ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В это самое время в воздушное пространство Селигерского УР вошел самолет. Особый самолет. Огромный, восьмимоторный гигант передвигался тяжело и неспешно. Его вели от самого взлета, и сейчас он выполнял финальные эволюции, ложась на боевой курс. И так-то необычного и запоминающегося вида, этот самолет выглядел поистине впечатляюще из-за огромной сложной антенны на спине. Свыше пятисот тонн титана и легких сплавов непонятно как держались в небе, не иначе как прямым соизволением Отца. Сверхтяжелый транспортник 'Борей', сердцем которому служил компактный атомный реактор, мог неделями не касаться земли. Он возил негабаритные грузы, служил летающим космодромом, полками таскал людей и технику через континенты. Некоторые экземпляры могли обеспечивать связь в региональном масштабе, равно как и подавлять ее, всю и напрочь, в варианте 'Мамонт' — нести сотни крылатых ракет, и делать еще множество иных дел.

Про самолет с бортовым номером 021 каждый в УРе знал, что именно он несет тот генератор и антенну, что сейчас отправят их выполнять волю Императора в неведомое далеко.

— Готовность номер один! — четко пронеслось по динамикам всего комплекса циркулярное сообщение. Каждый человек непроизвольно подобрался на своем боевом посту, ожидая скорой встряски Перехода.

На 'Борее-021' зажглись огни. По обоим бортам пробежали цепочки белых вспышек, стянувшись к хвосту, затем медленно налилась свечением наспинная антенна, отбирая все больше мощности от реактора. Заплясали, затанцевали по ней извивы разрядов, окутывая весь самолет призрачным маревом, капли его словно нехотя, отрывались и вереницей тающих облачков тянулись вслед пролетающему гиганту, вскоре истаивая в небесной сини. Мгновенными просверками лазерных трасс выстрелила полусфера в брюхе самолета, привязываясь к точным опорным маякам УРа, и, наконец, вспыхнул сигнальный прожектор, оповещая о начале Перехода.

Операторы в зале, хоть и находились глубоко под землей, дружно пригнули головы.

— Переход!

Свечение на антенне 'Борея' словно бы стянулось в точку где-то в глубине конструкции, а затем мгновенно расширилось во все стороны, словно бы выпрыгивая из главного экрана прямо сюда, в зал. По телу каждого прокатилась волна странных, необычных ощущений. Это было… неописуемо. Как 'зубные боли во всем теле', как красно-синий запах фиалок, как водопады ледяной свежести, как туманная зыбь в лучах двух далеких солнц… Нет, никто не мог внятно описать то, что он чувствовал. В конце концов, человек не может толком описать даже оргазм, не говоря уже о воздействии явлений фундаментальной физики. В итоге, все приняли выражение маленького, экспрессивного, как итальянец, начальника БЧ-6 Иванцова: 'Это дыхание чуждых пространств! Это маленькая смерть!' Но всем нравилось. Люди стремились прочувствовать Переход снова и снова.

Моргнули обзорные изображения на экранах, прошел миг замешательства, и в центральном зале боевого управления вновь закипела работа. Лишь исчез с радаров 'Борей', словно его и не было никогда, лишь сила тяжести чуть слабее тянула к земле, да камеры периметра показывали совсем, совсем иную картинку, чем секундой ранее. Селигерский УР в полном составе, со всей вверенной техникой и имуществом очутился в Неведомом. Огромный круг укрепленного района словно ножом обрезало по периметру, а далее начинались иные земли, над которыми ярко светило чужое солнце.

Работы было немерено, и вся, как всегда, авральная. Замеры всего и вся, тестирование, перерасчеты, проверки и перепроверки. Да мало ли ее у военного человека? Но все началось со спокойного голоса командира РАЦ.

— Осмотреться в отсеках!

Минутное молчание, потом разноголосая дробь докладов. Суммирующий рапорт командира РАЦ полковника Горченко начальнику Селигерского УР генералу Горчакову, находящемуся здесь же, в ЦБУ:

— Господин генерал-лейтенант, Переход произведен успешно, комплекс функционирует исправно, неполадки и аварии отсутствуют!

Генерал Горчаков, сухой морщинистый старик с безупречной выправкой военного аристократа в — дцатом поколении, улыбнулся одними глазами, принимая рапорт молодого агрессивного полковника.

— Вольно, Иван Терентьевич.

