ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Саперов будет доволен. Но и о самом себе надо подумать. Саперов только прикрытие, а своя рубашка, как уже было сказано, ближе к телу.

Тимошевский вспомнил про заветный ящичек в сейфе, потом мысленно подсчитал – сколько раз уединялся с утра, сбился со счета и махнул рукой. Он мужик крепкий. И потом прошло уже больше полутора часов.

И с легким сердцем начальник линейного отдела милиции Южного вокзала поспешил в свой кабинет. По дороге ему попалась навстречу еще одна группа оперативников с задержанными жучками, но они теперь его не интересовали – пусть их крутят другие.

Глава 46

ФАЛОМЕЕВ

Они целый час бродили по прилегающим к Басманной улицам, говорила в основном она. Детские воспоминания перемешивались с будничными, сегодняшними, но удивительно, Фаломеев находил все одинаково интересным, отчего иногда пугался. Так пугаются взрослые мужчины, когда вдруг им делают признание совсем молоденькие девушки. И это понятно. При всем романтизме такой ситуации ломать устоявшуюся жизнь, изменять привычки, входить в новый круг приятелей – занятие, требующее постоянного напряжения. Не каждый на это способен.

– Ты меня не слушаешь? – прервала она свой монолог.

– Нет, что ты. Какая красивая церковь.

– Я ходила сюда с бабушкой. А потом мама узнала о нашем походе и отругала ее.

Они остановились у церковной ограды. Чистый уютный двор пуст, если не считать нескольких стариков и старух, которые кучковались на паперти в ожидании подаяния.

– Пятница. Сегодня у них будет приличный улов, – сказала Валентина и кивнула на несколько машин, расцвеченных лентами. – Свадьба. Пойдем посмотрим…

Не дожидаясь согласия, она шагнула в калитку и пересекла двор. Перед входом в церковь перекрестилась. Фаломеев, глядя на нее, проделал то же, но чувствовал себя не совсем уверенно: вдруг придется становиться на колени…

В церкви пахло воском и еще чем-то сладким. Впереди, спинами к ним, стояли приглашенные. Каким-то образом Валентина просочилась сквозь них чуть ли не в первый ряд. Сибиряк старался не отставать. Лиц жениха и невесты не видели, зато священник оказался смешным колобком. Розовощекий, кругленький и самый маленький.

Обряд венчания подходил к концу. Жених и невеста обменялись кольцами и стали уже «молодыми», которых через час, а может, и раньше будут чествовать за праздничным столом. Каково же было изумление Фаломеева, когда «молодые» в сопровождении гостей и родственников направились к выходу и он увидел их лица.

Жениху сразу дал не меньше пятидесяти. Да и невеста не первой свежести.

Заметив выражение лица Фаломеева, Валентина дернула его за рукав.

Они вместе с толпой вышли во внутренний двор. Слева и справа в две шеренги возникли нищие. Наиболее дерзкие пробились к новобрачным, и жених оделил их из своего кармана. Родственники сгруппировались, взяли «молодых» в кольцо и таким образом эскортировали до машин.

– Ну как тебе? – спросила она.

– Богато живут…

– Ты про кого? – не поняла она. – Да это же для души. Наверняка уже лет двадцать в браке. Дети есть и внуки.

– Я про побирушек.

– Вовсе нет. Видишь иномарку… Она показала на «ауди», скромно притулившуюся за кустами палисадника.

– Ну…

– Теперь наблюдай.

Сибиряк прислонился к столбу церковной ограды.

Как только свадебная процессия расселась по машинам и укатила, из иномарки показался молодой человек в плотно облегающем джинсовом костюме и направился во двор церкви. На полпути он окинул взглядом местность, заметил Валентину и сибиряка.

– Привет, Виолка. Все просвещаешь провинцию? Правильно, неси культуру в массы.

– Это что, твой знакомый? – ощутив неприятный укол в области груди, спросил Фаломеев.

– Учились вместе. Неплохим математиком был. Все городские олимпиады выигрывал. Теперь смотри, что он будет делать. Внимательно смотри. Я сказала, смотри, а не пялься.

Алексей сделал вид, что отвернулся, и до рези скосил глаза.

