ЛитМир - Электронная Библиотека

По словам летчиков, к угону самолетов их подтолкнула «…невыносимая обстановка, сложившаяся вокруг военнослужащих, не пожелавших принимать присягу на верность Украине. А еще желание хоть как-то противостоять растаскиванию Военно-Воздушных сил по национальным квартирам, подтолкнуть политиков к более оперативному и взвешенному решению армейских проблем». Принятие новой присяги не согласные с самой идеей военные называли «переприсяганством».

Идея перелета возникла не в один день, авиаторы отдавали себе отчет, что могут возникнуть проблемы у оставшихся в Украине семей, но другого способа заявить свой протест они не нашли. «О готовящемся перелете в Россию в гарнизоне не знал никто, даже семьи, – рассказывал один из «перелетчиков». – Но мы надеялись, что сослуживцы и близкие нас поймут и поддержат. ..». «И вовсе не в поисках лучших материально-бытовых и жилищных условий мы решили перелететь в Россию, – говорили авиаторы. – А ради того, чтобы иметь возможность летать, служить, чувствовать себя людьми».

После угона в Староконстантинове состоялись собрания, на которых присутствующие осудили действия угонщиков, поступивших, по их мнению, вопреки воле коллектива. Были приняты обращения к Президенту и министру обороны Украины с просьбой не расформировывать полк, а присвоить ему наименование Первый украинский бомбардировочный авиационный полк и вручить новое, украинское, боевое знамя. По факту угона самолетов и вывоза боевого знамени возбудили уголовное дело.

Большинство авиаторов и авиационных специалистов отмечает, что угон Су-24 спланировали заранее, причем в России. Иначе как объяснить беспрепятственный полет над территориями Белоруссии и России аж до Шаталово. ПВО явно предупредили заранее. Основной целью акции вполне могло быть стремление показать, кто «в доме хозяин», и нанести моральный удар по украинской армии, дабы спровоцировать перевод из ее состава в РФ подготовленного летного и инженерно- технического составов. Предание инцидента широкой огласке со стороны России косвенно подтверждает это. Ряд авиаторов не исключают, что украинская сторона знала о готовящейся акции, но не приняла меры по ее предотвращению. Цель была одна – показать, что нам с Россией не по пути.

Украина потребовала вернуть авиатехнику и личный состав для суда за дезертирство, на что Россия ответила отказом. Здесь летчиков встретили, как героев. Специально для этого в Чкаловский, куда доставили авиаторов, прибыло руководство российских ВВС. Первоначально все летчики и штурманы угнанных Су-24 получили назначения с повышением, некоторые, включая начальника штаба, были удостоены наград. Однако очень скоро всего один из угонщиков остался служить, а остальные ушли «в народное хозяйство». По некоторым данным, один из них даже вернулся в Украину. По мнению большинства исследователей, этот угон не принес России ожидаемых дивидендов, одну шумиху, а в техническом плане и вовсе был бессмысленным, т.к. самолеты перегнали без необходимой документации, и они вскоре оказались в «железном ряду».

По воспоминаниям очевидцев, в Украине на членов семей угонщиков оказывалось давление, их дети враз стали изгоями в местной школе. Однако вскоре все семьи перевезли в Россию самолетом. По закону после утраты боевого знамени полк подлежал расформированию. Но не то было время, чтобы полками разбрасываться, и ему выдали новое, украинское, боевое знамя.

В начале 1992 г. яблоком раздора между РФ и Украиной стал и 409-й АПСЗ, дислоцировавшийся в Узине. Каждой из них хотелось иметь в своем составе подобные машины, т.к. и та, и другая обладали парком дальних бомбардировщиков. Как и в Староконстантинове, в Узине страсти накалились, когда встал вопрос о принятии присяги на верность народу Украины. Далее – слово участникам и очевидцам тех событий.

«В январе пришла глупейшая, на мой взгляд, а то и просто – провокационная шифротелеграмма из Москвы, где командирам частей предлагалось срочно разработать подробные планы передислокации в Серышево: авиационной техники, личного состава и всего имущества, вплоть до табуреток. Текст этой ШТ мгновенно стал достоянием общественности и послужил катализатором брожения умов и показателем того, что в Москве мы никому не нужны, а нужны лишь самолеты и имущество.

