ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Гортензия
Буревестники
Viva la vagina. Хватит замалчивать скрытые возможности органа, который не принято называть
Взлеты и падения государств. Силы перемен в посткризисном мире
Клад тверских бунтарей
Метро 2035. За ледяными облаками
Уроки плавания Эмили Ветрохват
Роман с феей
Русь сидящая
Содержание  
A
A

Заряженный воск (в виде дисков, отлитых в пластмассовые крышки баночек разного диаметра или розетки) начал свою благородную работу. И стала расти многообразнейшая статистика тех совершенно различных случаев, в которых он оказал быструю и решительную помощь.

Вот кратчайший перечень: снял в течение суток боль от тромба в ноге у матери; восстановил за двое суток деятельность коленного сустава, который многие годы у пожилого мужчины болел и плохо сгибался; успокоил за 2-3 суток «пожар» в женских органах после выкидыша у юной дамы; одолел за сутки злой радикулит у женщины средних лет; утишил язвенные боли у двух относительно молодых мужчин; нескольким людям разных возрастов помог от сердечной слабости в критических ситуациях; избавил за сутки-полтора от диких болей головы женщину после сотрясения мозга; избавил в считанные часы от ангины девочку 9 лет; резко ослабил болезненное воздействие хронического бронхита у моего сверстника и т д. и т п. Конечно же, речь идет о том, что каждый болящий получал свой индивидуальный восковой аккумулятор, а то и два.

Короче говоря, ничего странного не было в том, что, войдя в длительное голодание, я тотчас положил в левый кармашек рубахи такую-то вот мощную восковку. Днем аккумулятор всегда был со мной, и никогда, пожалуй, за всю свою приснопамятную жизнь я не испытывал такого комфорта в сердечном отношении, как в эти недели!

То, что это был, по-видимому, основной для меня энергетический канал, после канала еды, продемонстрировал один невольно жестокий эксперимент: приехав из московской командировки в пятницу утром 28 ноября (пошел 28 день голодания), я переоделся и отправился руководить в Доме Маяковского семинаром, молодых прозаиков Северо-Запада. При этом для тепла одел свитерок, но забыл переложить хотя бы в карман пиджака свой восковой медальон. Последствия начал ощущать, не понимая в чем дело, уже через 2-3 часа: меня как будто «отключили», сердце едва-едва тянуло даже небольшую физическую нагрузку. Сидеть было тяжко. Вот тут-то я и понял во всем масштабе, что именно я чувствовал бы – какую слабость – при столь длительном голодании при отсутствии воскового аккумулятора, без своего фактически второго сердца!..

Да, конечно, в этот день (и в два последующих) силой обстоятельств я был лишен пробежек (т е. контактов с природой), вынужден был обходиться без дружественных услуг (наружных и внутренних) холодной воды, отсюда подобная слабость сердца. Однако, она исчезла очень быстро – через минуты – после того, как восковой диск занял свое место в левом кармашке!.. Нужны ли выводы?..

Однако, я погожу прерывать изложение на этом месте, ибо сама судьба – в сочетании с поисковой работой мысли – вывела нас на новые, еще более удивительные горизонты и знания, и практического умения реализовать эти знания. Поэтому продолжаю, хотя по поводу «второго сердца» в период своего длительного голодания суть уже изложил.

13 ноября вечером позвонила Г. Богдановская и взволнованно попросила помочь ее подруге, у которой в больнице погибает маленькая дочка. Уже достаточно к этому времени представляя себе светлые возможности восковых аккумуляторов, я согласился и попросил передать этой молодой матери, чтоб пришла назавтра с фотокарточкой девочки. 14 ноября около 17 часов она явилась ко мне на работу. Измерение потенциала (рамочкой по фотографии) показало, что 11-месячный ребенок фактически мертв из-за вирусного воспаления легких, бронхов и гортани (как потом оказалось, все дыхательные пути были забиты слизью, и реанимационная машина уже не могла прокачивать дыхание). Я организовал присутствующих тогда у меня в редакции драматурга Б. Голлера, полярника В. Лободина, Аллу Матвиенко (мать) на дистанционную работу. Трижды послал мощный совокупный импульс ребенку и передал матери две восковки, чтобы немедленно положила их на легкие девочки. Сам обещал постоянно работать на расстоянии. Когда мать приехала в инфекционную больницу, железная леди – начмед – находилась в растерянности (ребенок-то, как она видела, был практически в агонии – уже не шла энцефалограмма мозга, что мы узнали позже) и только потому дрогнула и согласилась, хотя к тому и не было бумажной инструкции, положить аккумуляторы на грудку ребенку. Их совокупный энергопотенциал был равен примерно 20 потенциалам Аси Матвиенко, а когда я замерил их потом (а вечером их отбросил прочь молодой врач с присказкой: «Я в эти шаманские игры не играю»), то оказалось, что в момент агонии они отдали половину мощности, т е. чтобы вытянуть девочку из смерти в том ее состоянии, понадобилась совокупная сила 10 организмов!..

