ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Тьерри Анри. Одинокий на вершине
Как инвестировать, если в кармане меньше миллиона
Подвал
Я хочу больше идей. Более 100 техник и упражнений для развития творческого мышления
Искушение архангела Гройса
Неоконченная хроника перемещений одежды
Все чемпионаты мира по футболу. 1930—2018. Страны, факты, финалы, герои. Справочник
Лидерство без вранья. Почему не стоит верить историям успеха
Округ Форд (сборник)
Содержание  
A
A

– Да, кстати, как там львовский? – вспомнил Ларин про гроб с телом матери.

– Все четко. Через час ожидаем в Москве – по расписанию. – Секретарша засуетилась вокруг кофейника. – Так, кладите сахар, а я сейчас.

Ольга выскочила к себе в приемную и через минуту вернулась с бутылкой бальзама.

– Да ты что, милая! – удивился Виктор Андреевич. – Ты же в курсе, что я на работе не пью.

– Это же не водка, а лечебный бальзам. Для тонуса. Для улучшения кровообращения. Для стимуляции сердечной деятельности. Между прочим, настоян на десяти лечебных травах.

– И на спирту, – повертел в руках бутылку Ларин. – Ого, тридцать восемь оборотов. Ничего себе лечебный бальзамчик.

– Перестаньте, вас сейчас и чистый спирт не возьмет. Давайте я вам плесну прямо в кофе.

– Что, я так мерзко выгляжу?

– Я знаю, что вы считаете меня полной дурой, но все же кое-что я чувствовать могу. И по-моему, за пять лет работы с вами я никогда не видела вас в таком состоянии.

– Это мы с тобой вместе пять лет уже работаем? – удивился Ларин. – Как же быстро время летит.

– Да не так-то уж быстро.

– Это в твоем возрасте. А в моем – годы проносятся, как столбы за окном скорого поезда. Да что там годы – десятилетия. Ничего не успеваешь почувствовать. Ладно, не буду на тебя мрачные мысли наводить. – Ларин отхлебнул кофе. – Слушай, а бальзамчик ничего, чувствуется. А ты, Ольга? Что ты себе кофе не наливаешь?

– Да не положено мне с вами, – по-служебному ответила секретарша.

– Ну-ну. Не выдумывай. Давай я лучше за тобой поухаживаю. Тебе сколько сахару? – Виктор Андреевич засуетился вокруг кофейника.

– Две. Ой, только лучше я сама налью. А то как-то неудобно. Вы все-таки мой начальник.

– Да брось! Давай, Оленька, хряпнем по пятьдесят граммов твоего бальзама?

В чистом виде. Без кофе, – разошелся начальник вокзала.

– Что вы, Виктор Андреевич, мы ведь на работе? – растерялась девушка.

– Один раз ничего. Можно.

Он достал из бара рюмки и налил в них бальзам.

– Ну, за тебя, Оленька. За твою счастливую жизнь, которая только начинается! – поднял рюмку Ларин.

– И за вашу, Виктор Андреевич! У вас ведь она тоже не заканчивается.

– Будет тебе, Оля, – залпом выпил Виктор Андреевич. – Я свою жизнь уже прожил. Наверное, в том смысле, что ничего в ней нового уже произойти не может.

– Не надо так. Ведь каждый день может случиться что-то новое!

– Новыми у меня могут быть только неприятности, да и то на старый лад, – махнул рукой Ларин. – Вот тебе сколько лет, Оленька?

– Двадцать три.

– Ты еще не замужем. Нет детей. Учишься на заочном. Закончишь институт – будет новая работа. Уже настоящая, по специальности. То есть с тобой еще столько совершенно новых, этапных событий должно произойти в жизни – и свадьба, и рождение ребенка, и новое дело. А у меня это все уже позади.

– Но внуков же еще не было?

– Разве что внуков, – усмехнулся Ларин.

Он налил себе еще бальзам. Вопросительно посмотрел на Ольгу, но девушка покачала головой. Виктор Андреевич выпил сам. Алкоголь не брал. Однако расслабление и облегчение действительно пришло.

– А любовников у тебя много было? – неожиданно для себя самого спросил Ларин.

– Да не очень, – с неохотой отозвалась Ольга.

– А сколько лет было самому старому из них?

– Сколько лет? – задумалась Оленька. – Да вот в прошлом году у меня был один старпер. Ему аж сорок два года было.

– Сорок два, – мечтательно проговорил Ларин. – Такой хороший для мужчины возраст.

– Ой, извините, Виктор Андреевич. Про старость это я что-то не то сказала, – заметила свою бестактность Ольга. – Вот вам уже почти шестьдесят, а вы еще совсем даже ничего.

