ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Не-не-не… От закуски только голова болит, да и не возьмет тогда, – убежденно отказался мужчина.

– То-то в среду взяло.

– В среду взяло. Взяло, потому что водка не правильная была.

Давай-давай-давай, быстренько-быстренько-быстренько… И себе на шоколадку…

«Всех уборщиков просят собраться возле центрального входа. Матвеевна, ты меня слышишь? Бросай швабру, иди на летучку».

К приходу начальника вокзала все должно быть вылизано и вычищено, хотя Матвеевна и без летучек знала, как махать шваброй, она по советской привычке боялась и уважала собрания. Она действительно оставила швабру и потянулась к центральному входу.

Начальник должен был явиться вот-вот.

Глава 7

ЧЕРНОВ

Двор оживился. Это вывели на прогулку своих питомцев собачники. Собачников Чернов не любил. Так уж вышло, что ни в детстве, ни в юности в доме у них не было животных. Отец, профессиональный военный – приходилось много переезжать, – доходчиво объяснил, как трудно животному привыкать на новом месте. Чепуха, конечно. Просто взрослым не нужна была лишняя морока. И жили не особо дружно.

Мать говорила, что в доме и одного кобеля хватает. Маленький Чернов долго не мог уразуметь, кого она имеет в виду.

Мимо завтракающих «бомжей» прошли две дамы с пупсами. Перекинулись парой фраз. Чернов насторожился. Отсюда разговора слышно не было. А всего-то…

– Вот, Ань, кабы наши мужики с утра кефиром пробавлялись, цены бы им не было, – сказала одна собачница другой.

К тому времени пиво уже было выпито и на лавке стоял пакет кисломолочного продукта. Знали бы бабоньки, сколько мог взять на борт Вовчик, сколько заливал за воротник его напарник… Их мужьям и не снилось. Иногда это было вызвано служебной необходимостью, но чаще желанием оторваться, забыть и наплевать.

Потом пошли рабочие и служащие. Чернов не уставал удивляться сему факту.

Оказывается, в нашей многострадальной стране еще кто-то работает. Свою работу он имел как нечто само собой разумеющееся. Специалисты его профиля будут нужны всегда и любому правительству. И демократам, и либералам, диктаторам и самозванцам.

К одиннадцати поток рабочих и служащих иссяк. Теперь главное внимание сосредоточилось на арке. Входящие – вот кто сейчас больше всего интересовал Чернова. Конечно, соблазнительно было накрыть квартиру несколько часов назад, под утро. Так обычно и делается. Аресты, например, практикуются именно в это время, и лучше всего в понедельник. Но нынче с населением творится что-то несуразное. Пьянки устраиваются не только в выходные, но в любой понравившийся день. И Чернов не хотел ошибаться. Хотел, чтобы в квартире находилось не два-три человека, а вся или почти вся головка группы, иначе, пока вытрясешь другие адреса, остальные могут уйти.

В течение следующих двух часов он отметил в своем блокноте странное явление. Прошли через арку и скрылись в «его» подъезде не менее десятка молодых людей вполне славянской внешности. И не какой-нибудь разношерстный сброд сутулых очкариков и прыщавых недоносков. Нет. Гренадеры. Как на подбор. Хоть сейчас в гвардию.

Чернов обеспокоился, когда «лифтеры» доложили, что молодые прошли как раз в тот блок из четырех квартир, одну из которых они и «пасли». «Лифтеры» работали в подъезде уже неделю. Сами ломали, сами же чинили, благо лифты в доме имели полувековую историю и факт поломок никого не смущал.

Чернов еще раз справился в своем блокноте о жильцах блока. Для проститутки Ани и рановато и многовато. К тому же она предпочитала не водить клиентов на дом, благодаря чему слыла в доме за порядочную. Канашкины на даче. Остается профессор Гуманитарного университета. Зачет на дому? Но и он никак не подходил.

На студентов молодые бойцы никак не тянули. Неужели черные рискнули связаться со славянами? Этого не может быть, потому что быть не может никогда. Загадка…

Чернов вызвал по рации старшего группы захвата. Группа располагалась на той же улице в доме, поставленном на капремонт. Нет, это не Чернов и его ведомство так устроили. Было бы слишком жирно. Так устроила сама жизнь. Просто оперативно повезло.

