ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Что, Гамзат, больно? Могу «скорую» вызвать. Могу и не вызывать, сам понимаешь. Где Бакир? – спросил Чернов, наклонившись к умирающему. – Откуда ты приехал?

Гамзат улыбнулся.

– Бакир теперь с Аллахом разговаривает. Счастливый, – тихо, одними губами, сказал раненый.

Чернов оглянулся в поисках трупа и, заметив разбитое окно, подошел. Внизу на асфальте распластался человек. Около него стоял Вовчик и отгонял любопытных.

– Я же говорил, люльку под окно, – процедил сквозь зубы Чернов.

– Не успели. Блок заело, – объяснил кто-то сзади.

Чернов скрипнул зубами. Вернулся к раненому:

– Слушай, Гамзат, «скорая» сейчас будет. Но ты же опытный человек, знаешь – не довезут. В такую дыру паровоз можно пропустить – не заденет. Ты всерьез думаешь, что, убрав Руслана, что-нибудь измените? Зачем мальчишек втравил?

Сколько их у тебя еще? Пожалей, мы же такую окрошку из них наделаем, мало не покажется. Слыхал, что президент сказал? В сортире замочим. Скажешь – возьмем без шума. Не как сегодня. Отсидят, но жить будут. Понимаешь, жить?!

– Шакал ты, Чернов, шакалом был, шакалом и останешься… А еще – ишак, потому не поймешь, что я тебе скажу. Но я скажу…

Гамзат плюнул сухим плевком в Чернова и закашлялся. Кровь обильнее потекла из раны.

– Никогда вам не спать с нашими женщинами, никогда не засрать головы нашим детям, никогда спокойно не жить на Кавказе… Я честно умер, а предателя найдут другие… Найдут и голову выставят перед народом… Он не дольше меня проживет.

Сегодня сдохнет. Сегодня…

Гамзат закрыл глаза. Веки его затрепетали. Ноздри раз-другой раздулись, хватая последние капли воздуха, нога, поджатая в колене, распрямилась.

– Капец, – констатировал Сева.

– Кому нужны его бабы…

Уходя, Чернов сдернул со стола скатерть и кинул на труп Гамзата.

Все-таки Гамзат сказал главное – «сегодня».

Глава 8

ЛАРИСА ЛАРИНА

Мысли Виктора Андреевича прервал настойчивый стук в дверь.

– Папа, ты что там застрял? – Грубоватый голос дочери вернул его к действительности.

Он хотел было ответить что-то дочери, но его опередила жена:

– Можно хоть в такой день не дергать отца!

– А что, разве произошло что-то противоестественное? Умерла старая, достаточно пожившая на этом свете женщина. Нам бы столько! А больше и не надо!

– Это же мать твоего отца! И твоя родная бабушка! – Людмила Анатольевна с трудом сдерживалась, чтобы не перейти на крик. – Никогда не думала, что ты вырастешь такой жестокой.

– Это не жестокость, мама. Это здравый смысл. Мне что, теперь не умываться, если бабушка…

Людмила Анатольевна не дала ей договорить:

– Это здравомыслие когда-нибудь обернется против тебя, – закричала она. – Дай бог, чтобы твои будущие дети…

– Только не трогай, пожалуйста, моих будущих детей, которых к тому же я в ближайшее время заводить не собираюсь.

Ларин услышал удаляющиеся от двери ванной шлепающие шаги дочери.

– Не зарекайся! – крикнула ей вдогонку мать. – Дети иногда появляются неожиданно. И часто некстати.

– Мне всегда казалось, что у вас с папой как раз так и получилось, – не оборачиваясь, с болезненной издевкой произнесла Лариса.

– Что ты несешь? Как тебе не стыдно? Эгоистка! – Людмила Анатольевна придала своему голосу обиженную интонацию.

Дойдя до своей комнаты, дочь обернулась к матери:

– Может быть, в моей жизни уже не раз случалось что-то и пострашнее бабушкиной смерти. Но вы с папой хоть когда-нибудь этим поинтересовались?

«Что же может быть страшнее смерти?» – философски спросил сам себя Ларин.

– Вам важна только своя жизнь, как будто бы и дочери у вас нет, – продолжала Лариса. – Так и нечего было меня заводить.

– Наглая девчонка! Всю жизнь на всем готовом! – уже не очень заботясь о силе выражений, закричала Людмила Анатольевна.

