ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ну, ваше-то управление кадровых потерь не понесло, – не удержался, чтобы не подколоть, Карченко. – Борода еще держится?

– А что ему станет? Да. Наших уберегли. А вот «девятка»… Да и другие тоже.

«Математик» замолчал. Задело за живое.

– Знаете, у нас сегодня день чумовой. Давайте ближе к телу, – предложил Валерий. – А то мы с вами до обеда в любезностях и воспоминаниях будем плавать.

– Кстати о воспоминаниях… Мы тут по архивным сусекам поскребли. Взгляните.

«Математик» протянул Валерию пакет из плотной бумаги. Карченко взглянул. На фотографиях были какие-то люди, явно кавказцы. Снимали на природе. Этакий завтрак на траве с голыми девочками.

– Ну и что? Я тут никого не знаю. Постойте… Нет. Показалось.

– Не показалось, не показалось. Самый горластый депутат был. Круче всех демократов заворачивал. А вот этот старичок в папахе… А? Каково? А нынче прямо джихад грозится начать. И этот, как его, шариат ввести. А тут какая-то Франция легкомысленная, не так ли? И где тут шариат? Где Коран? Не вижу Корана. Да и плевали они на Коран. Коран – это для попов ихних или дехкан, или как они там. Ты ближе, ты должен знать.

– На хрена мне все это?

– Не на хрена, а на хрен. Сынок несговорчивый будет, мы папашку перед всем мусульманским миром с голым задом пустим. У них, я слышал, еще отцов почитают.

– Мне бы что ни на есть про американца надо. Без этого не могу ничего. Есть у меня наркота, но это – тьфу. Они через три дня под подписку выйдут.

– Ищем. Говорят, какой-то малахольный турист снял на видео, как они ноги делали.

– Вот и ищите! – рявкнул Карченко.

– Ты полегче, полегче. Когти-то спрячь. Я, конечно, не барышня кисейная, но и рычать не надо.

Лицо «математика» стало жестким, и Карченко понял, что перегнул. Вот оно, настоящее личико Конторы. Скажи теперь про чистые руки и холодное сердце… Карченко вынул из кармана монету, подбросил ее в воздух и, поймав, прижал к тыльной стороне ладони. Вслух не называл ни аверс, ни реверс, просто хотел посмотреть, что ляжет. Лег «орел», и секьюрити успокоился. Все идет как идет. Внезапности и слово «рок» он не любил.

Попав однажды в госпиталь еще там, за «речкой», спросил у парня, подорвавшегося на мине, что тот испытывал. Оказалось, ровным счетом ничего. Все мысли и ощущения пришли потом. Сначала подбросило, еще в воздухе выругался, только потом понял, что произошло. Потом смотрел на свою ногу. Она лежала у самого лица. Классная кроссовка. Красные носки. Уже когда несли, все просил не потерять обувку. Ногу ему положили на носилки. Все равно в госпитале пришлось отдать. Нашелся пацан без левой. Нет, не любил Карченко неожиданностей, и смена хозяев ему тоже была не нужна.

Глава 22

– Ох, привет, Васенька, хорошо, что застала тебя. Не сильно задержала?

– Нет, не сильно. – Василиса, статная, полногрудая девица, затянутая в строгий деловой пиджак, встала со стула и потянулась всем телом, растягивая затекшие за ночь мышцы. – Как мама?

– Не дозвонилась, – Вера Михайловна покачала головой. – Надеюсь, все в порядке. Вот принесла еще маленько. – Она вынула кошелек и скрепя сердце достала из него несколько десятидолларовых бумажек. – Ты уж извини, что так долго. Кто ж знал, что такое стрясется.

– Ладно, мне не к спеху. – Василиса улыбнулась и небрежно сунула бумажки в карман.

– Еще раз – спасибо. А я поскакала, – пробормотала Вера Михайловна, глянув на часы.

– Ну пока. Маме привет. – Василиса помахала рукой.

Вера Михайловна уже потихоньку начинала эту Василису ненавидеть. За ее доброту, за ее терпение, за ее такое легкое отношение к деньгам. За свою маму, которую угораздило же полезть на эти чертовы антресоли, не дождавшись дочку. Полетела со стремянки вместе с чемоданом, сломала ногу в двух местах, да так сломала, что пришлось ставить какие-то титановые штыри, чтоб срослось. Вера Михайловна на операцию заняла у Василисы полторы тысячи долларов. Это и до августа были немаленькие деньги, но Вера Михайловна, прикинув в уме, думала, что к октябрю сможет отдать…

Теперь уже и прикидывать боялась, потому что по всем подсчетам получалось – только в следующем веке. Так и отдавала каждый месяц долларов по сто, выкраивая, где только можно.