Чернов в последний раз проинструктировал коллегу. Только что, с небольшим интервалом, в подъезд прошли трое из тех, кого они так долго ждали. Приметы совпали полностью, вплоть до кожанок с фирменными эмблемами. Фээсбэшник внутренне усмехнулся. Кавказцы сродни подросткам: если старший купил какую-то шмотку, остальные в лепешку расшибутся, но напялят то же.

Выходило так… Делились на три группы. Одна идет через черный ход – это Чернов со своими. Вторая во главе со старшим – через парадный подъезд. Третья – сверху через чердак. Для подстраховки на фасаде болталась люлька с «маляршами».

Вовчик во дворе и два «лифтера» – страховка. Почему так много? Да потому, что Чернов знал: кавказцы вооружены до зубов, и кто знает, что у них хранится в квартире. Вполне могло статься – парочка гранатометов «муха».

– Все. Разошлись. Начали, – скомандовал Чернов, и спустя десять секунд во двор въехал крытый фургон, откуда посыпались спецназовцы.

Сам Чернов и четверо его помощников кинулись к черному ходу. Тут их ждало первое потрясение: на дверях болтался новенький, еще в смазке, висячий замок.

Кто-то, скорее всего работник ДЭЗа, проявил бдительность и служебное рвение.

Хорошо еще в группе Чернова был Сева, бывший борец и вообще замечательный человек. Сева ухватил замок в две побелевшие от напряжения клешни и, глубоко вздохнув, принялся сворачивать ему шею. Противно запели в окованной железом двери «полторастики», заботливо загнутые с обратной стороны бдительным установщиком замка.

Так или иначе, а на этом они потеряли секунд тридцать. И эти секунды вспыхивали в мозгу фээсбэшника, как на электронном табло: синхронности не получалось. А надо бы синхронно. Чтобы оказаться у дверей вместе со спецназом.

И никаких – откройте: милиция! Сразу кувалдой по замку, а нет, так обоймы «стечкина» не жалко. Вот он тяжелит руку. Через две, через три ступени. Дыхалка пока в порядке. Еще этаж. Еще. Сверху раздаются бухающие удары. Один, второй, третий… Конечно, «стечкин» – то только у него. У них пукалки ближнего боя и калибр не тот… Четвертый удар. Наконец дверь. По обе стороны люди в камуфляже и масках. Двое попеременке молотят кувалдами. С четвертого подалась врасхрясь.

Один, всего один предупредительный в воздух и рев: "На пол! Всем на пол!

Лежать! На пол, говно!"

Квартира большая. Коридор – «Формулу-1» устраивай. А еще два сортира, две ванные комнаты, кухня, стенные шкафы. Умели строить для своей номенклатуры.

Вожжайся теперь. Любой угол – смерть. Выстрелы! Так и есть. Первый хрип. Первый стон. Рядом с Черновым опустился на колени спецназовец. Пуля попала в горло.

Перебила артерию. Кровь хлынула черная. Фээсбэшник поскользнулся. Еще автоматная очередь в соседней комнате. Никуда не годится. Хотели поменьше шума.

Какая теперь, к мудям, разница. Но хоть одного живым. Хоть одного. Раз пошла такая рубка – хоть одного. Изнутри ванной, непрерывно кроша дверь из АКМС, вываливается кавказец. Он уже мертв, но палец на спуске, и тело с развороченной грудью успевает сделать всего три шага, а свинец горячим веером над головами, и брызги хрустальной люстры по плечам, по лицу, по мертвому спецназовцу. Вот тебе и подъезд. Вот тебе и подпилили замок.

Куража нет.

Нет куража.

Большая комната. Гостиная. Благородная посуда хрустит под ногами. Тихо.

Если не считать хриплого дыхания и матерков. Тихо. Не слышно выстрелов.

– Леня! Леня, сюда…

Фээсбэшник метнулся в соседнюю комнату со слабой надеждой, что там окажется кто-то живой из кавказцев. Здесь, в гостиной, положили троих. Но были еще и хозяева. Вернее, те, кто снимал эту шикарную квартиру.

На полу, там, где указал стволом автомата старший спецназа, лежал кавказец. Пули развалили ему брюшину. Сквозь пальцы сочилась кровь и полупереваренное месиво.

5
{"b":"1727","o":1}