ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Когда на следующий день на смену к нам приехало новое пополнение, некоторые из них жали мне руку, а все остальные мило улыбались. Сев в грузовики, мы отправились по домам, и на этом наша акция под Олово была закончена.

Глава 6. Становление 3-го Русского добровольческого отряда

В декабре 1993 года наш 3-й РДО стал действительно организованной силой, заставляющей уважать и считаться с собой как друзей, так и врагов. Приказом воеводы командиром у нас был поставлен Шкрабов. Он умел принимать быстрые решения в бою, был собран, умел вести себя и с русскими, и с сербами. Особенно здесь необходимо было ладить в местной восточной среде, где переплетались на балканской почве влияния западного и исламского миров. В общем-то, здесь наш отряд фактически был никому не нужен, тем более и управлять им в таких условиях было сложно. Вокруг нас много всякого вертелось, и Шкрабов умел приспосабливаться к местным условиям и в то же время сохранить хоть относительную боеспособность отряда. В отряд же прибывали разные люди, каждый со своими целями, с разными характерами и воспитанием. Конечно, заслуги Шкрабова в том, что у воеводы собрались русские добровольцы, не было. Они прибывали в район Еврейского гробля только потому, что слышали о пребывании здесь русских. Воевали они только потому, что держались вместе, а поддержки извне у них не было ни какой.

Среди русских собрались обычные ребята, порой не представляющие истинных задач и целей этой войны. Фактически, многие сюда приехали учиться воевать, но в силу особенностей местной войны случалось им учить воевать других. Уже в конце 1993 года новые русские добровольцы были способны воевать почти в любом местном «интервентном» или «специальном» формировании. Ведь сюда приехали русские, внутренне готовые к риску, порой даже стремившиеся к нему. Многие уже имели боевой опыт или же службу в каких-то вооруженных структурах. Был у нас, конечно, и определенный идеологический мотив, но делать из русских добровольцев новых «крестоносцев» или же сербский вариант «Рэмбо» все же неразумно. Просто одни люди, попав в боевой коллектив, окруженный боевой славой, пытались доказать свою ценность, тогда как другие же ломались, а иные пытались ловко спрятаться за чужую спину. Я лично поехал на войну без всякой цели, кроме той, чтобы стать хорошим воином. Хотя, конечно, мусульмане у меня вызывали давнее раздражение, как и у многих из нас, и в какой-то мере в этом мы могли найти параллели с нашим Отечеством.

Правда, тогда же, в декабре 1993 года, произошел один незначительный инцидент, несколько подпортивший нам предпраздничное настроение и давший пищу для размышлений о нашем месте и роли в местной среде. Коля «Узбек» и Витя Десятов поехали как-то в Луковицу по каким-то своим делам на трофейной «Ладе». Вообще-то, на «Ладе» ездили Очкарик и Коля по очереди, в зависимости от того, кто из них нашел горючее — вещь весьма дефицитную. Борис и Валера тогда тоже успели где-то найти старую колымагу, которую, правда, Борис через пару месяцев успешно сжег на пути между Пале и Яхориной, чтобы она не досталась «врагам» — сербской милиции. Водительских прав никто из наших водителей, кроме Очкарика, не имел, но милиционеры тогда, надо тоже заметить, за определенным исключением, проблем не устраивали, узнавая, что речь идет о русских добровольцах. Но это распространялось не только на нас, но и на родственников, и на знакомых, и на людей со связями, и просто на людей с большими пистолетами. Однако в тот раз у Коли возник какой-то конфликт с остановившим его военным полицейскими. Не помню точно, что произошло, но Коля был избит толпой этих блюстителей порядка, что в духе местных обычаев, а затем и Коля, и Витя оказались в военной тюрьме. Таких случаев хватало здесь. Заварушку вполне можно было устроить, но Коля этого не захотел, да и оставаться в отряде он все равно не собирался. Другое дело, что командование бригады тогда не посчитало нужным оповестить Шкрабова об аресте ребят, хотя в боевых акциях это командование нередко суетилось перед нами, но и наши заслуги не забывало приписывать себе.