У гардероба собралось уже несколько человек. Ох, не вовремя отошла. Хорошо, еще хоть никто не заметил.

– Приветствуем вас… Рады приветствовать вас… Будем рады видеть вас снова… – защебетала она на разных языках, принимая у посетителей одежду и вручая им номерки или, наоборот, меняя пластиковые кругляшки с цифрами на одежду. – Надеемся, что вам у нас понравилось.

Пожилая дама с молоденькой девицей, наверное с секретаршей. У пожилой строгое пальто, у девицы плащ. Две японки в ярких дутых пуховиках. Ой нет, это муж и жена. Длинный датчанин в старомодном драповом пальто. Эти двое то ли шведы, то ли голландцы. «Голубые», наверное. У длинного синий плащ, у лысого кожаная куртка. Этот русский, хоть и корчит из себя европейца. Европеец никогда столько одеколона на себя не выльет…

Вера Михайловна всегда запоминала, кому какая одежда принадлежит, не полагаясь только на номерки. И это спасало не раз. Потому что именно в таких местах, как ресторан и концертный зал, больше всего любят промышлять карманники, ворующие номерки. И несколько раз Вера Михайловна вежливо отказывала каким-то суетливым дядечкам или тетечкам и намекала им, что они, скорее всего, перепутали свой номерок. Дядечки были немало удивлены и раздосадованы. В общем, на ее дежурстве ни одной кражи не случилось, чем Вера Михайловна втайне гордилась.

Люди рассосались по барам и ресторанам, и Вера Михайловна осталась одна. До первого наплыва посетителей время еще было, он начнется только перед ленчем. Сегодня еще пресс-конференция с какой-то рок-группой. Вера Михайловна сверилась с графиком. Да, в шесть вечера, это уже под конец дежурства. Вообще, сегодня не самый тяжелый день. Не самый легкий, правда, потому что какое-то там заседание акционеров, но зато нет никаких концертов, кинопремьер и разовых ночных шоу. Вот тогда точно можно тронуться. Народ валит сплошной лавиной, все толкаются, все хотят побыстрее. И каждому надо улыбнуться, и каждого нужно постараться запомнить. Но сегодня этого не предвиделось. Вера Михайловна огляделась по сторонам и, никого не увидев, достала из ящика стола книгу. Вообще читать на рабочем месте запрещалось инструкцией, но в последнее время, после того как зарплату урезали почти вполовину, начальство смотрело на некоторые мелкие прегрешения персонала сквозь пальцы. Да и не стала бы она читать, но книгу ей дали только на неделю, а прошло уже пять дней. Очень уж хотелось успеть дочитать. Это был модный английский автор. Книга путаная, но интересная, Вера Михайловна пока так и не поняла, в чем там дело.

Но не успела она раскрыть книгу на нужной странице, как из бара потянулись засидевшиеся посетители. Эти еще со вчерашнего вечера, их она не знает. Придется надеяться на свое знание физиономистики.

– Всего хорошего… Рады будем приветствовать вас снова… Приходите еще… Всего хорошего… Благодарю вас.

Чаевые на поднос.

Молодцу с девицей дубленку и норковую шубку. Троице парней кожаные куртки, бедной «ночной бабочке» тоненький дерматиновый плащик, который ничего не прикрывает. О, эти двое «голубых». Кожаная куртка и синий плащ. Толстяку дубленку.

Никто не вызвал у Веры Михайловны подозрений. Выдав одежду, она еще раз лучезарно улыбнулась напоследок и села. Краем глаза заметила, что «голубые» стоят и шепчутся о чем-то у стеночки. Ох уж эти… Впрочем, это их дело, это ее не касается. Никак Вера Михайловна не могла отучить себя от брезгливого отношения к этим забавным людям. Так воспитывали. Хотя знала уже, что даже в российской психиатрии в разделе сексопатологии гомосексуализм рассматривается не как нарушение, а как образ жизни.

– Простите, но вы перепутали. Это мой плащ. А куртка его.

– Sorry? Can I help you? – Вера Михайловна подняла голову и встала.

21
{"b":"1724","o":1}