Короче говоря, взяв в 23 часа сигнал о том, что состояние ребенка вновь резко ухудшилось, я позвонил родителям, они заехали ко мне, взяли еще два аккумулятора (а назавтра – и биостимулятор Сергеева) и тотчас, немедленно, ночью отправились в больницу, им удалось уговорить врача положить восковки на грудь, это я увидел по сигналу, который сразу же начал расти, и дальше несколько суток прошло не столько в борьбе с физической смертью, сколько с бетонным догматизмом медицины: раз нет инструкции, значит – долой! Хотя, спрашивается, чем могли мешать совершенно нейтральные химически кружочки воска, хотя, спрашивается, как можно было не принимать в гуманистический расчет воистину необычный выход из агонии?..

Восковки то сбрасывались, то возлагались вновь (и это тотчас можно было заметить по сигналу), но, кроме того, я применял небывало мощные для прежних лет импульсы дальнего воздействия и научил определенной практике работы на расстоянии родителей, особенно отца девочки. Этот рациональный, современный физик-теоретик вынужден был согласиться с тем, что т н. «точные» науки в ряде случаев даже подходов, даже рабочих гипотез не имеют в объяснение тех немедицинских механизмов дальнего и ближнего воздействия на организм человека, которые практически, тем не менее, оказываются вполне реальными и поразительно эффективными. А что выше критерия практики (т е. соответствия наших действий закономерностям природы и общества) можем мы ставить?.. Догмы, которым безумно поклонялись и которые на глазах рассыпаются, как сухой песок развеивается, если перевернуть кверху дном ржавое ведро, в котором он был и которое как-то формировало его?..

Короче говоря, физик Григорий Матвиенко дал зарок, что бросит курить, если девочка будет спасена (и вскоре вынужден был перейти в стан некурящих!), и активно работал над дистанционным воздействием на ребенка (и настолько от этого ослабел, что я дал ему мощную восковку, которая вернула ему силы).

Круглосуточная борьба, длившаяся около недели, завершилась полной победой, и, должен сказать, что когда Асенька, 11-месячная кокетливая женщина с блестящими глазками явилась, наконец, ко мне домой на личную встречу в сопровождении своей счастливой матери, это исцеление человека стоило, пожалуй, дороже многих и многих ценностей – литературных, общественных, научных, личных и т д.

Завершающие к этому эпизоду штрихи: начмед, суровая женщина, на прощанье перед выпиской Аси из больницы сказала Алле в некоторой растерянности, что в их статистике до сих пор не было случаев выздоровления после такого непомерного количества слизи в дыхательных путях ребенка, но! – добавила она – ничем, подобным этим восковкам, они пользоваться не будут, пока не получат утвержденной Министерством здравоохранения инструкции…

Ее понять по-человечески можно, но гораздо ближе по духу мне физик – теоретик Г. Матвиенко, который попросился к нам хотя бы в «младшие колхозники», чтобы постараться перенять и осмыслить воочию увиденное, и уже выдал мне гипотезы для объяснения некоторых феноменов и по-деловому «озадачил» требованием постановки ряда экспериментов (эх, да где же в моей жизни взять на них время?)…

И в заключение этого раздела просто не могу не изложить конкретную историю совершенствования биоаккумулятора, которая, на мой взгляд, сама собой складывается в философскую притчу высокой степени обобщения.

Первоначально восковки мы с женой (а, вернее, именно она) отливали в виде плоских небольших дисков (максимум 5 см – диаметр, 5 мм толщина). Правда, затем репертуар расширился. Оказалось, во-первых, что крайне удобно заряжать и прополисные тряпки из улья, ибо они, также обладая немалой энергетикой, могут оборачиваться вокруг округлых мест, быть подстилкой и т п. Во-вторых, восковые крышки, т е. пластины воска, подобные вафельным полотенечкам, тоже пошли вдело, особенно после армирования их, т е. заворачивания в марлю, которая может быть приколота к майке напротив легких, к трусам, напротив воспаления нервных корешков и т д. Тем не менее, основу оздоравливающих элементов продолжали составлять круглые диски. Процедура вытапливания их из воска на водяной бане и последующая возня с уборкой плиты и посуды – трудоемкая и длительная, поэтому в последующем мы стали просить желающих оздоровиться приносить уже не глыбы цельного воска, а готовые, отлитые дома кружочки, которые я мог бы заряжать, – вот и вся наша забота. Естественно, стали приносить кто во что горазд, и Володя Лободин принес, в частности, среди плоских заготовок нечто вроде заполненного большого наперстка (очевидно, залита была какая-то большая конусообразная пробка). Были и другие случаи нестандартных форм.

75
{"b":"1729","o":1}