Время «Ч» наступило неожиданно. В районе обеда 13 февраля командир построил полк и сказал, что поступило указание из Киева о принятии присяги на верность Украине, но дело это, мол, сугубо личное и добровольное. Время принятия было определено в 18.00 на площади перед Домом офицеров. Под покровом ранней февральской темноты построился полк. Как всегда впереди планеты всей был замполит. За столь короткое время он успел распечатать несколько текстов присяги, оформить папочки в жовто-блакитном стиле, найти украинский флаг. Ну и, конечно, первым показал пример. (Ничего личного против него у меня нет, о мертвых или хорошее, или ничего. Просто он яркий пример того, как в течение полугода из коммунистов получались демократы, а из демократов – ярые украинские националисты. Тем более, что на Ту-95 он был у меня штатным штурманом, и как о специалисте у меня остались о нем самые теплые воспоминания). Присутствовали на этом мероприятии представители МО Украины, представитель Президента Украины, какие-то корреспонденты.

Называлась фамилия офицера или прапорщика, и он или зачитывал текст присяги, или отказывался. Приняло присягу примерно 50% личного состава полка. Обстановка была удручающей, все понимали, что это означает конец дивизии, стабильной жизни, службы, а впереди неизвестность. В первую очередь присягу приняли местные прапорщики, их по-человечески понять можно, это их Родина. Основная масса ИТС тоже состояла из уроженцев Украины и выпускников Васильковского ВАТУ, они тоже составили значительную часть присягнувших. Летчики и штурманы в большинстве своем отказались от присяги, понимая, что никому стратегическая авиация на Украине нужна не будет… Во втором полку (1006-й ТБАП. – Авт.) процент присягнувших был еще меньше.

Через несколько дней личный состав дивизии собрал генерал-майор авиации Башкиров (командир 106-й ТБАД. – Авт.) в гарнизонном Доме офицеров и начал рассказывать, как мы теперь хорошо заживем, если и остальные присягнут. Первый полк преобразуется в транспортную авиакомпанию, всех переучат на полеты по международным авиалиниям, дадут пилотские свидетельства и будем, мол, мы летать по всему белу свету и грести валюту лопатой. Некоторый народ на это повелся и в последующие дни подписался под присягой в надежде на стабильную работу и жирный кусок хлеба. Подчеркиваю, что никакой идейной подоплеки у этих людей не было, их просто купили.

Для второго полка была придумана «андерсеновская» сказочка, что, мол, есть договор с Западом о демилитаризации Ту-95 и переоборудовании (кажется, 10 самолетов) для мониторинга верхних слоев атмосферы под эгидой ООН и ЮНЕСКО. Соответственно, надо, как минимум, по два экипажа на каждую машину, и, мол, вы тоже будете летать по всему земному шару. Но в эту сказочку мало кто поверил.

Вот на таком фоне состоялся прилет Главкома ВВС П. С. Дейнекина в Узин. Главком в учебном корпусе 1 -го полка собрал категорию командиров кораблей, управления полков и дивизии. .. Предложил сразу Башкирову написать рапорт об увольнении, на что тот ответил, что он, мол, подчиняется только приказам МО Украины и ничего писать не намерен. Говорил Дейнекин со слезами на глазах, я сидел в первом ряду, слушать его было больно, видно, что он очень переживал, а сделать уже ничего не мог. А тем более пообещать летчикам достойную альтернативу на тот момент тоже не мог.

Несмотря на принятие присяги частью личного состава, никакой конфронтации и даже чувства личной неприязни ни у кого не было. Продолжали летать, правда, уже не так часто, экипажи не делили на принявших и непринявших. Я считаю, что в этом заслуга командира полка Кузнецова Анатолия Ивановича. Сам он остался на Украине, и впоследствии встречаясь с ним, в разговорах он до последних своих дней сомневался, правильно ли он поступил, пойдя «на поводу» у Башкирова.

20
{"b":"174492","o":1}