Возникал вопрос о нашем статусе — то ли мы отряд, то ли мы группа туристов, и нам в данном случае приходилось больше склоняться ко второму ответу. Тем не менее, жизнь шла своим чередом, а вместе с этим к нам приближались новогодние и рождественские праздники. Сербы, подобно русским, Рождество справляли 7 января, и так же, как русские, справляли Новый год 31 декабря и Старый Новый год 14 января. Я и Саша Шкрабов решили, что достаточный отдых мы себе заслужили, а так как нам встречать праздники на базе не улыбалось, то мы решили отправиться в Белград. Там жил один мой знакомый по фронту под Олово, доброволец из Сербии, Драган Накрейкучин, звавший нас к себе в гости. Саша у воеводы нашел письмо к майору Джого, функционеру Бюро Республики Сербской в Белграде, бывшим своего рода, представителем Республики Сербской, и благодаря этому письму, нас поселили в Касиндол, гостиницу «Б» класса, находившуюся в центре Белграда. Одну ночь, правда, мы переночевали у Драгана, у которого и встретили Новый год. Драган тогда был в весьма сложной ситуации, так как он был уволен с работы. Его обвинили в участии в четнических формированиях, хотя Драган был в пехотной чете нашего батальона в течение нескольких месяцев.

Однако в то время в Белграде ходило мнение, что участие в войне связано с совершением военных преступлений, особенно если человек пришел добровольцем. Несмотря на его жалобы в суд, ему было отказано в восстановлении в должности финансового инспектора в общине, что были обязаны сделать по законам того времени. Впрочем, тогда еще Драган не унывал и нас развозил по Белграду на своем автомобиле «Застава», местного производства. Мы познакомились и с семьей его девушки Били, в том числе с ее братом Ненадом Рашчаниным. Родители Биляны и Ненада были черногорцы, и сам Ненад нам это объяснял с гордостью. Он закончил среднюю военную школу — что-то вроде суворовского военного училища, — в которую принимали детей с 16 лет. Обучение в ней шло 4 года. После этого, получив звание водник (взводный), что-то вроде звания прапорщика, он был принят в один «противотеррористични» отряд (по борьбе с терроризмом) корпуса специальных сил (спецназ) ЮНА. В этот корпус входили 63-я парашютная бригада, дислоцированная в Нише на юге Сербии, 72-я разведывательно-диверсионная бригада, дислоцированная в Панчево, недалеко от Белграда и Гарда (Гвардия) — гвардейская моторизованная бригада, дислоцированная в Белграде. Понятно, что с началом боевых действий в Хорватии формирования, вошедшие в этот корпус, выполняли ответственные задания, и Ненад, как командир взвода, оказался в Вуковаре.

Вуковар завоевывался тяжело и долго (два месяца). Обычная пехота была очень плохо подготовлена, так как мобилизация проводилась только в Сербии и Черногории, а 45 суток было недостаточно для сплочения людей. В результате спецназ использовался, как обычная пехота, так как без должной пехотной поддержки ЮНА теряла десятки единиц бронетехники.

Из Вуковара тоглда шли сотни гробов во все стороны, даже в Сараево, среди погибших были бойцы ЮНА, простые сербы, немало было и мусульманских призывников.

В боях за Вуковар Ненад был тяжело ранен, и его жизнь была чудом спасена врагами, лицо пришлось оперировать лазером. К нашему приезду Ненад возвратился в армию, хотя от службы в ней не был в восторге. Проблемой было не только плохое материальное обеспечение, но и бесперспективность, так как в армии Югославии многое делалось через связи, и в особенности продвижение по службе. «Сделать» кому-либо боевую биографию умеют в любом аппарате, благо журналистов развелось предостаточно. Многие ребята уходили со службы, об этом подумывал и Ненад, несмотря на все свое воодушевление военной службой. Уже после войны в 1998 году я с сожалением услышал, что Ненад погиб. К тому времени он стал охранником одного весьма известного и богатого человека Белграда — Юсы (правда, с уголовной биографией, но это считалось плюсом), и они были расстреляны из автомата двумя неизвестными. Ненад, как говорили, вроде бы даже успел сразу вытащить пистолет, который его подвел, дав осечку, и первая же очередь прошила его насмерть.

29
{"b":"173665","o":1}