ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Потерянный и убитый, я вдруг понял, что люблю эту женщину. Я просил ее бежать вместе со мной в Тулузу, где добрейший граф Раймон, без сомнения, благословит наш союз. Но она осталась непреклонной. Пьера положили в карету, и вскоре процессия скрылась за поворотом дороги.

Я снова остался один.

Потом, через пару лет, я узнал, что Пьер не отказался от спасшей его Амалии и моей дочери. К слову, после нанесенного мною ранения он уже не мог иметь собственных детей. Таким образом, моя девочка сделалась законной наследницей Лордатов. Ценой, которую я заплатил за это, было данное мною честное слово не искать встреч ни с Амалией, ни с дочерью, и до самой смерти Пьера и его жены не открывать девочке правды.

Будь я Богом – не было бы и дьявола

Мучаясь от неожиданного для меня чувства вины и пытаясь забыть укравшую мое сердце мадонну Амалию, я невольно возвращался мыслями к своим родителям. Правы ли они, став катарами? Можно ли с твердостью сказать, что вот эта вера является истинной, а та ложной? Как разобраться во всех этих сложностях, если ты не Бог? Зачем разбираться? Тулузское графство наполовину состояло из добрых католиков и почти наполовину – из катар. Были, конечно, и другие церкви и религии, но они представляли меньшинство, и я не буду тратить на них время.

Несмотря на явные противоречия доктрин, в мирной Тулузе католики и катары уживались на правах добрых соседей. Католики и катары могли жить в одной семье и не мешать друг другу. Выходя из своего дома, житель Тулузы мог отправиться сначала в трактир к католику, потом в харчевню, хозяин которой почитал Совершенных. А где и у кого оказывался после… да какое это имеет значение?..

Большинство тулузских дворян и рыцарей были катарами или симпатизировали им. Совершенные ходили босиком и не ели мяса, не желая осквернять себя мертвечиной. Главы католической церкви разодевались в драгоценные одежды, унизывая пальцы дорогими перстнями. Монастыри постоянно увеличивали свои владения, пополняя закрома и сокровищницы, а рыцарские ордена зачастую мало чем отличались от разбогатевших на чужом горе разбойников, управляющих теперь собственными наемниками.

Поэтому неудивительно, что народ симпатизировал катарам, а не католикам.

Видя такое отношение к новой религии, Раймон Пятый был вынужден к своим детям в качестве наставников пригласить католического священника и Совершенного. Столь прогрессивное решение стоило ему немалой крови, так как в 1163 году, приблизительно через год после того как господин принял меня на службу, Папа Александр Третий созвал Собор в Тулузе, на котором заседали шестнадцать кардиналов, сто восемьдесят четыре епископа и более четырехсот аббатов. Итогом Собора было вынесенное официальной церковью решение о том, что ересь нашла приют в Тулузской земле, откуда она распространяется в Гасконь и другие южные провинции. Посему церковь вменяла в обязанности духовенству под страхом отлучения не принимать у себя в домах еретиков и даже не торговать с ними.

Впрочем, до известного времени решение это оставалось лишь решением на бумаге, в то время как в свободной Тулузе царили законы любви, братства и взаимной помощи между сеньорами и их подданными.

Еще через два года католическая церковь снова напомнила о себе, устроив публичную дискуссию, на которую были приглашены представители всех значимых в южных провинциях еретических церквей. Были также сеньоры, принявшие катарскую веру или открыто сочувствующие какой-нибудь секте, не состоя в ней: одной из первых свое приглашение получила графиня Констанция – сестра Людовика Седьмого Французского, супруга Раймона Пятого и мать Романе, Раймон Транкавель – виконт Альби, Безье и Каркассона, и почти что все вассалы графа Тулузского.

Как я понял из рассказов наших баронов, то и дело наезжающих со своими свитами в замок, под предлогом публичного обмена мнениями святые отцы попытались устроить судилище над прибывшими туда сеньорами, зачитав им обвинения и требуя ответов в форме допросов. Это самовольство было встречено выражением всеобщего неодобрения. Так что большинство дворян, посчитав себя оскорбленными, попытались сразу же покинуть собрание. Духовенству пришлось наконец отступить и устроить обещанную дискуссию.

