ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но даже не это было главное. Мария гладила его по голове – он терпеть этого не мог еще с детства, – и ему было почему-то приятно. Перед поцелуем она не брызнула ни себе, ни ему в рот освежителем, а просто приоткрыла губы. Он потом с удивлением вспоминал, что она ничего не сказала ему в первый раз про безопасный секс, а он, всегда такой осторожный, тоже забыл про кондом и опомнился, когда все было уже закончено. Так они потом и не предохранялись.

* * *

И все-таки не это было главное, хотя и этого было более чем достаточно. Было еще что-то, куда более важное. Ее глаза, ее руки, ее дыхание, ее безоглядность. Конечно, Айвен делал ей подарки, щедрые подарки, но она принимала их как ребенок – да, спасибо, чудно, как мило, – без глубинной благодарности, от подарков ее отношение к нему вовсе не улучшалось. Даже как будто наоборот. Они ее слегка раздражали.

Все это поначалу слегка тревожило Айвена, нормальный ход вещей нарушался. Дошло до того, что недельную командировку он продлил еще на шесть дней. Сам на себя злился, но ничего поделать не мог. Но потом он привык. И вдруг понял, что именно такой ход вещей – нормальный. Что все его предыдущие встречи были неправильными, механистичными, даже больше – циничными. По принципу – я тебе подарок, ты мне – любовь.

Он даже к слову «любовь» стал относиться иначе. Мария очень смеялась, когда он говорил «make love».

– Любовь нельзя делать! Любовь можно только принимать или не принимать. Второе – страшный грех.

И то, что раньше было для него понятным и лишенным тайны, обретало какой-то будоражащий надмирный смысл. «Любовь» становилась не просто удовлетворением физиологических потребностей, но чем-то куда большим, неизмеримо большим, необъятным.

Впрочем, когда пришло время уезжать, он трезво рассудил, что этот морок быстро пройдет, стоит ему окунуться в деловую американскую жизнь.

И вот он уже больше года в Америке, все так же занимается своим бизнесом, но партнеры говорят ему, что он как-то потух. Айвен пытался встречаться с прежними своими любовницами, но встречи кончались ничем. И он безобразно напивался, чтобы утихомирить какой-то непривычный стыд внутри себя.

Получилось что-то несусветное – весь этот год он не смог переспать ни с одной женщиной.

Марии он не звонил и не писал. Сам хотел избавиться от этой зависимости.

Но сейчас Айвен мчался из офиса домой, чтобы уже в который раз вставить в видеомагнитофон кассету и увидеть Марию.

Она стояла, как всегда, на светлом фоне входа в подземный переход, слегка склонив голову набок, и смотрела ему прямо в глаза.

Айвен потихоньку потягивал виски прямо из бутылки – тоже появившаяся после той поездки в Россию привычка – и разговаривал с Марией:

– Что ты со мной сделала, чертова женщина? Нет ничего смешнее влюбленного бизнесмена. Вчера, скажем, я простил три процента подрядчику. А позавчера не уволил бездарную менеджершу по рекламе. И только потому, что у нее глаза твоего цвета. Я стал каким-то размазней и хлюпиком. Оставь меня, я тебя очень прошу. Я не могу так больше жить.

Мария, конечно, не ответила, только склонила голову на другое плечо.

Айвен остановил изображение. Получилась застывшая фотография. Он подошел к огромному экрану и прислонился лбом к рукам Марии. Холодное стекло обожгло. Но Айвену стало лучше, легче.

Он рассматривал ее руки, тонкие пальцы, изгиб локтя…

Надо было снять Марию на фоне голой стены. Чтобы только она, и больше никого. А то вот какие-то люди сзади. Какие-то мужчины. Что за мужчины? Что им здесь нужно?

Он стал смотреть на мужчин, фигурки которых были четко видны в светлом пространстве подземного перехода. Никогда он не рассматривал этих случайных прохожих. Их четверо. Один впереди – кажется, бежит, держась за бок, а трое сзади…

Айвен застыл.

У троих были подняты правые руки. А в этих руках – Айвен приблизил глаза – что это?! Пистолеты?!

Он моментально протрезвел.

Отмотал изображение назад. Пустил снова.

Так и есть. Бандиты напали на человека.

