ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Размер не имеет значения, — хмыкнул он.

Лично я так никогда не считал. Насколько я могу судить, люди, которые говорят, что размер не имеет значения, недостаточно широко мыслят, чтобы признать свою неправоту. Кевин назвал одно условие. Бросив взгляд на карту, он настоял на том, чтобы мое путешествие включало поездку на остров Тори на крайнем северо-западе Ирландии, на остров Кейп-Клир на крайнем юго-западе и в Уэксфорд на самом юге. В остальном я мог выбирать любой маршрут, который показался бы мне подходящим, учитывая, что я должен был передвигаться автостопом. С холодильником. Мне даже разрешили проехать на автобусе первые несколько миль от Дублина и приняли мои доводы по поводу того, что Северная Ирландия должна быть исключена, так как там у меня налицо все шансы быть принятым за террориста с бомбой в холодильнике. Непросто определить цену пари, ради которого стоит рисковать своей жизнью, но, по-моему, 100 фунтов — маловато.

Было бы глупо отправляться в подобное путешествие без тщательно продуманного плана, однако, учитывая всю странность этого мероприятия, даже небольшая подготовка лишила бы предстоящее событие духа приключений. Поэтому я подумал, что лучшее, что я могу сделать за неделю до начала поездки, — перекрыть доступ в свой разум реальности, которая меня ждала. Несмотря на то, что я много говорил об этом путешествии и услышал немало добрых слов от друзей и коллег, которые испытывали мучительное восхищение тем, что им казалось романтической причудой, когда дело доходило до изучения основ логистики, я быстро находил другие, более интересные занятия. Я вел себя как любой приличный школьник: собирался сесть за сочинение лишь вечером накануне сдачи, чтобы в итоге оно получилось сырым и неаккуратным, но достаточно грамотным, чтобы не завалиться. По крайней мере, я на это надеялся.

Я решил, что хотел бы совершить свое путешествие в мае, когда, по моим прикидкам, в Ирландии будет сухо и тепло, а туристов еще мало. Мы с агентом подобрали подходящую дату для вылета. Меня просили о шестиминутном выступлении на гала-концерте для принца в Оперном театре в Манчестере. План был таков: выступить перед его королевским высочеством принцем Уэльским и двумя тысячами зрителей на одном из самых звездных и зрелищных событий года, а на следующее утро свалить в Ирландию и стоять на обочине в обнимку с холодильником. Если все пройдет по плану, будет неплохо. На ум пришли философские беседы, торжественность, сыр и бред, только немного в другом порядке.

За два дня до поездки, вместо того чтобы сосредоточиться на подготовке к выступлению на королевском гала-концерте, которое могло бы значительно улучшить мою карьеру, я стал переживать по поводу того, что меня ожидало после. Мое воображение работало сверхурочно, рисуя картинки мрачных мокрых обочин и бессердечных водителей. Я был близок к чему-то вроде паники.

То, что в пабе показалось шуткой, постепенно становилось реальностью. В один прекрасный момент я начал звонить с просьбами о том, чтобы друг моего друга купил для меня в Дублине холодильник, изучать разные типы тележек, чтобы выбрать ту, которая лучше всего подойдет для ежедневных перемещений, и досконально изучать карту Ирландии, пытаясь решить, ехать по или против часовой стрелки. Мне было страшно. Я боялся, что меня ждет большой позор. Я уже переживал когда-то сильное смущение — а кого минула чаша сия? — но мне казалось, что я рискую очень крупно опозориться, так, что это могло оставить шрам на душе и привести к бессоннице.

Когда мне было лет десять, я часто ходил с отцом смотреть на игры футбольного клуба «Брайтон энд Хоув Альбион», и на каждом домашнем матче мы стояли на восточной трибуне. Обычно я стоял на ящике, и все происходящее приводило меня в трепет. Меня завораживал не только футбол (в конце концов это был «Брайтон энд Хоув Альбион»), но и вся атмосфера, выкрикивание речевок, ритуальная демонстрация цветов команды и грохот трещоток. Особенно трещотки. Не думаю, что сейчас их можно увидеть или услышать, похоже, они вышли из моды, но тогда среди фанатов было модно всю дорогу вертеть деревянную трещотку.

