ЛитМир - Электронная Библиотека

Недавно она рассталась с Майклом, но проблема не в этом. Напротив, их разрыв как раз дело хорошее. И одна Джил не осталась, на свидания бегает исправно, но боже ты мой, куда подевалась радость? Такое впечатление, что все парни этого города озабочены поисками жены. Разве это не удел женщин старше тридцати — самозабвенно подыскивать себе пару? Надо отдать должное Майклу, с ним хотя бы вначале было весело.

Джил отступила на шаг от мольберта. Похоже, это будет море. Волны набегают на берег, пятятся и вновь наступают. Бесконечная череда взаимных уступок. Притягательность морского прибоя всегда была тайной для Джил. Разве не должен раздражать этот рваный ритм? Однако же шум прибоя обожаем во всем мире.

На полотне удалось схватить покой океана и борьбу волн. Синие, зеленые, бронзовые тона наползали друг на друга, смешиваясь и растекаясь, меняясь с каждым ударом шпателя, почти как прибрежный песок под наплывом волны. Джил снова отступила и оценивающе глянула на работу. А ведь хорошо! Прохладно, умиротворяюще. Очищающе. Джил вздохнула: наконец-то. Сегодня нескольких бесов она одолела.

Джил посмотрела на часы: начало шестого. Потянулась, расправила плечи. Мечтая о сигарете, повернулась к окну и вздрогнула от неожиданности: ни унылых железнодорожных путей, ни снежных полей. Глубокая ночь, непроглядная темень. Ничего не видно — лишь ее отражение в нимбе льющегося из комнаты света.

Струйка пота стекала в правый глаз. Линдси уперлась коленками в пол, задница — кверху, ладони — на щиколотках. В Интернете бикрам-йога выглядела куда привлекательней: бодрость, энергия и здоровье в одном флаконе.

Рождество позади, до конца старого года чуть меньше недели, но Линдси не собирается откладывать выполнение новогодних зароков на потом. Если дело касается чего-то нового, Линдси не станет тянуть кота за хвост. Никогда. Уму непостижимо — все (кроме нее) члены Клуба книголюбов согласились перенести следующее заседание на январь! Она вознамерилась было убедить их отступить от старой традиции и встретиться в декабре, но поговорила с Клаудией и поняла, что это дохлый номер.

— Мы же только что встречались, Лин. И у всех с праздниками дел по горло. Давай подождем.

Не надо было начинать с Клаудии: из всех членов Клуба у нее наисильнейшее отвращение ко всему новому.

Савасана. Вот ради чего можно полюбить бикрам-йогу всей душой. Исходное положение — «поза трупа», полный покой и «добрый» взгляд вверх, сквозь потолок.

Заклинания, заговоры, проистекающие из всего этого возможности — прямо дух захватывает! В тот вечер, когда они загасили свечку, она почувствовала себя всемогущей. Никогда ничего подобного не испытывала. А эти тетки не желают продолжать! Гейл до сих пор убеждена, что свечка погасла сама собой, но Линдси-то следила. Пламя съежилось и исчезло, только тонкий дымок взвился. Не сквозняк тому причиной и не расплавленный воск. Это они сделали.

Двойной выдох и сесть прямо. Старик рядом выдал два мощных выдоха, Линдси с ее жалким сопением до него как до неба. А ведь ему, должно быть, под семьдесят. В два с лишним раза старше Линдси — и хоть бы хны. Линдси вернулась в «позу кролика».

Вот бы Мара позвонила и сказала, что Типпи чувствует себя лучше! Тогда бы они увидели, тогда бы уразумели, с чем столкнулись! Это же способ изменить жизнь каждой из них. Они смогут исцелять друзей и самих себя, исполнять все свои мечты… ну, почти все.

Очередная савасана закончилась чересчур быстро. Линдси с трудом поднялась. Еще две позы — и конец, обещал инструктор, но Линдси сильно сомневалась в его математических способностях, если он вроде отсчитывает пять секунд, а тянутся они все пятнадцать.

До следующего заседания Клуба меньше двух недель. Придется подождать. А тогда уж она постарается убедить их, что дело стоящее. Мысли Линдси вновь возвратились в зал, где им и следовало быть, но где их хозяйку начали одолевать сомнения — а стоящее ли дело бикрам-йога? Возможно, это все-таки не для нее. Мокрая от пота как мышь, Линдси обвела взглядом братьев-йогов: толстые, худые, пожилые, молодые, женщины, мужчины. Господи, неужели кому-то из них нравится эта пытка?

