно весомый мотив преступления, после чего выстроить обвинение им не составит труда.

Солнце, которое утром заглядывало в окно моей комнаты, давно уже скрылось за свинцовыми тучами, и в лесу было темно. Буран продолжался, а прогноз, который передавали по телевидению с раннего утра каждые пятнадцать минут, свидетельствовал о том, что в ближайшие двенадцать часов рассчитывать на улучшение погоды нечего. По расчетам синоптиков снежный покров должен был достигнуть толщины в тридцать — тридцать шесть дюймов, что для ноября неслыханно.

Пробежка на лыжах по глубокому снегу давалась мне непросто, и каждый шаг отзывался пульсирующей болью в голове. Разбитая скула тоже побаливала, постоянно напоминая мне о стычке с дочерью. Благодаря занятиям верховой ездой Эми была хорошо развита физически и обладала отличной мускулатурой, а удар, который она мне нанесла, лишний раз напомнил о ее силе. Кто знает, быть может, бабушка была не так уж не права, когда предлагала отпустить Эми к отцу? Быть может, пришла пора позволить дочери жить так, как ей хочется?

Много лет назад, когда я впервые отвела дочь в школу, а потом — во второй половине дня — пришла ее забирать, ко мне подошла учительница и прошептала:

— Ко мне только что подходила ваша дочь. Она сказала, что хорошо провела время, но больше к нам не придет. Ей, видите ли, у нас скучно.

Когда мы после этого ехали в машине, я спросила Эми, как у нее прошел первый день в школе.

— Неплохо, — сказала она, а потом с довольной улыбкой добавила: — Я в нашем классе самая умная.

— Правда? — спросила я. — Это тебе учительница сказала?

— Нет, — ответила Эми. — Я сама это заметила.

Возможно, Эми права: она и вправду куда умнее, чем я о ней всегда думала. Но ее умственные способности — это одно, а переезд к отцу — совсем другое. Правильно ли я поступлю, если без борьбы уступлю ее Дэну? На мой взгляд, к вступлению в самостоятельную, взрослую жизнь Эми еще не готова.

К чему лукавить? Терять дочь я не хотела, как, впрочем, и Ноа. Стоило мне вспомнить о его ласках, как у меня по телу пробежала горячая дрожь, сердце радостно забилось. Мне не хватало его крепких объятий, ленивой, чуточку лукавой улыбки, добрых, внимательных глаз.

Увы, я хорошо понимала, что, оставив при себе дочь, я буду вынуждена отказаться от Ноа, и эта мысль сводила меня с ума.

Я попыталась отогнать от себя печальные мысли и сосредоточила внимание на спуске с холма. Я очень торопилась. Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь в доме догадался о том, что я выходила со двора. То место, где я обнаружила тело Эдварда, нельзя было узнать. Все вокруг было засыпано чистым белым снегом, на поверхности которого не было видно ни единого отпечатка — снег заметал все следы, включая мои собственные. Здесь, в лесу, порывы ветра почти не ощущались и стояла удивительная, какая-то кладбищенская тишина. В сером сумраке, который окружал меня со всех сторон, терялось представление о времени, и мне уже казалось, что эта беспросветная тусклая мгла царит над миром с тех самых пор, как я обнаружила тело отца.

Наконец я увидела Депатрон-Холлоу. Вода начала замерзать, и с вершины водопада к его подножию тянулись причудливой формы ледяные висюльки. По этой причине выбоина в скале напоминала занавешенный сталактитами вход в доисторическую пещеру.

К выбоине можно было подобраться, обходя вершину скалы сбоку по узкой тропе. Одно неверное движение — и я могла сорваться с нее и рухнуть на лед водоема. Я сняла лыжи — они были скорее помехой, чем подспорьем, — и стала пробираться по тропе к выбоине, прижимаясь спиной к покрытой ледяной коркой скале. Я поскользнулась на скрытом под снегом гладком куске льда и едва не сорвалась вниз. С большим трудом сохранив равновесие, я оперлась плечом о скалу, перевела дух и двинулась дальше. Тропинка постепенно расширялась, идти стало легче, и не прошло пяти минут, как я ступила под своды выбитого природой в скале углубления. Оказавшись в заледеневшем пространстве каверны, я присела на корточки и некоторое время оставалась в таком положении: необходимо было немного отдохнуть и восстановить привычный ритм дыхания.

