ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Да, кстати, как там львовский? – вспомнил Ларин про гроб с телом матери.

– Все четко. Через час ожидаем в Москве – по расписанию. – Секретарша засуетилась вокруг кофейника. – Так, кладите сахар, а я сейчас.

Ольга выскочила к себе в приемную и через минуту вернулась с бутылкой бальзама.

– Да ты что, милая! – удивился Виктор Андреевич. – Ты же в курсе, что я на работе не пью.

– Это же не водка, а лечебный бальзам. Для тонуса. Для улучшения кровообращения. Для стимуляции сердечной деятельности. Между прочим, настоян на десяти лечебных травах.

– И на спирту, – повертел в руках бутылку Ларин. – Ого, тридцать восемь оборотов. Ничего себе лечебный бальзамчик.

– Перестаньте, вас сейчас и чистый спирт не возьмет. Давайте я вам плесну прямо в кофе.

– Что, я так мерзко выгляжу?

– Я знаю, что вы считаете меня полной дурой, но все же кое-что я чувствовать могу. И по-моему, за пять лет работы с вами я никогда не видела вас в таком состоянии.

– Это мы с тобой вместе пять лет уже работаем? – удивился Ларин. – Как же быстро время летит.

– Да не так-то уж быстро.

– Это в твоем возрасте. А в моем – годы проносятся, как столбы за окном скорого поезда. Да что там годы – десятилетия. Ничего не успеваешь почувствовать. Ладно, не буду на тебя мрачные мысли наводить. – Ларин отхлебнул кофе. – Слушай, а бальзамчик ничего, чувствуется. А ты, Ольга? Что ты себе кофе не наливаешь?

– Да не положено мне с вами, – по-служебному ответила секретарша.

– Ну-ну. Не выдумывай. Давай я лучше за тобой поухаживаю. Тебе сколько сахару? – Виктор Андреевич засуетился вокруг кофейника.

– Две. Ой, только лучше я сама налью. А то как-то неудобно. Вы все-таки мой начальник.

– Да брось! Давай, Оленька, хряпнем по пятьдесят граммов твоего бальзама?

В чистом виде. Без кофе, – разошелся начальник вокзала.

– Что вы, Виктор Андреевич, мы ведь на работе? – растерялась девушка.

– Один раз ничего. Можно.

Он достал из бара рюмки и налил в них бальзам.

– Ну, за тебя, Оленька. За твою счастливую жизнь, которая только начинается! – поднял рюмку Ларин.

– И за вашу, Виктор Андреевич! У вас ведь она тоже не заканчивается.

– Будет тебе, Оля, – залпом выпил Виктор Андреевич. – Я свою жизнь уже прожил. Наверное, в том смысле, что ничего в ней нового уже произойти не может.

– Не надо так. Ведь каждый день может случиться что-то новое!

– Новыми у меня могут быть только неприятности, да и то на старый лад, – махнул рукой Ларин. – Вот тебе сколько лет, Оленька?

– Двадцать три.

– Ты еще не замужем. Нет детей. Учишься на заочном. Закончишь институт – будет новая работа. Уже настоящая, по специальности. То есть с тобой еще столько совершенно новых, этапных событий должно произойти в жизни – и свадьба, и рождение ребенка, и новое дело. А у меня это все уже позади.

– Но внуков же еще не было?

– Разве что внуков, – усмехнулся Ларин.

Он налил себе еще бальзам. Вопросительно посмотрел на Ольгу, но девушка покачала головой. Виктор Андреевич выпил сам. Алкоголь не брал. Однако расслабление и облегчение действительно пришло.

– А любовников у тебя много было? – неожиданно для себя самого спросил Ларин.

– Да не очень, – с неохотой отозвалась Ольга.

– А сколько лет было самому старому из них?

– Сколько лет? – задумалась Оленька. – Да вот в прошлом году у меня был один старпер. Ему аж сорок два года было.

– Сорок два, – мечтательно проговорил Ларин. – Такой хороший для мужчины возраст.

– Ой, извините, Виктор Андреевич. Про старость это я что-то не то сказала, – заметила свою бестактность Ольга. – Вот вам уже почти шестьдесят, а вы еще совсем даже ничего.

– Да брось ты, Оленька, глупости говорить. А то будто я не знаю, что ты по этому поводу думаешь.