Это тоже была традиция. ЦБУ, наряду со столовой, госпиталем и полем боя, считался местом без условностей. Здесь не отдавали честь, не тянулись в струнку при виде начальства, а продолжали заниматься своим делом — за исключением единственного официального рапорта непосредственно по Переходу. Своим обращением по имени-отчеству старший начальник возвращал экипаж к обычной деловой атмосфере.

Горчаков вскрыл опечатанный пакет и извлек несколько тяжелых листов. Боевые приказы, отдаваемые заранее, доводились по-старинке, простым текстом, чтобы их можно было прочесть — и выполнить, — в любых условиях. Специальный материал, из которого изготавливались листы, не горел, не рвался, был химически инертен и невероятно прочен. Если повреждался боевой приказ, с большой долей вероятности тот, кто должен был его выполнять, был уже мертв.

— Внимание, говорит Горчаков. Господа, поздравляю с благополучным прибытием!

Люди во всем УРе облегченно вздохнули. Они добрались. И никто не обрушился на них сразу по Переходу, не нанес ракетно-ядерный — и такое бывало, — они не растворились в пустоте небытия, не провалились в центр планеты и не очутились в межзвездном вакууме. Хорошо! За каждый Переход личный состав получал специальные нашивки, которыми гордились перед другими войсками, даже десантом, за пять нашивок награждали 'Лазоревым мечом' — основной солдатской медалью, а десять нашивок означали 'Крест и Пламя'. Пятая колонна левозащитников сколько угодно могла изощряться над 'голубыми прутиками' и 'жареным хреном', сколько угодно — анонимно в Сети, что равнозначно трусливому вяканью шавок из-за угла. В реале любой солдат без разговоров заряжал в репу, а после долго пинал шакала ботинками на толстой подошве.

— Слушайте сюда, ребята.

Голос старого генерала разносился тактической сетью по всему укрепрайону.

— Мы в мире Джардия, это наш куст, но другая ветка. Здесь обороняются остатки Третьей мобильной армии Шустова. Да, ребята, остатки. Противник — войска вторжения из неустановленного мира и небольшая часть местного населения. Сейчас Император не видит необходимости в военных действиях, мир блокирован, шустовцам удалось уничтожить порталы противника, никуда они не денутся. Мы находимся в сутках марша от Третьей армии, они с боями отходят в нашем направлении. С юга подходят крупные силы противника, нацеленные на окружение и блокировку. Наша задача — остановить продвижение южной группировки, поддержать наших ребят из Третьей, принять их в УР и стартовать всем отсюда к бениной фене.

Генерал был в своем репертуаре. Он, как никто, умел перевести сухие казенные строчки приказов на обычный человеческий язык. Простые и грубоватые слова находили дорожку в сердце каждого солдата. А боевая задача в его трактовке выглядела привычно и понятно.

— Теперь кое-что о противнике. Судя по всему, это выходцы из какого-то магического мира. Я в двадцать шестом уже сталкивался с этими паршивцами, и не сказать, чтобы мы их просто отшлепали. По заднице мы им надавали, конечно, но имейте в виду, ребята, это тугие парни. Биомагическая цивилизация, сапог им в глотку. Вспоминайте раздел два из устава, и даже не думайте прорваться на шармачка! Будет жарко. У них звери-мутанты, измененная флора, и самое главное — магия! От прямых атак наш УР и ваши мозги защищены, пока работают генераторы, но вторичные воздействия — это сколько угодно. Не расслабляться! Продержимся двое суток, и домой. Я лично собираюсь наконец прошвырнуться к Мамаше Крю.

Сдержанные смешки. Народ понял свою задачу, и собирался исполнить ее со всем тщанием. Ну как же — махре спасти этих гордых тельняшечников из Третьей! Это ж как потом козырять можно!

2

Горчаков откинулся в кресле. Боевой дух поднят, теперь можно и покумекать. Он взглядом подозвал полковника Горченко. Из-за сходства фамилий их порой называли 'Горькими', а иногда — 'Селигерской двойкой'. Мудрость убеленного генерала удачно оттеняла агрессивную лихость молодого полковника. Казалось, Горченко знал каждый проводок в своем любимом РАЦе. Он поднялся из самых низов, начав путь механиком БЧ-23, затем работал практически во всех службах комплекса и знал его с самой что ни на есть изнанки. На груди его посверкивал знак 'Комендор-снайпер', полученный после того, как на больших учениях в тридцать седьмом он прямым попаданием болванки масс-имитатора на атомы разнес мишень с пятиста километров. Случайность, конечно, но из таких вот случайностей, которые происходили с ним гораздо чаще, чем с другими, и складывалась репутация толкового артиллериста.

3
{"b":"172628","o":1}