Линдси скорчилась для заключительной позы «голова-к-коленям», но, вопреки приказу инструктора, не распахнула глаза, а зажмурилась. Бесполезно — под веки все равно натекло едкого пота. Когда-нибудь, надо думать, она все же разгадает свое предназначение. Когда-нибудь найдет свое место в этой жизни.

Типпи запрыгнул к Маре на живот и испустил требовательный вой: давай играть! Мара разлепила веки и повернула голову к часам. Без восемнадцати четыре утра.

— На место, Типпи. — Снова погружаясь в забытье, улеглась на бок.

Ей снился тот же сон, про яхту, она в расшитом блестками бальном платье поет «Мой путь», а вокруг толпа друзей с бокалами шампанского. Дивный сон! Мара его обожала. Как далека от него серая реальность Мариных будней…

Типпи замолотил лапами, цепляясь когтями за одеяло.

— Ночь на дворе, Типпи. Ночью никто не играет, — пробормотала Мара, уползая под одеяло с головой.

И резко откинулась на спину.

— Типпи? — шепнула она.

Мара уже и не помнила, когда Типпи в последний раз запрыгивал на кровать. Вообще куда-нибудь прыгал.

— Как ты сюда забрался? Неужели прыгнул? Сам?

Кот смотрел на нее, урчал и месил лапами хозяйкин живот. В темноте сверкали изумрудные глаза.

Размеренное похрапывание Генри означало, что муж спокойно себе почивает, и, следовательно, от него Типпи помощи не получал.

Выходит… заклинание. Что же еще? В ночном полумраке Мара таращилась на потолок, рассеянно поглаживая мурлыкавшего кота. Типпи давно уснул, а она все размышляла о тех несчетных возможностях, что открывает его исцеление.

3

В приемной ветлечебницы всегда пахло одинаково — антисептиком, кедровыми опилками и кошачьей мочой. Мара терпеливо ждала на лавке у окна.

После заклинания Типпи точно заново родился. Мара от радости и возбуждения места себе не находила. Спала и видела, как придет на очередное заседание Клуба, как объявит всем, особенно Джил, что колдовство сработало!

Так было до прошлой пятницы.

Днем она вернулась с работы и обнаружила Типпи в полубессознательном состоянии. В миске нетронутая еда. Кот поднял на Мару полные скорби глаза, она в панике схватила Типпи в охапку и помчалась в лечебницу. Там его, чтобы спасти кошачью жизнь, тут же положили под капельницу. Тяжелейший рецидив. Мара с ужасом поняла, что бедный Типпи может не выкарабкаться. А что же колдовство?

Доктор Эффингем, ветеринар, оставил Типпи в лечебнице на все выходные. И теперь Мара сидела в приемной ни жива ни мертва. Сказали, что доктор хочет поговорить с ней. Значит, дело плохо. Что, если он предложит усыпить Типпи? Каково будет решиться на такое?

«Он славно пожил, — скажет доктор Эффингем, — но настал момент, когда жизнь начнет приносить ему куда больше страданий, чем тихая смерть».

Нет, Мара не хочет, чтоб бедный Типпи мучился. Если ветеринар скажет, что так будет лучше, она к его словам прислушается.

В носу защипало, к горлу подступили рыдания. Нет, нет, только не думать… Мара уставилась в окно.

Ее шеф, доктор Сили, был очень недоволен, когда узнал, что ей придется задержаться из-за кота. Но доктор Сили всегда чем-нибудь недоволен.

Генри постоянно уговаривает ее уволиться, твердит, что у него сердце переворачивается, когда он видит ее удрученную физиономию. Так-то оно так, но в следующем году Алан, их старший, поступает в колледж, а года через два настанет очередь и Марти. Без ее зарплаты им не справиться. Генри говорит, что она как рабочая лошадка — ходит изо дня в день как заведенная на ненавистную работу и думает, что по-другому не бывает. Пожалуй, можно было бы сперва подыскать новое место, а уж потом уволиться, но где, скажите на милость, найти свободное время на поиски? И вообще, разве новая работа добудет ей бальное платье и яхту? Черта с два. А раз так, лучше сидеть как сидишь и не рыпаться.

5
{"b":"174442","o":1}