– Нет-нет. Я правду говорю. Вот есть мужчины, которые остаются мужчинами всегда, независимо от возраста. А есть, которые уже в тридцать плюгавые старики. Вот вы как раз настоящий мужчина. Ваш возраст совсем не бросается в глаза. Он попросту для женщины не важен.

«А не такая она дурочка, – подумал про себя Ларин. – По крайней мере, во взаимоотношениях женщины и мужчины разбирается».

– Бывает ведь, что и женщина до старости остается как девочка. Я не внешность имею в виду. А то, что глаз у нее горит, как у молодой, и энергия сексуальная чувствуется.

«Такие женщины в солидном возрасте редко бывают, но все-таки имеются», – рассудил Ларин.

Он снова налил себе.

– Виктор Андреевич, а вам плохо не будет? Он все-таки лечебный. Там определенная доза нужна.

– Ничего, – выпил третью рюмку Ларин.

После третьей уже зацепило. Хотелось говорить о наболевшем.

– Скажи, а ты вот с таким, как я, могла бы лечь в постель? – спросил он с нарочитой веселостью.

– Ой, что за вопросы у вас такие? – насторожилась Оленька.

– Не боись, – Ларин дружески потрепал девушку по руке. – Вопросы эти тебе, милая, ничем не грозят. И ответы твои – тем более. Только честно скажи, очень прошу тебя.

– Не знаю. Может, если бы очень сильно полюбила вас. Это же естественно.

– А за деньги, за то, чтобы не вылететь с работы?

– Может, и смогла, если б очень приспичило, – неуверенно пожала плечами Ольга.

– И не противно было бы обнимать старое, обрюзгшее тело? – ковырнул свое больное место Ларин.

– Это у вас-то обрюзгшее? – искренне удивилась Оленька. – Да любому тридцатилетнему такое тело за счастье иметь. Вы даже себе не представляете, что о вас бабы говорят. Просто вы неприступным кажетесь, а так каждая вторая вашей бы была.

«Или тонко успокаивает меня, или мне в самом деле еще не конец», – подумал Ларин, но на душе стало легче.

Хотелось говорить и говорить. Всю душу излить, все наболевшее. Виктор Андреевич даже и представить не мог, что эта глупышка сама окажется таким бальзамом для него. Не говоря о ее лекарственном, тридцативосьмиградусном.

Впервые, наверное, он испытывал к женщине, к тому же молодой и весьма симпатичной, чисто дружеские, теплые чувства. И никакой сексуальности, никакого желания кадрить.

"А может быть, завеяться с Ольгой на выходные на дачу? – размечтался Ларин. – Без всяких глупостей и сексуальных намеков. А просто как с другом.

Ловить рыбу, жечь костер, разговаривать".

Он почувствовал, что давно уже испытывает огромную необходимость просто с кем-то поговорить по душам. И чтобы ничто и никто этому не мешали.

– Ой, Виктор Андреевич, там кто-то зашел. – Девушка услышала, как группа людей шумно ввалилась в приемную. – Давайте я бутылку спрячу.

Только Ольга успела убрать бутылку и рюмки в бар, как в кабинет без стука ввалились три знакомых фээсбэшника. На этот раз с ними был четвертый. Красивый мужчина, черноволосый, кареглазый, веселый, лукавый, властный. Такими были кавказцы в советском кино. Руслан Кантемиров.

– Так, свободна, – холодно указал Чернов на дверь секретарше.

Вот все думал – пронесет, все надеялся, да нет, даже просто уверен был, обойдет стороной его вокзал такая «честь». С какой стати Кантемирову париться в поезде – куда безопаснее самолет. Нет. Поезд ему зачем-то нужен.

Неприятно сжалось сердце. Уже в который раз за этот день, но сейчас почему-то особенно больно.

Ольга, бегло взглянув на шефа, тут же скрылась в приемной.

Чернов плотно прикрыл за ней дверь, еще раз выглянув в приемную. Помощники по знаку полковника зашли в комнату отдыха начальника вокзала, внимательно осмотрели ее, даже в шкафы заглянули. Кивнули Чернову, что все чисто.

Кантемиров уселся без приглашения в кресло у журнального столика и по-хозяйски огляделся вокруг.

– Значит, так, Виктор Андреевич. Вашему вокзалу выпала огромная честь.

Именно с него отправится в Чечню товарищ Кантемиров. Мы приступаем к последней, самой сложной и опасной, стадии нашей операции. Я думаю, что представлять нашего гостя вам не стоит. Вижу, что вы его узнали, – сказал Чернов.

64
{"b":"1727","o":1}