Как-то на Рождество мне подарили игрушечный автомат. Когда я нажимал на курок, он издавал точно такой же звук, что и трещотка. Я решил, что возьму его в следующий раз на домашний матч и буду трещать, как все остальные «трещоточники». Даже не знаю почему, но мне жутко этого хотелось, и когда мы с папой отправились в пешую двадцатиминутную прогулку на стадион, я держал в руках игрушечный автомат. Не успели мы дойти до турникетов, как ребята намного старше меня увидели автомат и подняли руки вверх с криками: «Не стреляй! Не стреляй!» И тут же все взгляды обратились на меня. Все смеялись. Я чувствовал себя униженным, испуганным и нелепым одновременно. Это быстро закончилось, но люди в очереди за нами отпустили еще пару шуток по поводу автомата. Я был в смятении, до истерики боясь, что когда мы пройдем на стадион, вся толпа обернется на меня и закричит «Не стреляй! Не стреляй!»

Я посмотрел на отца, он улыбался кому-то из шутников. Ему-то что — это была не его идея взять автомат. И что это за идея такая?! О чем я только думал?

Я попросил отца забрать у меня автомат и спрятать под пальто. Он сказал, чтобы я не глупил, но когда я попросил его снова, и он увидел навернувшиеся на мои глаза слезы, то сделал то, что любой отец должен сделать в такой ситуации — он смотрел футбольный матч с игрушечным автоматом в руках.

И сейчас я начинал чувствовать себя так, будто меня ждал столь же великий позор. Едва я начну катить свой холодильник к обочине, чтобы поймать машину, кто-нибудь отпустит колкость, и на этом все закончится — вся авантюра рассыплется в пух и прах в начале пути. И рядом не будет отца, чтобы пережить за меня смущение. Думаю, это взросление — приходится самому держать игрушечный автомат. Или быть, как все, и играть с ним дома, а холодильники держать на кухне.

В ночь накануне поездки я почти не спал. Бывает, что ночь настолько раздувает все проблемы и беспокойства, что к 3:30 утра они кажутся совершенно непреодолимыми. Я начал всерьез бояться за свою жизнь. Что, если я застряну на какой-нибудь глухой сельской дороге и меня просто никто не подберет, когда наступит ночь? А вдруг похолодает (в Ирландии как раз выпал снег), и я не смогу найти подходящее укрытие и попросту замерзну насмерть?

На следующее утро я первым делом отправился в крупнейший в Лондоне магазин спортивных товаров, чтобы купить палатку и спальный мешок. Уже на входе я отказался от идеи о палатке, потому что даже самые маленькие были слишком большими, и я понял, что умру от отчаяния, пытаясь ее установить, прежде чем наступит переохлаждение. Я купил самый что ни на есть лучший спальный мешок. Он был маленьким и легким и стоил сто фунтов, но, выходя из магазина, я почувствовал, что смерть отступила.

Я собирался не в самом веселом расположении духа. Я нечасто веселюсь, когда пакую вещи. Есть только одно занятие, к которому я испытываю еще большую ненависть, — это распаковывание вещей. Я торопился, потому что сборы в дорогу — то, что всегда делаешь в последнюю минуту. Все, кто собирается за два дня до поездки, должны обратиться к психиатру. Нормальные люди запихивают свои вещи в сумку, когда уже надо выходить из дома. Это естественно.

Паковаться и вправду было ужасно, потому что я откопал для этого путешествия старый рюкзак и забыл, насколько это неприятное изделие. Его единственное преимущество — в том, что руки остаются свободными. Не бог весть какое достоинство, ведь то же самое можно сказать о заразных болезнях. Похоже, я был обладателем худшей модели, представленной на рынке, — он был своего рода противоположностью черной дыры. Огромный снаружи, но в него абсолютно ничего не помещалось. Две рубашки, джемпер, пара брюк, туфли и трусы с носками в разумном количестве переполнили рюкзак, и пришлось применить унизительный метод утрамбовывания вещей, чтобы это дьявольское изобретение застегнулось. Хотя бы наполовину. Ну, или чтобы он хотя бы не был открыт нараспашку. После этого я вспомнил, что не положил дождевик. И мне снова пришлось тянуть за многочисленные завязки и шнурки, которые, казалось, обвивали рюкзак со всех сторон, чтобы снова открыть это дьявольское изобретение, все вынуть и пройти через ненавистный процесс еще раз. Я помолился, чтобы наши отношения с холодильником оказались более безмятежными. В любом случае я это сделал — я упаковал все, что надо. И готов был собой гордиться, но вдруг в сердце что-то оборвалось. Из угла комнаты на меня смотрел спальный мешок.

4
{"b":"174379","o":1}