– Да брось ты, Оленька, глупости говорить. А то будто я не знаю, что ты по этому поводу думаешь.

– Нет-нет. Я правду говорю. Вот есть мужчины, которые остаются мужчинами всегда, независимо от возраста. А есть, которые уже в тридцать плюгавые старики. Вот вы как раз настоящий мужчина. Ваш возраст совсем не бросается в глаза. Он попросту для женщины не важен.

«А не такая она дурочка, – подумал про себя Ларин. – По крайней мере, во взаимоотношениях женщины и мужчины разбирается».

– Бывает ведь, что и женщина до старости остается как девочка. Я не внешность имею в виду. А то, что глаз у нее горит, как у молодой, и энергия сексуальная чувствуется.

«Такие женщины в солидном возрасте редко бывают, но все-таки имеются», – рассудил Ларин.

Он снова налил себе.

– Виктор Андреевич, а вам плохо не будет? Он все-таки лечебный. Там определенная доза нужна.

– Ничего, – выпил третью рюмку Ларин.

После третьей уже зацепило. Хотелось говорить о наболевшем.

– Скажи, а ты вот с таким, как я, могла бы лечь в постель? – спросил он с нарочитой веселостью.

– Ой, что за вопросы у вас такие? – насторожилась Оленька.

– Не боись, – Ларин дружески потрепал девушку по руке. – Вопросы эти тебе, милая, ничем не грозят. И ответы твои – тем более. Только честно скажи, очень прошу тебя.

– Не знаю. Может, если бы очень сильно полюбила вас. Это же естественно.

– А за деньги, за то, чтобы не вылететь с работы?

– Может, и смогла, если б очень приспичило, – неуверенно пожала плечами Ольга.

– И не противно было бы обнимать старое, обрюзгшее тело? – ковырнул свое больное место Ларин.

– Это у вас-то обрюзгшее? – искренне удивилась Оленька. – Да любому тридцатилетнему такое тело за счастье иметь. Вы даже себе не представляете, что о вас бабы говорят. Просто вы неприступным кажетесь, а так каждая вторая вашей бы была.

«Или тонко успокаивает меня, или мне в самом деле еще не конец», – подумал Ларин, но на душе стало легче.

Хотелось говорить и говорить. Всю душу излить, все наболевшее. Виктор Андреевич даже и представить не мог, что эта глупышка сама окажется таким бальзамом для него. Не говоря о ее лекарственном, тридцативосьмиградусном.

Впервые, наверное, он испытывал к женщине, к тому же молодой и весьма симпатичной, чисто дружеские, теплые чувства. И никакой сексуальности, никакого желания кадрить.

"А может быть, завеяться с Ольгой на выходные на дачу? – размечтался Ларин. – Без всяких глупостей и сексуальных намеков. А просто как с другом.

Ловить рыбу, жечь костер, разговаривать".

Он почувствовал, что давно уже испытывает огромную необходимость просто с кем-то поговорить по душам. И чтобы ничто и никто этому не мешали.

– Ой, Виктор Андреевич, там кто-то зашел. – Девушка услышала, как группа людей шумно ввалилась в приемную. – Давайте я бутылку спрячу.

Только Ольга успела убрать бутылку и рюмки в бар, как в кабинет без стука ввалились три знакомых фээсбэшника. На этот раз с ними был четвертый. Красивый мужчина, черноволосый, кареглазый, веселый, лукавый, властный. Такими были кавказцы в советском кино. Руслан Кантемиров.

– Так, свободна, – холодно указал Чернов на дверь секретарше.

Вот все думал – пронесет, все надеялся, да нет, даже просто уверен был, обойдет стороной его вокзал такая «честь». С какой стати Кантемирову париться в поезде – куда безопаснее самолет. Нет. Поезд ему зачем-то нужен.

Неприятно сжалось сердце. Уже в который раз за этот день, но сейчас почему-то особенно больно.

Ольга, бегло взглянув на шефа, тут же скрылась в приемной.

Чернов плотно прикрыл за ней дверь, еще раз выглянув в приемную. Помощники по знаку полковника зашли в комнату отдыха начальника вокзала, внимательно осмотрели ее, даже в шкафы заглянули. Кивнули Чернову, что все чисто.

Кантемиров уселся без приглашения в кресло у журнального столика и по-хозяйски огляделся вокруг.

– Значит, так, Виктор Андреевич. Вашему вокзалу выпала огромная честь.

Именно с него отправится в Чечню товарищ Кантемиров. Мы приступаем к последней, самой сложной и опасной, стадии нашей операции. Я думаю, что представлять нашего гостя вам не стоит. Вижу, что вы его узнали, – сказал Чернов.

64
{"b":"1727","o":1}