Все шло более или менее мирно, стороны обменивались своими толкованиями различных мест в Евангелии и Библии. Камнем преткновения оказался вопрос, связанный с церковными богатствами. То есть – больной вопрос для духовенства.

Католическую церковь и раньше обвиняли в том, что, проповедуя бедность, они живут роскошнее князей, носят дорогие одежды, украшения, латы.

После этого, не нашедший слов оправдания или каких-нибудь других контрдоводов, аббат Альби отлучил «добрых людей» от церкви. Те же только посмеялись над священниками, сообщив им, что те сами являются еретиками, а отлучения, брошенные еретиками, не могут восприниматься как серьезная потеря для людей, живущих во Христе.

Катары не были лишены свободы передвижения, так что сразу же по окончании дискуссии они благополучно убрались в свои лесные церкви и горные общины. В общем, каждый остался при своем.

Тем же, кто лишь сочувствовал и помогал катарам, было сделано предупреждение. Впрочем, вряд ли оно кого-нибудь по-настоящему могло задеть. Тулуза была богатейшим графством, исправно вносящим в казну и закрома Франции немалые доходы. Поэтому трудно было предположить, что король Франции когда-нибудь может пожелать беды своим верным вассалам.

Однажды, задержав обучающего Романе катара после занятий, я попросил его изложить мне суть своего учения. Он охотно поведал мне историю сотворения мира и человека. Вот она.

Господь сотворил небо и землю, растения, животных да ангелов небесных. Ему не было нужды сотворить смертного человека. Ведь смертный должен был погибнуть, а разве приятно отцу видеть смерти своих детей? Бог не изобретал смерть – не звал ее в свое царство, которое было совершенно и прекрасно.

Но Люцифер – один из ближайших высших ангелов Бога – возревновал своего создателя к тому, что тот умел творить, и что все, что он делал, было прекрасно.

– Все это я смогу сделать лучше и совершеннее, нежели Бог, – сказал Люцифер и восстал против Бога.

Восстал и был повержен. Повержен, но не уничтожен – потому что не Бог сотворил смерть. Зачем Богу убивать кого-либо?

Бог не разорвал вероломного вассала Люцифера на тысячу кусков, не разметал его по ветру, так чтобы и памяти о нем не осталось. А всего лишь отправил в ссылку на землю, позволив ему осуществить там свой замысел, не касаясь божественных дел.

Бог надеялся, что падший ангел поймет свои заблуждения и, смирив гордыню, признает свои ошибки и снова, подобно блудному сыну из Писания, явится к нему со словами покаяния.

Но этого не свершилось. Вопреки всему Люцифер объявил остальным ангелам, что с этого дня он сделался свободным и теперь зовет их присоединиться к нему.

В доказательство своей возросшей силы он создал человека из глины, но глиняный болван не смог даже открыть глаз. В нем не было божественной искры, которую мог зажечь лишь Бог.

Тогда Люцифер заманил к себе двух ангелов, Адама и Еву. Они пришли, желая убедить своего бывшего собрата вернуться в семью.

Но вместо того чтобы послушаться друзей, Люцифер создал для небесных ангелов земные тела и предложил попробовать пожить на земле, чтобы убедиться в правдивости его слов.

«Поживите здесь хотя бы один день, и если к заходу солнца вы решите, что мой мир хуже того, что создал ваш Господь, я признаю его правоту и покаюсь в грехах», – сказал он. При этом Люцифер заколдовал тела таким образом, чтобы вошедший в них ангел тут же потерял память. Забыл, кто он и откуда, и был полностью во власти врага.

Так вероломный Люцифер, отец лжи и смерти, создал людей.

Наблюдая с неба за тем, что творилось на земле, другие ангелы пытались спасти порабощенные души перволюдей, но едва они оказывались на земле, Люцифер уговаривал их облачаться в тела. И как только ангелы касались земных оболочек, они теряли память.

5
{"b":"1734","o":1}