Ледяные наросты и продолжавшие течь сверху водяные струи создавали своего рода занавес, защищавший меня от ветра и шума бурана, который, как только я вышла из леса и подошла к водопаду, с новой силой дал о себе знать.

Достав из кармана куртки нейлоновую сумочку б завещанием, я положила ее у задней стены пещерки и завалила обломками гранита и кусками льда. Когда высота холмика составила фут, я удовлетворенно вздохнула, встала в полный рост и сделала несколько резких движений, разминая нывшие от напряжения мышцы спины.

Я знала: здесь завещание будет в полной сохранности. Никому и в голову не придет искать документ в этой обледеневшей выбоине. Я же намеревалась хранить его здесь до тех пор, пока дело с убийством Эдварда не получит своего окончательного разрешения.

Удивительное дело — в отличие от бабушки я вовсе не была уверена, что Эдварда застрелил Винсент. Зачем ему стрелять, когда он мог преспокойно расправиться с Эдвардом дома, дав ему, к примеру, повышенную дозу какого-нибудь сильнодействующего препарата? Винсент имел доступ ко всем медикаментам, которые в изобилии глотал Эдвард, и ему ничего не стоило все это подстроить. К чему рисковать, подкарауливая Эдварда в нашей глуши? Конечно, могло статься, Винсент с самого начала планировал подставить Райана, но убийство было совершено с такой жестокостью и так грубо обставлено, что это никак не вязалось у меня в сознании с его утонченными манерами и привычками. Кроме того, я отлично помнила проступившую у него в глазах глубокую печаль, когда он услышал от меня об обнаруженном в лесу трупе Эдварда. Его горе, хотя и сдобренное слезами и несколько преувеличенно выраженное, было, на мой взгляд, неподдельным. Глядя в ту минуту на него, трудно было поверить, что он знал о смерти Эдварда задолго до того, как я ему об этом сообщила.

Где же все-таки Эми нашла завещание? Неужели в комнате у Райана? Она часами сидела у него, сплетничая о личной жизни музыкантов и кинозвезд и слушая музыку. Возможно, Эми зашла в комнату в отсутствие Райана, случайно наткнулась на завещание и выкрала его. Где еще, как не у Райана, она могла его раздобыть? Ведь известно, что он виделся с отцом и вступил с ним в перебранку. У Райана были отличная возможность убить отца и подходящий для убийства мотив. Где, спрашивается, доказательства, что он не сделал этого и не взял завещание себе? Мысль об этом заставила меня похолодеть от ужаса и содрогнуться.

За последние два дня мое отношение к Райану совершенно переменилось, я разуверилась в нем и по этой причине чувствовала себя заброшенной и ужасно одинокой.

Как обычно, я унеслась мыслями в прошлое. Прежде не было человека, которому бы я доверяла больше, чем Райану. Он был первым, кому я сообщила о своей беременности, и он же сказал мне тогда, чтобы я не дрейфила и рожала (а ведь мне в ту пору было всего лишь семнадцать лет)…

Но вчера я узнала, что он лгал мне о наших родителях всю мою жизнь, и эта гигантская ложь, растянувшаяся на десятилетия, потрясла все мое существо. Более того, она заставила пересмотреть наши прежние отношения и задать себе вопрос: а был ли он искренним тогда, в наши юные годы, когда всячески демонстрировал свою преданность семье и мне, в частности?

И еще мне не давала покоя его темная страсть к игре. Откуда она взялась и была ли она так уж непреодолима, как он заявлял? Как далеко мог зайти Райан в своем стремлении к богатой и обеспеченной жизни? Способен ли он ради этого убить? В том, что он способен быть жестоким, я не сомневалась: я своими ушами слышала, как он при бабушке, которая отдала ферме всю свою жизнь, назвал нашу лучшую пахотную землю грязью.

36
{"b":"172199","o":1}