Но дочь не слушала ее, а продолжала свое:

– А больше всего, мамочка, меня развлекает твоя забота о бабушке, которую ты всю жизнь, как и положено всякой невестке, терпеть не могла. Может быть, ее смерть, конечно, и прибавила тебе некоторой любви… Мертвых любить совсем нетрудно. Даже романтично.

– Замолчи, дрянь, пока я не съездила тебе по физиономии!

Виктор Андреевич резко открыл дверь ванной и увидел, как две женщины – одна замахнувшись на другую – при его появлении тут же разошлись в разные стороны. Дочь заперлась у себя в комнате, жена исчезла на кухне.

«На что же мы все-таки тратим жизнь? – подумал Ларин, глядя на удаляющихся жену и дочь. – Большую часть на то, чтобы отравить ее другим. Чаще всего самым близким людям».

Он позвонил в Министерство путей сообщения узнать, как продвигается его проект мега-вокзала. Эта идея бродила в умах практиков уже давно – соединить все вокзалы столицы в один, большой, удобный, мобильный. Чтобы приезжие, особенно транзитники, да и москвичи, не носились с одного вокзала на другой, перетаскивая свои тяжеленные баулы, чтобы единый центр управления позволил упразднить массу дублирующих друг друга должностей. Ларин разрабатывал свой проект пять лет. Сам нанял серьезную группу проектировщиков, экономистов, инженеров, даже дизайнеров, но уж проект получился на славу. Правда, стоил он тоже немало, но, по подсчетам экономистов, должен был окупить себя всего за восемь лет. Место для супервокзала было выбрано традиционное – Каланчевка, ныне Комсомольская площадь. Собственно, предполагалось провести мосты и тоннели к самой площади, которую полностью задумывали застроить одним огромным комплексом. Автодвижение спускалось под землю, а наверху на чертежах, которые уже два года бродили по кабинетам министерства, красовалось легкое, сверхсовременное здание из стекла и бетона, с сотнями эскалаторов, подвижных дорожек, багажных конвейеров, единой компьютерной системой и автоматической продажей билетов, регистрацией и отправкой поездов. Это был проект двадцать первого века. И Ларин в глубине души надеялся, что именно он станет возглавлять новый мега-вокзал.

Проект даже лег на стол президенту. И тот его одобрил, но…

Не было денег. Инвесторов, впрочем, можно было найти, однако время – деньги – это не про Россию. Проект еле-еле двигался. И Ларин уже подумывал, что не доживет до счастливого момента, когда такой вокзал будет открыт. Тем не менее каждое утро он звонил в министерство и спрашивал:

– Как там MB?

И каждое утро ему отвечали:

– Движется.

За завтраком все сидели молча. Каждый сосредоточенно смотрел в свою тарелку, лишь изредка бросая взгляд на экран телевизора, где диктор привычно сообщал о новых боевых действиях в Чечне. Раздался телефонный звонок. Ларин взял трубку радиотелефона здесь же на кухне:

– Алло!

Виктор Андреевич услышал на том конце провода голос Вадима Саперова и неприятно поморщился.

– Да, Лариса дома. – Стараясь говорить ровно, Ларин коротко взглянул на напряженно прислушивающуюся к его словам дочь. – Я, конечно, Вадим, передам ей трубку. Но было бы неплохо, если бы ты хоть через раз здоровался.

– Извините, Виктор Андреевич, – в трубке послышался смешок, – если у вас есть желание тратить время на формальные любезности, то пожалуйста.

Здравствуйте, Виктор Андреевич. Как ваши дела? Здорова ли супруга? Что нового у любовницы?

Ларин не стал дослушивать весь набор «любезностей» этого двадцатипятилетнего ухажера и молча передал трубку дочери. Лариса с телефоном ушла в свою комнату.

– Привет, старушка! Что это твой папик сегодня как с цепи сорвался? – Вадим шумно выпустил дым в трубку.

– Ты во сколько вчера вернулся домой? – не обращая внимания на его слова, спросила Лариса.

– Во-первых, золотце, не вчера, а уже сегодня. Если помнишь, мы расстались с тобой где-то около четырех утра.

– Так во сколько же ты был дома?

– Как отвез тебя, так сразу и покатил домой. – Вадим с раздражением потушил сигарету.

– Врешь! Я звонила тебе до шести утра. И на мобильник тоже. Дома отвечал автоответчик. А мобильник ты отключил.

6
{"b":"1727","o":1}