Вот так и все в России – любовь и преступление рядом.

В этот вечер он решил, что при первой же возможности позвонит Марии.

Глава 3

Россия. Москва

14 апреля 1999 года

С 5 до 6 часов утра

Это смахивало на скрытую боевую операцию. Но не настоящую, о которых вообще мало кто знает, а на киношную, помпезную, поэтому вовсе не скрытую, но красивую, напряженную, как и положено в американских хайбаджет-боевиках.

Именно это Рэбиджу и нравилось.

В аэропорту его под одеялом провели к лимузину, чтобы, не дай бог, ни один фотограф не увидел татуированное лицо лидера группы «Treasure».

Потом никелированные гробы джипов черной стрелой промчались по городу и рассосались у многочисленных подъездов гостиницы «Рамчуг-Рессовски».

Здесь Рэбиджа погрузили в ящик с дырочками и покатили на третий этаж.

Равнодушные обитатели гостиницы тут же были заинтригованы. Любопытные толпой последовали за ящиком и увидели, как тот вкатили в номер люкс.

– Кто там? – спрашивали они.

– Не ваше дело, – грубовато ответили ребята с малюсенькими наушниками и малюсенькими головами на широких плечах.

– Рэбидж, – высказал кто-то верную догадку.

И тогда толпа снова стала равнодушной и разошлась.

Рэбиджу номер понравился. Три ванные, два туалета, семь комнат, четыре телефона с разными номерами, две кровати и четырнадцать кресел.

Вот только занавески. Они были благородного темно-зеленого цвета.

– Слушаю вас, – с почтением склонился портье, угадав недовольство дорогого клиента.

– Поменяйте занавески. Я люблю бордо.

– Еще будут распоряжения?

– Потом. Свободны.

И он подал портье заранее подписанный свой собственный портрет.

– О, благодарю, – снова почтительно склонился портье. – У нас уже целая коллекция портретов знаменитостей. Если вы обратили внимание – они как раз все висят в коридоре… Ах да, – портье вспомнил, что как раз по коридору Рэбиджа везли в ящике. – Ну, надеюсь, вам будет любопытно ознакомиться. Кстати, в этом номере останавливался сам Элтон Джон, когда гастролировал в Москве, – похвастал портье.

Лучше бы он этого не делал.

Рэбидж, уже развалившийся на кровати прямо в ботинках и мирно посасывающий пиво из банки, вдруг вскинулся:

– Кто?!

– Элтон Джон, – повторил портье.

– В каком номере Эрл?

– Эрл Грэй? – уточнил портье. – Триста восьмой.

– Номер телефона?

– Ноль восемь по зеленому аппарату.

– Алло, Эрл, это я. Мы съезжаем сию секунду.

Портье открыл рот.

– Ты что, сдурел, мать твою?! – заорал в трубку Эрл. – Ты знаешь, сколько «зеленых» мы отвалили за наши номера? Ты знаешь, что в Нью-Йорке или Париже за такие бабки мы могли бы снять два дворца!

– Пусть вернут деньги.

– Они? Они не вернут! Здесь денег не возвращают. Что случилось?

– Я не хочу жить в гостинице, где ночевал этот «голубой».

– Какой «голубой»?

– Не важно. Мне здесь не нравится.

– Я тебя ненавижу, Рэб.

– Ты помолчи лучше, козел долбаный! А то уволю! – Рэбидж зашелся в крике, который так хорошо был известен поклонникам трэш-метал-рока. – Я сказал – съезжаем, значит – съезжаем.

– Куда?!

– Это не мое дело! Ты понял?!

– Понял, – уже потухшим голосом ответил Эрл.

Через полчаса Рэбиджа снова погрузили в ящик с дырочками и повезли по коридору уже в обратном направлении Теперь он специально смотрел на стены и видел сквозь дырочки портреты знаменитостей.

Ну конечно, разве он мог здесь остаться? Разве мог он позволить, чтобы и его портрет стал в ряд с этими ублюдками?!

Только в лимузине он спросил:

– Куда мы едем?

– В «Калифорнию».

– Русский отель? – испугался Рэбидж, наслышанный о местном сервисе.

– Успокойся. Американский. Пять звезд.

2
{"b":"1724","o":1}