Виолетин одноклассник вошел во двор церкви. От кучки попрошаек отделился самый колоритный типаж с костылями под мышкой и подошел к молодому человеку.

Они перебросились парой фраз, и мнимый инвалид что-то передал джинсовому.

– Что он ему дал-то? – недоумевал вслух Фаломеев.

– Деньги. Процент за аренду рабочего места.

– Великий математик пересчитывает вонючие бумажки?

– Когда один римский император ввел налог на отхожие места, ему говорили примерно то же. Однако он ответил: деньги не пахнут.

– Ты бы так не смогла, – убежденно сказал Алексей. – Не смогла.

Она с интересом посмотрела на сибиряка:

– Это хорошо, что ты так думаешь. Очень хорошо. Но не забывай, жизнь иногда преподносит нам обстоятельства, и они порой бывают выше чувства собственного достоинства, справедливости и даже любви.

– Нет. Обстоятельства чаще всего делаем мы сами, а потом сваливаем на жизнь.

– Бескомпромиссность черта хорошая, но не в личных отношениях. Пойдем-ка домой. По чашке кофе… Ах да, я забыла, чаю. Все хорошее имеет свой конец.

Заканчивается и мой перерыв.

Фаломеева приятно щекотнуло слово «домой». Конечно, она оговорилась, но как приятно, как будто у них был свой дом. Фаломеев никогда не имел своего дома. Служебку – да.

– Знаешь, я приеду в свою Нягань. Между нами будут лежать тысячи километров, болота, тайга, тундра, реки и озера – невообразимые российские пространства. Но разделить они нас не смогут до тех пор, пока ты хоть иногда будешь вспоминать и думать обо мне.

– Как поэтично.

– Не смейся.

Они пересекли двор на Басманной, где оранжевым бегемотом застыл экскурсионный «Икарус», в чреве которого громко храпел Победитель. Поднялись на второй этаж. Алексей поплелся на кухню заваривать чай. Валентина скрылась в комнате.

Глава 47

БОЦМАН

– Что ты сказал? – спросил Боцман.

– Я? – удивился Профессор. – Я ничего не сказал, я подумал…

– Ты сказал – Вэви.

– Это ты сказал.

– Вавин, – пьяно пробормотал Боцман.

– Ну, себя помнит, и то хорошо, – умиротворенно согласился Профессор. – А что, Вавин, давай еще супцу хлебнем?

Но Боцман уже снова свесил голову. Через час, когда богадельческая столовка закрылась, надо было снова идти к привычным местам.

Профессор основательно подрастерял свою авантажность, пока допер Боцмана до вокзальной площади. Товарищ оказался куда более восприимчивым к спиртному, чем можно было ожидать. Предстояло пересечь уйму открытого пространства, по которому то и дело носились очумевшие автомобилисты. Боцман так боялся автомобилей, как не боялся собак. Нынешние владельцы транспортных средств, скороспелые хозяева жизни, приобретали права за пару сотен баксов и два часа вождения под руководством не совсем трезвого «более опытного приятеля», весь опыт которого исчислялся таким же предварительным наездом и двумя побитыми иномарками в течение полугода.

– Что делается… Что делается… Честному человеку невозможно площадь перейти…

Боцманюга, шевели ногами, иначе в морг попадем. Ты готов?

– Вавин, – ответил Боцман.

– Правильно, твоя фамилия.

– Это не моя фамилия, – загадочно произнес Боцман.

– Тронулись?

Боцман согласно помотал косматой головой.

Взвейтесь кострами, синие ночи,

Мы – пионеры, дети рабочих,

Близится эра светлых годов,

Клич пионера «Всегда будь готов!».

Слово «пионер» Профессор почему-то пел через "э".

Они сразу пошли в обход вокзала, чтобы попасть внутрь через платформу для электричек. Каково же было разочарование, когда у дыры их встретил молоденький мент и никакие уговоры на него не подействовали. Хорошо еще не сдал куда следует. Но Профессор знал еще одно потайное отверстие. Правда, до него пришлось шлепать метров пятьсот по помоечным задворкам. Они вышли на пути и побрели к платформам, по которым неслись пассажиры, подгоняемые словами диктора:

52
{"b":"1727","o":1}