ЛитМир - Электронная Библиотека

Слушатели радостно возопили:

— Долой угнетателей!

— За свободу!

— Ура Пуквице! Ура Доруке!

— Спалим дотла поганый замок! Епат жестом призвал всех к молчанию:

— Соратники! Возьмите луки, возьмите вилы! Вооружитесь! И поскорее возвращайтесь сюда. Нас ждут великие дела!

Окрыленные надеждой крестьяне разбрелись по домам. И не прошло и трех часов, как тысячная армия доморощенных вояк, таясь по лесам и оврагам, двинулась по направлению к Убарису.

Убарский храм Матери всего сущего жил своей жизнью. Мелодично звонили бубенцы, призывая честных сынов и дщерей Амны преклонить колена в святом месте и поведать ей свои тяготы; с балконов центральной башни доносилось хоровое пение. По песчаным дорожкам прогуливались монахини, ведя чинные беседы. Но все это благолепие было разом нарушено прибытием пыльного и злого всадника в легком шлеме и кольчуге. Всадник осадил коня на клумбе с редчайшими серебристыми розами и обругал мальчишку-нищего, да так, что случившийся рядом моряк покраснел как маков цвет. Бросив поводья остолбеневшей монахине, прибывший устремился к покоям матери-настоятельницы. Судя по тому, как уверенно он лавировал в паутине коридоров, пришелец был здесь частым гостем. У самых дверей спальни дорогу ему преградила разъяренная служительница.

Матушка молиться изволит, почтенный, — прошипела она. — Не велела тревожить.

— Не мешайте, сестра, не до церемоний сейчас! — Пришелец аккуратно приподнял брыкавшуюся монахиню, переставил ее в сторону и вломился в комнату.

Мать-настоятельница была далеко не молода, но годы не сделали ее ни безобразной, ни вызывающей жалость старухой. В ее облике было что-то неземное — ореол седых волос окружал голову, подобно нимбу, высокий чистый лоб не портила ни одна морщинка.

— Мерлок, дитя мое, что за неуместная спешка и грубость? — Голос настоятельницы был тих и глубок.

— Простите меня, мать Полонна, но дело не терпит отлагательства. — Мерлок снял шлем и почтительно поцеловал руку пожилой монахини.

Она улыбнулась усадила гостя за стол, разлила по глиняным стаканам терпко пахнувший яблочный сок.

— Я слушаю, дитя.

— Вчера рано утром был убит герцог Акина Убарский, — коротко сообщил рыцарь.

На щеках настоятельницы вспыхнули пятна.

— О милостивая Амна! Дай мне силы! Не может быть. Кто совершил это? Как?!

Мерлок осушил стакан и потянулся к тарелке с печеньем.

— Деревенский колдун, очевидно, не из последних, — сказал он. — Фанатик крестьянского революционного движения. Некто Демьян Пуквица.

Мать Полонна упала на колени, прижимая к груди сапфировое сердце — символ вечной любви богини Амны, — и горячо зашептала молитиу.

— Продолжай, Мерлок, — попросила она чуть погодя.

— Около четырех часов назад замок Убарис, где теперь властвует бывший граф, а ныне герцог Пронт, осадило войско Симона — младшего сына покойного Акины. Бой идет нешуточный.

Настоятельница нетерпеливо кивнула:

— Но ведь это не все?

Мерлок подлил себе сока и с хрустом раскусил поджаристую вафлю.

— От верного человека в деревне Васильковой я узнал, что крестьянское ополчение затаилось в укромном месте и ждет удобного момента, чтобы напасть на замок и отправить к Ристагу обоих наследников.

Прерывисто вздохнув, мать Полонна снова опустилась на колени. Ее глаза горели огнем неистовой, беспредельной веры.

— Это знамение свыше! Наша божественная родительница указует нам путь! — Настоятельница на мгновение замолчала, а когда заговорила снова, в ее тоне послышался оттенок приказа. — Рыцарь! Готов ли ты рискнуть собой ради дела, важность которого нельзя переоценить?

Я весь в вашем распоряжении, мать Полонна. — Мерлок покорно склонил кудрявую голову. Настоятельница сжала его руку:

— Сегодня же ты отправишься обратно в Убарис. Следи за передвижениями крестьянского ополчения и, когда пахари пойдут на штурм, проникни в замок. Воспользуйся неразберихой, которая неизбежно возникнет при столкновении такого большого числа людей, и исследуй помещения, располагающиеся в фундаменте. Где-то там богомерзкий герцог Акина спрятал нашу реликвию — Чистое Сердце Амны. — Настоятельница молитвенно сложила руки. — Скоро исполнится двадцать пять лет, как он похитил ее с нашего алтаря. Даже знать не хочу, за какое черное колдовство старый еретик расплатился этой отвратительной проделкой. Сын мой! Верни нам Сердце!

Скептически нахмурившись, Мерлок отодвинулся от монахини:

— Но как я найду его? Ведь замок велик!

— Мы будем молить Амну, чтобы она помогла тебе. И ты взывай к Всепрощающей — поверь, она не останется глуха.

— Хорошо, я попробую. Сделаю все, что возможно, — Он безнадежно вздохнул.

— Этого недостаточно, рыцарь! Если понадобится — ты должен совершить невозможное!

Мерлок едва заметно усмехнулся:

— Хорошо, мать Полонна. Если будет возможно — я совершу и невозможное.

Седовласая настоятельница внимательно посмотрела на него и улыбнулась:

— Ступай, дитя мое. Тебе надо спешить.

Она коснулась его щеки сухими губами и беззвучно добавила:

— Да хранит тебя Амна…

Тем же вечером Мерлок ехал по дороге, соединявший город и замок Убарис.

Возле сухого, мертвого дуба рыцарь спешился, привязал коня, проверил, на месте ли купленный за целую гору монет план герцогского обиталища, и двинулся дальше пешком. Одет он был довольно странно. На его голове красовалась помятая, кое-где продырявленная каска, очертаниями напоминавшая кастрюлю. Под вполне приличным плащом скрывались подозрительного вида рубаха и заляпанные бурыми пятнами штаны. К поясу из бычьей кожи были пристегнуты булава и дровосецкий топор. За плечом болталась котомка. Мерлок выглядел то ли как солдат, пропивший свои доспехи в придорожном кабаке, то ли как крестьянин, обокравший лавку торговца подержанным оружием. Рыцарь был небрит и растрепан. Даже лицо его изменилось — это было лицо опустившегося и туповатого человека. Только глаза оставались прежними — лукавыми, искристо-голубыми, пронзительными.

Поблизости от Убариса не было видно ни души, и Мерлок подивился тому, как быстро проникли атакующие в хорошо укрепленный замок, защищенный с одной стороны бурлящей глубокой рекой и неприступными стенами и рвом — с другой.

— Похоже, дело не обошлось без магии, — пробормотал он, осторожно огибая редкие трупы.

Его догадка вскоре подтвердилась: ров был сух и пуст, словно чистая плошка, а в кладке стен зияли широкие щели с оплавленными, покореженными краями.

— Огненная плеть? — вслух подумал Мерлок и пригибаясь побежал к ближайшему провалу.

Как и предсказывала настоятельница Полонна, в Убарисе царили полная неразбериха и сумятица. Внутренний двор напоминал бойню — по булыжнику текла кровь, всюду валялись тела убитых, стонали раненые, вопили дерущиеся. Сверху, из бойниц, летели стрелы и арбалетные болты, на ступенях кто-то отчаянно бился на мечах, но чувствовалось, что основная масса сражающихся уже переместилась дальше — в замковые покои.

Свирепо размахивая булавой, Мерлок прокладывал себе путь среди разношерстного воинства. Тут были и герцогские дружинники в справных кольчугах и с алыми перьями на шлемах, и представители ополчения — в лаптях, с вилами и топорами, и бородатые, потрепанные латники мятежного Симона. Мерлоку показалось, что все беспорядочно ратятся со всеми. Отбивая чей-то слишком меткий выпад, он краем глаза увидел, как сшиблись два дружинника в пернатых шлемах. За их схваткой наблюдал плешивый крестьянин, явно намеревающийся огреть дубиной обоих.

Прорвавшись в просторный холл, сводчатый потолок которого подпирался многочисленными богато инкрустированными колоннами, Мерлок прижался к стене и потихоньку отделился от азартно дерущейся толпы. Стараясь не привлекать к себе внимания, он еще раз сверился с планом замка и поспешил к неприметной дверке, за которой скрывался узкий коридор, ведущий вниз.

8
{"b":"1740","o":1}